Извини

Глядя на место, где еще пару секунд назад находился разлом бездны, в который он безжалостно столкнул Ло Бинхэ, чьи слезливые глаза до сих пор отпечатываются у него на сетчатке, Шэнь Цзю понимает. Ло Бинхэ вернется. Нет никаких шансов на то, что он сгинет в бездне. Зверь выживет из злости, ненависти и чувства мести. И если Шэнь Цзю не хочет пожинать плоды своих собственных действий, когда тот выберется, необходимо действовать уже сейчас. Шэнь Цзю уходит тем же вечером, бросая пик, пост главы Цинцзина, своих учеников и все, чего он достиг. После него остается лишь короткая записка. “Не ищите меня”. Он не думает, что хоть кто-нибудь расстроился из-за его ухода. *** — Что значит, его нигде нет?! — Ло Бинхэ со всей силы швыряет чернильницу в демона, который делал доклад. Когда он выбрался из бездны, весь в крови и грязи, озлобленный и одичавший до неузнаваемости, с Синь Мо, отравляющим его мозг, единственной мыслью, которая им движила, была месть. Он хотел найти Шэнь Цинцю и убить. Еще более привлекательной казалась идея сделать это медленно и максимально болезненно. Он подчинил себе северные земли, во главе с Мобэем и его крысой, подмял под себя Дворец Хуаньхуа, но вот незадача. Шэнь Цинцю нигде не было. Ни на пике ученых, который он посетил тайно, ни во всем Цанцюне, нигде. Дрожащий голос Шан Цинхуа подтвердил его догадки — Шэнь Цинцю бесследно исчез пять лет назад, сразу после того, как самолично столкнул его в бездну, оставив после себя только записку. Отдать должное, Шэнь Цинцю называли отличным стратегом не просто так. Никто другой не мог бы предсказать, не мог бы даже подумать, что Ло Бинхэ сможет выжить в том проклятом месте, но учитель смог. И оказался прав. За без малого год, что Ло Бинхэ принял на себя титул Императора, в течение которого бесчисленные шпионы искали хотя бы след, хотя бы волос или ноготь Шэнь Цинцю, хотя бы упоминание о бессмертном, не удалось найти ничего. Как будто учитель растворился в воздухе или сгнил в земле, как будто цзянху никогда и не знал никого по имени Шэнь Цинцю. И это злило. Учитель не мог умереть. Ло Бинхэ понятия не имел, откуда, но он просто знал. Тот жив. Жив и знает, не может не знать, что Ло Бинхэ ищет его точно собака, роя носом землю. Он не остановится пока не найдет его, даже если пройдет еще пять, десять, пятьдесят или сто лет. Если учитель умрет к тому времени, Ло Бинхэ не поленится достать его даже из-под земли и осквернить его могилу. Ему нужна лишь малейшая зацепка, намек, на то, где он прячется. Лишь упоминание, слухи, сплетни, неважные мелочи. Иначе Ло Бинхэ сойдет с ума. — Ваше, Величество, мы проверили южные и восточные территории, там нет и следа… Мы можем… — Вон! — приказывает Ло Бинхэ. — Убирайся! Если и в следующий раз ты вернешься ни с чем, мы скормим твой отряд тварям бездны, чтобы это послужило уроком остальным! Демон послушно склоняет голову в поклоне, не желая злить его еще больше, и покидает комнату. Когда его оставляют одного, Ло Бинхэ падает на стоящее у стены кресло, откидывая голову назад до удара, и закрывает глаза руками. Снова ничего. Как и в прошлый раз. И в позапрошлый. Казалось, он обыскал уже каждый клочок земли, каждую улицу и каждый дом, но так и не получил желаемого. Если бы существовали соревнования по умению скрываться, его учитель занял бы первое место. А может быть, Ло Бинхэ просто остался таким же слабаком, каким был на Цинцзине. Даже с властью Императора мира демонов, учитель все равно остается для него недосягаем. Кто знает, может быть тот был прав, когда называл его безнадежным? Однако, разве стал бы Шэнь Цинцю прятаться, если бы был уверен в собственном превосходстве? Может быть учитель и умнее, но сила — на стороне Ло Бинхэ. Как и власть. Теперь, без поддержки Цанцюна, Шэнь Цинцю никто. Даже называть его подобным образом неверно. Теперь он просто-напросто бродячий заклинатель. Тогда почему же его так сложно найти? Кто-то стучится в дверь. — Ваше Величество, к вам гость. Впустить? Ло Бинхэ слишком вымотался сегодня, чтобы принимать гостей, поэтому прогоняет слугу, а заодно и неизвестного гостя. Он продолжает полулежать в кресле в напрасной попытке усмирить свой гнев. Выходит плохо. Синь Мо с каждым разом забирает все больше и больше. Дверь открывается, но он не слышит, слишком занятый голосами в своей голове, чтобы обращать внимание на реальный мир. — Ло Бинхэ. Голоса замолкают мгновенно. Мир замирает. Остаются только они двое в этой маленькой комнате. Ло Бинхэ даже не замечает, как вытаскивает Синь Мо и вскакивает с кресла, приставляя лезвие к чужой шее. Этого не может быть. Учитель. Прямо перед ним. Такой спокойный, будто все идет по его плану, будто каждый день ему приставляет к горлу меч бывший ученик, покоривший бездну. — Ты искал меня. Я здесь. Ло Бинхэ продолжает молчать. Он не верит в реальность происходящего. Кто знает, может быть это Синь Мо снова играет с ним, сводя с ума? Слишком реально, чтобы быть иллюзией. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Я пришел извиниться, — Шэнь Цинцю продолжает смотреть ему глаза в глаза. И страха в них нет. Как будто вариант умереть от его руки он тоже предусмотрел. Словно в подтверждение своих догадок, Ло Бинхэ вдавливает меч глубже, прорезая тонкую кожу горла до крови. Слова учителя режут его почти также. — Извиниться? — он переспрашивает, будто бы не расслышал, но они оба знают, что это не так. Шэнь Цинцю — уже нет, но Ло Бинхэ не знает его первое имя — кивает. — Да, — меч продолжает упираться в его плоть, из-за чего тонкая струйка крови стекает вниз по шее, пропитывая кромку халата. — Я был плохим учителем для тебя. Прими мои извинения. Ло Бинхэ хочется убить его. Хочется заплакать. Хочется разорвать на части и его, и себя, и весь мир. Хочется толкнуть меч дальше и оборвать чужую жалкую жизнь, поднесенную ему на блюде. Но вместо этого он спрашивает: — Почему? — он хочет знать, чем заслужил такое. Чем был хуже остальных? Почему именно на него учитель всегда смотрел с такой злобой? А также почему сейчас учитель здесь, не боясь, говорит это все ему в лицо? Шэнь Цзю поднимает на него глаза, и Ло Бинхэ видит крупицу удивления в глубине чужих зеленых омутов. Словно тот не ожидал ничего кроме смерти. — Почему? — его взгляд теряется. — Потому что у тебя была мать, которая любила тебя, был талант, который ты мог развить, но ты лишь плакал — ни одного ответного удара, ни слова против. У тебя могло быть все, но ты не боролся за это думая, что все само придет к тебе в руки. Учитель ненадолго прерывается, чтобы сделать глубокий вдох. Ло Бинхэ ждет. — Я завидовал тебе, Ло Бинхэ. Ты был слишком сильно похож на меня, но также сильно отличался, и поэтому я тебя ненавидел, — он закрывает глаза после этих слов, будто стыдясь. — Возможно и правда было бы лучше, пойди ты на Байчжань. Тогда наши пути никогда бы не пересеклись. Ло Бинхэ ошеломлен. Он не может поверить, что могущественный бессмертный, которым являлся его учитель, недосягаемый для всех остальных владыка пика ученых, завидовал грязной сироте, который не смог спасти единственного близкого человека, а мог только плакать от жестокости мира. Его учитель завидовал ему? Это кажется очень глупым. Ло Бинхэ не думает, что в молодом нем было что-либо, достойное зависти, особенно со стороны столь могущественного человека. Ему кажется, что Шэнь Цинцю врет, что вызывает у него жалость, желая заслужить прощение. Но глядя на него снова, легко увидеть, что этот человек не врет. И жалость — не один из его инструментов. — Встань на колени, — внезапно говорит он. — Встань на колени и, быть может, я прощу тебя. Тот учитель, которого он знал, никогда бы не пошел на такое. Не опустился бы до того, чтобы преклонить колени перед учеником, которого презирал. Но этот Шэнь Цинцю, кажется, готов. Учитель долго смотрит ему в глаза, то ли в надежде, что Ло Бинхэ передумает, то ли давая себе возможность успокоиться, после чего переводит взгляд на Синь Мо. Ло Бинхэ понимает намек и отстраняет лезвие клинка от чужой шеи, но не убирает меч в ножны. Меч дает ему ту иллюзию контроля, в которой он нуждается прямо сейчас. Шэнь Цинцю оправляет свои одежды, подхватывая их в нужных местах, после чего плавным движением опускается на колени и упирается головой в пол. Самый глубокий поклон из возможных, выражающий наивысшую степень чувств, будь то почтение, уважение, или, в их случае, извинение. Ло Бинхэ не верит своим глазам. Ему хочется запомнить эту картину до скончания своих дней и не забывать о ней ни на минуту. Шэнь Цинцю стоит перед ним на коленях. Учитель преклоняется перед ним в знак извинения за прошлые поступки. Ло Бинхэ кажется, что он умер и возродился. Даже голос Синь Мо, постоянный в последнее время, замолкает в его голове. Это ощущение — удивительно. Ло Бинхэ смотрит на сцену перед ним еще несколько мгновений, после чего отворачивается к единственному в комнате окну, чтобы собраться с мыслями и прийти в себя, после наслаждения, которое он вкусил. Ло Бинхэ знает, что одним этим Шэнь Цинцю не загладит все нанесенные травмы. Учитель тоже знает это, он уверен. Колени и все это — это что-то другое. Возможно, это начало их долгого диалога. Разговора, который должен был состояться уже очень давно. — Как мне вас называть, учитель? — он продолжает смотреть в окно, не поддаваясь искушению обернуться. — Вы ведь теперь не владыка пика Цинцзин? Ло Бинхэ слышит шорох за спиной, очевидно, вызванный тем, что Шэнь Цзю поднялся на ноги. Его честь и так достаточно прогнулась, для подобного извинения, и он, по-видимому, не намерен стоять так дальше. — Зови меня Шэнь Цзю. — Хорошо. Они некоторое время молчат и Ло Бинхэ уже думает, что на сегодня достаточно разговоров, когда Шэнь Цзю внезапно заговаривает: — Синь Мо сведет тебя с ума, — он делает паузу. — Удивительно, что ты еще держишься. — Вздумали снова учить меня? — Ло Бинхэ усмехается, скрещивая руки на груди, по-прежнему стоя к другому спиной. — Я знаю это и без вас. — Если хочешь, — учитель, что нетипично для него, колеблется в своих словах. — Я могу научить тебя. Каллиграфия, живопись, музыка, вэйци. Все это. Как должен был сделать еще тогда. — Шутите? После всех этих лет и всего, что между нами было? Думаете, я захочу снова стать вашим учеником, и чтобы вы стали моим учителем? Шэнь Цзю обдумывает его слова короткое время. — Можем обойтись без титулов. Только ты и я. Никто не научит тебя этому лучше меня. Хочешь? Ло Бинхэ, быстрым жестом смахивая слезу со щеки, отвечает: — Хочу.