Переутомление

      За окном танцевальной студии, словно печальные арфы, звучали капли дождя, монотонно отбивая ритм на крыше. Этот унылый аккомпанемент лишь подчеркивал изнуряющую атмосферу тренировки. Под холодным светом ламп, в просторном зале, хрупкая фигура девушки казалась особенно уязвимой.       Она двигалась порывисто, словно марионетка в руках безжалостного кукловода. Каждое движение, каждое вращение, каждый прыжок давались с неимоверным трудом. Влажные пряди волос прилипли к лицу, оттеняя синеву под усталыми глазами. Тень истощения омрачала её обычно лучезарные черты.       Музыка, гремящая из динамиков, диктовала бешеный ритм, требуя полной самоотдачи. Ноги заплетались, руки дрожали, но она упрямо продолжала, заставляя себя вновь и вновь повторять сложную хореографию. Словно одержимая, она стирала пот со лба тыльной стороной ладони, отчаянно ища в зеркале хоть малейший намек на совершенство.       Мелодия и ритм танца уже настолько глубоко проникли в её сознание, что звучали в голове без необходимости в колонках. Поэтому она не сразу заметила, как в зал вошла Йеджи и выключила музыку.       Девушка замерла, лишь когда увидела перед собой лидера с недовольным выражением лица.       — Рюджин, ты вообще собираешься сегодня спать? Или у тебя в планах провести всю ночь в зале? — Голос Хван звучал негромко, но строго.       Рюджин лишь устало посмотрела на старшую. Сил ответить не было.       — Шин Рюджин, хватит хлопать глазами. Хватай вещи, и пошли в общежитие. — Младшая в ответ лишь молчала, словно окаменев.       Йеджи тяжело вздохнула, взяла Шин за руку и потянула к выходу из зала.       — Стой. Мне нужно ещё немного потренироваться. Дай мне часок, и я приду. — Йеджи устремила взгляд на Рюджин, которая была настроена решительно и не собиралась отступать от своего непосильного ночного плана.       Старшая устало закатила глаза. Спорить с Шин было бесполезно. Она все равно будет стоять на своем. Да и сил спорить у самой Йеджи почти не осталось. Блондинка бросила последний взгляд на главную репершу и вышла из зала.       Рюджин вернулась в общежитие лишь под утро. Всю ночь она тренировалась, оттачивая каждое движение. Лидер пыталась дождаться её, но сон оказался сильнее.       Шин приняла душ, заварила себе крепкий кофе и приготовила завтрак для остальных участниц, чей будильник должен был прозвенеть через десять минут. Сама же девушка решила пропустить утренний перекус.       В последнее время весы стали её главным врагом. Каждое утро она взвешивалась, и даже малейшее увеличение веса вызывало панику. Строгие требования агентства к внешности айдолов давили на неё, заставляя бояться каждого съеденного кусочка. Она знала, что должна поддерживать идеальную фигуру, чтобы соответствовать ожиданиям фанатов и требованиям индустрии.       Вскоре на кухню стали подтягиваться остальные участницы "ITZY". Все девушки выглядели более-менее бодрыми, за исключением Йеджи, которая явно ждала Рюджин до последнего.       — Рюджин, во сколько ты встала? — спросила макнэ, листая ленту в инстаграме.       — Эм… — протянула старшая Шин, обдумывая, что сказать, чтобы не выдать себя. — Да, не так давно.       — Ты сама-то ела? — поинтересовалась Джису.       — Да, конечно, — Рюджин натянула улыбку, стараясь не смотреть в глаза подругам.       Хван сверлила девушку взглядом, от чего той становилось не по себе.       — Я, наверное, пойду расписание перепроверю. Приятного аппетита! — пробормотала реперша и поспешила в свою комнату.       — Она забыла расписание, серьезно? — возмутилась Черен. — Верится с трудом. Почему она перестала с нами завтракать?       — Ещё и слишком рано встаёт, — добавила Юна. — С каждым днем она будто всё больше и больше отдаляется. Джи, ты её вчера из зала-то вывела?       Йеджи в ответ лишь устало покачала головой.       — Мне кажется, что она и не спала сегодня, — Чхве пожала плечами. — Не удивлюсь, если окажется, что она пришла в общежитие только час назад.       Вскоре разговор перешел на другую тему, а Йеджи всё ещё сидела молча, обдумывая, зачем Рюджин изнуряет себя тренировками и морит голодом.       Для Рюджин день тянулся мучительно долго. На тренировке многое не получалось, даже то, что обычно давалось ей без особых усилий. На занятиях по вокалу раскалывалась голова, мешая ей сосредоточиться на своем голосе.       Солнце утонуло за горизонтом, когда Рюджин, едва держась на ногах, вошла в общежитие. Сегодня она решила отказаться от ночной тренировки – ещё одна бессонная ночь могла окончательно сломить её.       Едва переступив порог, Шин почувствовала, как мир вокруг начинает расплываться. В глазах потемнело, в ушах зазвенело. Она попыталась ухватиться за стену, но пальцы её не слушались. Ноги стали ватными, и Рюджин почувствовала, как теряет равновесие.       В голове промелькнула отчаянная мысль: "Только не сейчас…" Но было уже поздно. Тело перестало повиноваться, и девушка, словно подкошенная бурей, рухнула на пол.       Последнее, что она увидела – расплывающиеся очертания прихожей и лица обеспокоенных мемберов, прежде чем сознание окончательно покинуло её и мир погрузился в непроглядную тьму.       Очнулась Рюджин на диване в гостиной. Голова раскалывалась, во рту пересохло от жажды. Рядом с ней, полная тревоги, сидела Йеджи и прикладывала к её лбу холодное полотенце.       — Рю, как ты? — спросила Хван. Её голос был нервным и заплаканным.       Шин попыталась сесть, но слабость во всем теле не позволила этого сделать. Она лишь застонала и прикрыла глаза рукой.       — Не двигайся, тебе нужно отдохнуть, — сказала Йеджи, нежно поглаживая младшую по голове. — Ты так напугала нас. Мы вызвали врача, он скоро будет.       Постепенно сознание прояснялось, и Рюджин вспомнила, что произошло. Обморок… Она никогда раньше не теряла сознание. Ей было стыдно и неловко из-за того, что заставила волноваться остальных.       Вскоре приехал врач. Он осмотрел Шин, измерил пульс и давление.       — Переутомление и истощение, — заключил он. — Вам необходимо полноценно отдохнуть и обязательно поесть. Иначе это может повториться.       Старшая Шин виновато посмотрела на мемберов, понимая, как они беспокоятся.       После ухода врача Джису с Юной хлопотали на кухне, готовя ужин, Черен отправилась в аптеку, чтобы купить Рюджин прописанные врачом лекарства. Йеджи продолжала сидеть рядом с главной репершей и нежно поглаживала её по голове. Рюджин чувствовала, как Хван напряжена и обеспокоена.       Собравшись с силами, девушка подвинулась ближе к онни и положила голову к ней на колени. Рюджин знала, хоть и не видела, что сейчас Йеджи ласково улыбнулась.       Позже старшая Шин сидела вместе с остальными за столом и пепелила взглядом рис. Она избегала взглядов подруг, которые сильно за неё переживали.       Нельзя сказать, что девушка не была голодна. Ей казалось, что она бы сейчас проглотила и слона, но страх набрать лишний килограмм был сильнее.       — Рюджин, тебе нужно поесть. Ты уже полуживая с этими ночными тренировками и отсутствием нормального питания, — мягко проговорила Ли. В её глазах читалось искреннее беспокойство.       Главная реперша ничего не ответила, даже не нашла в себе силы поднять взгляд.       — Рюджин-и, мы волнуемся за тебя. Ты ведь слышала, что говорил врач. Тебе необходимо поесть, — тихо сказала Джису.       — Онни, ты совсем измотана. Если ты не поешь, тебе будет только хуже, — вздохнула Юна, боясь, что старшая Шин так и не заставит себя перекусить.       Она знала, что мемберы правы, и ей нужно поесть. Рюджин чувствовала, как её тело слабеет с каждым днем. Голова кружилась, мышцы ныли. Но даже осознание этого не могло заставить её проглотить хоть кусочек.       — Я просто… не могу, — прошептала она, чувствуя, как подступают слёзы. — Меня тошнит от одной мысли о еде.       Йеджи нахмурилась. Её лицо омрачилось серьёзностью.       — Рю, ты издеваешься? Ты голодаешь уже несколько дней! Изнуряешь себя этими грёбаными тренировками. Как, по-твоему, мы должны на это смотреть? Мы твоя семья, Рюджин. Мы не можем просто стоять в стороне и позволить тебе разрушать себя!       В её голосе звучала неприкрытая тревога, и Шин, наконец, подняла свои полные слёз глаза. Она увидела во взгляде своих подруг не просто беспокойство, но и страх. Страх за неё, страх за то, что с ней что-то может случиться.       — Я знаю, — прошептала она, чувствуя, как слёзы, словно предатели, стекают по щекам. — Я знаю, что причиняю вам боль. Но я ничего не могу с собой поделать.       Хван обняла младшую, позволяя выплакаться на её плече. Она нежно поглаживала Рюджин по спине и шептала:       — Рюджин-и, мы понимаем, как тебе тяжело. Но ты не одна. Ты можешь высказаться, выплакаться, поделиться всем, что у тебя на душе. Здесь тебя никто не осудит. Просто позволь нам помочь тебе. — Её голос звучал мягко и поддерживающе.       Она взяла палочками кусочек жареной курицы и нежно протянула его Рюджин.       Девушка посмотрела на еду, затем на лица своих мемберов, полные надежды и тревоги. Эти взгляды проникали в самое сердце.       Рюджин робко приоткрыла рот, и Йеджи бережно поднесла к её губам этот маленький кусочек курицы. Шин прикрыла глаза и проглотила. Это было непросто, каждое движение вызывало приступ тошноты. Но она заставила себя. Ради них.       Ночь окутывала комнату непроглядной темнотой и зябкой прохладой. Рюджин съёжилась под одеялом, надеясь хоть немного согреться. В последнее время бессонница стала её неизменной спутницей. Чего и следовало ожидать, учитывая её нынешнее подавленное состояние.       Она уже около часа бесплодно пыталась уснуть, но мысли, будто назойливые мотыльки, роились в голове, не давая ей покоя. Рюджин беспокойно перевернулась на другой бок. Холод пронизывал даже сквозь толстое одеяло. Отопление, как назло, решило устроить забастовку в самый неподходящий момент.       Тяжело вздохнув, Шин села на кровати. Плечи невольно съёжились от пронизывающего озноба. Её взгляд невольно устремился в сторону двери.       Рюджин резко встала, и в глазах на мгновение потемнело. Она немного постояла, пока зрение не восстановилось, и тихо вышла из комнаты. На кухне она увидела Йеджи, пьющую воду.       — Джи, ты чего не спишь? — прошептала она.       Хван, услышав голос младшей, едва не пролила воду. Она не заметила, как та вышла из комнаты.       — Я спала, просто пить сильно захотелось, ну и вот… — Девушка пожала плечами. — А ты чего не спишь? Рюджин, тебе сейчас как никогда нужно много отдыхать. Только не говори, что сегодняшний разговор и твой обморок тебя ни к чему не привели, и ты снова решила пойти тренироваться. — Голос лидера группы был серьёзным и строгим, но в нём чувствовалась тревога.       — Йеджи-а, можно я с тобой посплю? — Шин несмело уткнулась в плечо старшей. — Холодно, страшно и бессонница в добавок. Пожалуйста, Джи…       — Что за глупые вопросы, мартышка? — Вся серьёзность и строгость в голосе Хван моментально испарилась. Она крепко прижала к себе дрожащую от холода Рюджин и нежно поцеловала её в макушку. — Пошли, спать.       Рядом с Йеджи реперша сразу почувствовала тепло, но её мысли, к сожалению, никуда не исчезли. Казалось, их стало только больше.       В какой-то момент к Рюджин подкрались слёзы. Она попыталась отвернуться, чтобы Хван этого не заметила, но её попытка была обречена на провал.       — Рюддон, что случилось?       — Прости меня, Йеджи-а. Мне так стыдно… — Она сильнее прижалась к груди онни и тихо говорила, прерываясь на всхлипы. — Я такая дура. Ты ведь каждый день приходила и пыталась вытащить меня из зала, а я… Я просто выматывала вам нервы. Почему я такая…       — Малышка Рю… — Хван ещё сильнее прижала к себе измученное тельце. — Ты прекрасна. Упрямица ты ещё та конечно, но моя любимая упрямица.       — Да уж, мало того, что упрямица, я ещё и тебе спать не даю, хотя завтра рано вставать. Сейчас лежу и реву, я просто… Не знаю, что со мной.       — Плакать иногда полезно. Тебе сейчас как никогда нужно выплакаться. В слезах нет ничего плохого, Рюддон. — Йеджи нежно поглаживала спину Шин, пытаясь успокоить её. — Да и кстати, я выпросила у стаффа для всех нас завтра выходной. Поэтому в любом случае выспимся. Не волнуйся, кроха.       Вскоре Шин перестала плакать. Йеджи всё ещё нежно массировала младшей спину, слушая её тихие всхлипы.       — Джи… — прошептала реперша. В ответ послышалось тихое: "м?". — Я люблю тебя.       — И я тебя люблю, Рюджин, — сказала Хван и приподнялась на локте.       — Йеддон, ты не поняла… Я люблю тебя не как подругу, — младшая посмотрела на девушку, надеясь увидеть в её глазах то же самое, что чувствовала она сама.       Йеджи нежно улыбнулась и медленно наклонилась. Рюджин затаила дыхание, сердце бешено колотилось в груди. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем их губы соприкоснулись.       Поцелуй был уверенным и настойчивым. Губы старшей нежно касались губ Рю, и по телу разлилась волна приятного трепета. Йеджи чувствовала её дыхание, улавливала тонкий аромат её геля для душа, смесь чего-то родного и близкого.       Шин робко ответила на поцелуй, и он углубился. Её язык коснулся языка Хван, и Рюджин почувствовала, как внутри всё переворачивается. Мир вокруг перестал существовать. Были только они двое, в этом маленьком полумрачном пространстве, и этот поцелуй, наполненный нежностью и каким-то трепетным ожиданием.       Шин почувствовала, как сжимаются пальцы Йеджи на её щеке, словно боясь, что она исчезнет. Она обвила шею онни руками, желая быть ближе, ещё ближе.       Поцелуй длился долго, целую вечность, и в то же время пролетел как одно мгновение. Когда они наконец оторвались друг от друга, обе тяжело дышали.       — Шин Рюджин, ты будешь моей девушкой? — Йеджи смотрела в бездонные глаза младшей, в которых отражался целый мир.       — Конечно, буду, — Рюджин улыбнулась и снова притянула Хван к себе, чтобы нежно чмокнуть её в губы.       Девушки соприкоснулись лбами, тяжело дыша. Через пару минут тишину прервала Йеджи.       — Рюджин, пообещай мне, что перестанешь так плохо к себе относиться. Я не могу смотреть на то, как ты страдаешь, — на этот раз на глазах старшей появились слёзы. Она уткнулась в шею Шин и тихо заплакала.       Рюджин сглотнула, осознавая, что своими действиями причиняла вред не только себе, но и тем, кто ей дорог.       — Обещаю, Джи. Обещаю, — Рюджин начала нежно целовать лицо девушки, от чего та тихо засмеялась.       Вскоре обе девушки уже тихонько посапывали. Они спали в крепких объятиях друг друга, зная, что вместе им по плечу любые трудности, и что теперь всё обязательно будет хорошо.