И не мечтай

***

Утро Матвея началось с резкого звонка Романа. — Доброе утро, Матвей! Срочно собери все документы по маминой болезни и необходимые вещи. В два часа дня за вами приедет машина, которая отвезёт вас в «Золотое сердце». Как только устроишь её, сразу приезжай ко мне в офис – нужно ещё раз обсудить поездку. И да, захвати паспорт, Ниночка купит билеты. Всё. До связи. Роман говорил быстро, чётко и по делу, не давая Матвею вставить ни слова. Через секунду пришло сообщение от него же – адрес офиса. Матвей ещё пару минут смотрел на телефон, но затем встрепенулся и направился в комнату мамы. — Мама, вставай, нам пора собираться, — Матвей осторожно коснулся её руки. Мама открыла глаза. — Так быстро? — её голос был тихим. — Честно говоря, я вчера не верила, но я так рада, что ты сможешь поехать и отдохнуть от забот, хотя бы три дня. — Ну… хоть я и еду на курорт, но там буду работать, мамочка, — Матвей наклонился и поцеловал её в щёку. — Но думаю, что позагорать утром и искупаться в ночном море мне всё же удастся. — С Никитой? — осторожно спросила мама. — Да! — звонко ответил Матвей. Он уже достал из шкафа папку с документами: мамины обследования, анализы, выписки и другие необходимые бумаги, о которых говорил Роман. Всё проверив, он вытащил сумку и начал собирать мамины вещи. Он показывал ей каждую вещь и, получив одобрение, аккуратно складывал в сумку. — Матвей, тебе нравится Никита? — мама осторожно коснулась его руки. Он уже собрал вещи, оставалось только приготовить завтрак и помочь ей умыться. Вопрос застал его врасплох. — В каком смысле? Конечно, нравится. Он талантливый, умный, добрый. Я знаю его недолго, но уже успел это понять. Почему ты спросила? — Матвей ласково посмотрел на мать, ожидая ответа. — Я просто хотела убедиться, что когда меня не станет, о тебе будет кому позаботиться. — Мама! Что ты такое говоришь? Только ты будешь обо мне заботиться! Он встревожился, но тут же вспомнил слова Романа о вере и спокойствии. Вдохнув, Матвей взял мамину руку, поцеловал её и, опустив голову на кровать, положил её ладонь себе на макушку. Мама засмеялась: — Ты совсем не меняешься, Матюша. Он тоже рассмеялся: — И ты не меняешься, мамочка. А на твой вопрос, что бы он ни значил, отвечаю честно: да! Никита мне нравится. С первого взгляда, и во всех смыслах, которые ты имеешь в виду.

***

Когда машина подъехала к хоспису «Золотое сердце», тихий пейзаж наполнился не только ароматом цветов, но и едва уловимым, но сильным чувством надежды. У ворот их встретили два санитара – воплощение спокойной силы и заботы. Один бережно вынес маму из машины, словно драгоценное сокровище, а второй помог ей устроиться в кресле с максимальным комфортом. Матвей, чьё сердце сжималось от тревоги, но наполнялось робкой надеждой, мог сопровождать маму. Он шёл за ней, желая быть рядом, помочь ей освоиться и увидеть своими глазами, как пройдёт этот непростой этап. И увиденное превзошло все его ожидания. Палата? Слово казалось неуместным. Это был скорее уютный номер в отеле, где каждая деталь продумана с любовью. Мягкий свет, пастельные тона, удобная мебель – всё создавало атмосферу спокойствия и достоинства. Здесь было всё для комфорта и безопасности мамы. Матвей, привыкший к больничным реалиям, подивился этому преображению. Но после двух дней чудес он уже принимал их как естественное продолжение той заботы, которую они искали. В этот момент в палату вошла санитарка. Её улыбка была тёплой, голос – ласковым. Представившись Любой, она заверила, что будет присматривать за мамой, став её надёжным спутником. Люба сообщила, что через полчаса придёт доктор для осмотра и обсуждения дальнейшего плана обследования и лечения. В этих простых словах, в этой искренней заботе Матвей почувствовал, как напряжение последних дней начало отступать. «Золотое сердце» оказалось не просто названием, а отражением царившей здесь теплоты и человечности. Это было место, где даже в самые трудные моменты можно найти поддержору, заботу и надежду. Глядя на маму, осматривающуюся в своём новом, уютном пространстве, Матвей понял: они сделали правильный выбор. Здесь, в «Золотом сердце», они были не одни.

***

После прощания с мамой Матвей уехал, договорившись, что она будет регулярно информировать его о своём состоянии здоровья, проводимых обследованиях и назначенном лечении. При попытке обсудить состояние мамы с врачом тот прервал его: — Я понимаю ваше беспокойство, молодой человек, однако на данный момент я не могу предоставить никакой информации. Необходимо изучить медицинскую документацию, провести все необходимые обследования и, прежде всего, осмотреть вашу мать. Только после этого я смогу сделать какие-либо заключения. Можете спокойно заниматься своими делами, Роман Петрович предупредил меня о вашем отсутствии в течение трёх дней, я в курсе.

***

Матвей прибыл в офис, где его уже ждали Никита и Роман Петрович. Он сразу же подошёл к Роману, крепко пожал ему руку и забормотал слова благодарности. Роман мягко высвободился, тепло улыбнулся и произнёс: — Я рад, что тебе всё понравилось. Твоя мама в надёжных руках. А теперь к делу: паспорт привёз? Матвей кивнул и устроился на кожаном диване рядом с Никитой, готовый внимательно слушать. В этот момент в кабинет тихо вошла Ниночка и жестом попросила у Матвея паспорт. Он поспешил его достать, но паспорт выскользнул из рук и упал рядом с Никитой. Оба, не сговариваясь, наклонились за ним. В суматохе их лбы столкнулись, а когда они схватили паспорт, рука Матвея, оказавшаяся первой у документа, оказалась в руках Никиты. Матвея обдало жаром. Он рванулся, но рука осталась в захвате. Никита, сосредоточившись на покрасневшем от удара лбу, по инерции сжал ладонь Матвея, не обращая внимания на его попытки вырваться. Роман, заливаясь смехом, наблюдал эту сцену. — Ну вы даёте! — хохотал он. — Только начали, а уже друг друга калечите! Но он прекрасно видел, как Никита держит руку Матвея и как пылают щёки того.

***

В кабинет вошла молодая женщина с большой сумкой, от которой веяло ароматом свежего льна и чего-то неуловимо цветочного. Она внимательно окинула взглядом Матвея, словно сканируя его, и попросила встать и пройтись. Матвей, немного смущённый таким пристальным вниманием, послушно выполнил её просьбу. Женщина, удовлетворённо кивнув, расстегнула сумку, и тут началось настоящее волшебство. Она, словно факир, начала извлекать из бездонной утробы сумки комплекты одежды, один за другим. — Я Людмила Лаврентьевна, костюмер, — представилась она, не отрываясь от своего занятия. — Занимаюсь подборкой одежды для съёмок каждой сцены. У вас их всего восемь, если я правильно помню? Матвей кивнул, заворожённо наблюдая за тем, как Людмила Лаврентьевна раскладывает перед ним аккуратные стопки одежды. Все вещи были выполнены из дорогого льна, разных оттенков и фактур. Он поочередно примерял каждый комплект, и к его удивлению, всё сидело на нём идеально, словно сшито по мерке. Наконец настала очередь одежды для седьмой и восьмой сцен. Людмила Лаврентьевна достала шорты и широкую рубашку на выпуск из дорогого льна молочного цвета, украшенную мелким узором в виде белых перышек. Матвей надел этот комплект, и в комнате словно стало светлее. Лён мягко облегал его тело, подчеркивая достоинства фигуры и создавая ощущение тепла и уюта. Никита, наблюдавший за происходящим с дивана, невольно ахнул. Этот образ, казалось, излучал мягкий солнечный свет, который согревал ему не только душу, но и сердце. Последним штрихом в этом образе стали белые сандалии с длинными полосками, которые обвивали ноги и застёгивались под коленом на греческий манер. Людмила Лаврентьевна, словно завершая картину, достала из своей сумки раскрывшийся цветок лилии синего цвета и подколола им волосы Матвея около правого уха. — Вот, Роман Петрович, мои предложения по образам для модели на каждые восемь сцен, — обратилась Людмила Лаврентьевна к Ромке, который сидел рядом с Никитой на диване. — Ещё, конечно, будет крем для придания коже лёгкого загара. Я выбрала с лёгким серебристым шиммером, это будет очень красиво. Ромка и Никита не сводили глаз с Матвея. Он и правда выглядел как ангел, сошедший с небес. Ромка повернулся к Никите и молча закивал, его глаза сияли от восторга. Никита по его кивкам и выражению лица понял без слов – Ромка доволен на все сто процентов.

***

Все наряды для ролика были утверждены, билеты на руках, и вот уже можно было собираться по домам, предвкушая скорое начало съёмок. Команда, ответственная за создание этого видео, уже обосновалась в Адлере. Именно там находилось основное место работы Ромки, человека, чья энергия и энтузиазм, казалось, могли сдвинуть горы. Местный филиал, где всем процессом руководил Святослав, был для Ромки чем-то вроде второго дома, куда он наведывался по мере необходимости. Однако истинной мечтой Ромки было не просто периодическое присутствие, а полное перенесение всей его команды в этот солнечный уголок. Он видел, как слаженно они работают, как каждый вносит свой вклад в общее дело, и ему хотелось, чтобы эта атмосфера царила постоянно. Но реальность была неумолима: семьи, родители, устоявшиеся жизни – всё это делало такую радикальную передислокацию практически невозможной. Несмотря на эти ограничения, Ромка безгранично доверял своей команде. Он знал, что каждый из них – настоящий профессионал, преданный своему делу. А теперь к их числу присоединился и Никита, что только усиливало его уверенность в успехе. Ромке всегда везло с людьми. Он умел находить тех, кто разделял его видение, кто был не только специалистом, но и человеком с большой буквы. Именно эта способность притягивать к себе талантливых и порядочных людей была одной из ключевых черт Ромки. Он был отчаянным романтиком в самом лучшем смысле этого слова. Верил в силу любви, в доброту, в то, что где-то там, в этом огромном мире, каждого ждёт его вторая половинка и их встреча неизбежна. Эта вера пронизывала все его начинания, делая их не просто бизнесом, а чем-то большим, наполненным смыслом. К его романтизму добавлялись такие качества, как честность, ответственность и исполнительность. Ромка был человеком слова, на которого всегда можно было положиться. Его ум и проницательность позволяли ему видеть на несколько шагов вперёд, предвидеть возможные трудности и находить оптимальные решения. Неудивительно, что партнёры по бизнесу любили работать с ним. Ему доверяли, и это доверие открывало перед ним двери во многие уголки мира. Ромка обладал уникальной способностью налаживать связи, находить «своих» людей практически в любой стране, что позволяло ему решать самые сложные вопросы и воплощать в жизнь самые амбициозные проекты. — Вот ваши билеты, — Ниночка принесла их в конвертах на подносе. — Вылет завтра утром, в шесть. Бизнес-класс, вас встретят прямо у трапа. Роман Петрович, ваш вылет послезавтра утром. Завтра в пятнадцать часов у вас встреча здесь, в офисе. Всё запланированное выполнено даже раньше срока. — Спасибо, Нинок, — Роман Петрович с улыбкой протянул ей маленькую коробочку. — Это тебе. Хотел отдать вчера, но замотался и забыл. Ниночка открыла коробочку и увидела тоненькое колечко. — Ой, спасибо! — Она подбежала к Ромке, обняла и поцеловала. — Я мечтала о таком! Все девчонки умрут от зависти! Довольная, она убежала в свой кабинет. Никита вопросительно посмотрел на Романа. Тот, снова улыбнувшись, пояснил: — Такие кольца у нас не продаются. Это эксклюзив, сделанный на заказ в ОАЭ. Украшено россыпью мелких сапфиров. — Понятно. Ты как всегда в своём репертуаре, — засмеялся Никита. — Да ладно, оно не дорогое. Вся прелесть в его уникальности, — ответил Роман. — Ну что, молодые люди, может, по пиву? — Никита хлопнул в ладоши. — Простите, но я хочу заехать к маме, а потом нужно собираться, — Матвей с поклоном удалился, не сводя глаз с Никиты. — Я, пожалуй, выпью кофе, — сказал Никита, — и чего-нибудь вкусненького бы съел. Он, как и Ромка, потер руки. — А может, супчику, да с потрошками? — Ромка процитировал фразу из всеми любимого фильма. — Можно и супчик, — кивнул Никита.

***

Матвей так и не решился предложить Роману Петровичу переименовать отель. Он отказался от этой затеи, осознав, что за выбором названия наверняка стояли веские причины. Утро было непривычным: Матвей пил кофе, чувствуя, как остро ощущается отсутствие мамы. Это был первый раз, когда он провёл ночь без неё. Матвей пробыл у неё в палате почти два часа. Когда он уходил, то заметил, что её глаза засияли ярким светом. Вечером, собрав свои вещи, он позвонил маме. Они разговаривали по телефону ещё около двух часов. Мамин голос звучал спокойно и умиротворённо.

***

Половина пятого утра. Пора выходить. Скоро машина, аэропорт, и вот они с Никитой – в самом романтическом месте на земле. Матвей был уверен: ничего подобного в его жизни больше не случится. Нужно впитать каждую секунду, каждый миг этой сказки, щедро подаренной судьбой. Он вышел и опустился на лавочку у подъезда. Едва коснулся её краем сумкой, как зазвонил телефон. Никита. — Алло, Матвей, мы подъезжаем, через пару минут выходи. Один лишь бархатный звук его голоса, и сердце Матвея забилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. «Алло» – всего одно слово, а внутри всё перевернулось. Он не понимал, что с ним происходит, но и не сопротивлялся. Просто отпустил себя в этот водоворот чувств, который с каждой минутой затягивал его всё глубже в свою сладкую... эйфорию.

***

Вот они уже в самолёте, набирающем высоту. Стюардесса с вежливой улыбкой протянула им меню и винную карту. От спиртного оба отказались, но завтрак заказали с явным удовольствием. Никита выбрал ароматный чай и тосты с маслом, щедро перемазанные клубничным вареньем. Матвей же предпочёл бодрящий кофе и два аппетитных круассана: один с пикантной ветчиной, другой – с нежным заварным кремом. В дополнение к этому на двоих они взяли сырную тарелку и порцию маленьких, румяных пирожков с капустой. Поев, они обменялись парой фраз, но вскоре Матвея неумолимо потянуло в сон. Он снял резинку, и его волосы, словно шёлковый водопад, рассыпались по плечам. Никита, который никогда не мог уснуть в самолётах, взял журнал. Он делал вид, что погружён в чтение, но на самом деле буквы расплывались перед глазами, не неся никакого смысла. Все его мысли и взгляд были прикованы к лицу спящего Матвея. Он разглядывал его черты, словно пытаясь запомнить каждую деталь. В какой-то момент голова Матвея, потеряв опору, сползла с удобного подголовника. Никита, действуя с невероятной осторожностью, подхватил её и мягко уложил себе на грудь. Он с наслаждением запустил пальцы в его мягкие волосы и тут же замер, боясь нарушить хрупкий покой спящего. В этот момент сердце Никиты, казалось, вырвалось из груди, взлетело в воздух и никак не хотело возвращаться на своё законное место. Через час Матвей открыл глаза и не сразу понял, где находится. Осознание того, что его голова покоится на груди Никиты, обдало его жаром. Но вместе с тем он испытал невероятное чувство спокойствия – самое прекрасное из всех, что он когда-либо знал. — Прости, — сказал Матвей, принимая привычное положение в кресле. Наспех собрав волосы, он снова завязал их резинкой, но тут же понял, что ему необходимо умыться и расчесаться. — Всё хорошо, я был рад побыть твоей подушкой, — с лёгкой улыбкой ответил Никита. — Ты единственный, кому я позволил это сделать. Никита тут же перевел разговор на другую тему, не желая, чтобы Матвей успел спросить о причине такой щедрости. К счастью, Матвей направился в туалетную комнату, чтобы привести себя в порядок, а Никита заботливо заказал ему кофе, себе – снова чашку чая и ещё одну тарелку с сыром. Через пятнадцать минут объявили посадку. Они успели и выпить напитки, и съесть сыр, и теперь смотрели в окно на чудесные виды, открывающиеся при снижении самолёта и рассеивании облаков. У трапа, как и говорила Ниночка, их уже ждала машина. Она доставила их в отель Романа, словно в райский уголок, носивший название «Баунти».

***

Когда Никита и Матвей вошли на территорию отеля «Баунти», их взгляд окутала атмосфера абсолютного умиротворения. Великолепные парки, утопающие в зелени, плавно перетекали в пляжи с песком, настолько белоснежным и мелким, что казалось, будто они ступили на облака. Этот сахарный покров, отражая ласковые лучи солнца, создавал ощущение нереальности, словно они попали в открытку. Яркие, экзотические цветы, расставленные в причудливых вазах и пышных клумбах, добавляли красок в эту идиллическую картину. Их лепестки, словно драгоценные камни, переливались на солнце, наполняя воздух тонким, сладким ароматом. Каждый уголок территории отеля был продуман до мелочей, создавая гармоничное пространство, где хотелось замедлить ход времени и просто наслаждаться моментом. Но истинное удивление ждало Никиту и Матвея внутри. Переступив порог отеля, они словно погрузились в мир, вдохновлённый самим названием. Интерьер «Баунти» был настоящим воплощением шоколадного блаженства. Стены, отделанные в тёплых, кремовых тонах, напоминали нежный молочный шоколад, а акценты из тёмного шоколада в виде резных элементов и декоративных деталей добавляли глубины и изысканности. Даже освещение, мягкое и приглушённое, создавало ощущение уютного, шоколадного мира. Отель, хоть и небольшой, имел три этажа, каждый из которых был наполнен особой атмосферой. Первый этаж с просторным лобби и уютными зонами отдыха приглашал расслабиться и насладиться прохладой после солнечных ванн. Второй этаж, где располагались номера, обещал комфорт и спокойствие, а третий, возможно, скрывал ещё какие-то приятные сюрпризы. Никита и Матвей, переглянувшись с улыбкой, сразу поняли, почему отель Романа носит именно такое название. На миг им показалось, что они, как в фантазийном фильме, попали внутрь большого и сладкого шоколада «Баунти». Они прошли в свои номера, которые были расположены на втором этаже и рядом друг с другом.

***

Никита не успел войти в номер, как в дверь постучали. На пороге стоял коренастый, розовощёкий парень невысокого роста. В одной руке он держал сумку с камерой, в другой — мороженое. — Здравствуйте, я Андрей, из съёмочной группы. Как вы? Устали с дороги? Собираетесь отдохнуть или сразу на завтрак и за работу? Нужно выбрать места для съёмок, а декорации и остальное уже готово, — звонко произнёс Андрей, входя в номер. Он мягко улыбнулся и тут же откусил приличный кусок от мороженого. Никита растерялся. Несмотря на то, что Андрей был ниже его ростом, он явно обладал лидерскими качествами, и Никита не сразу нашёл, что ответить. — Эммм… Я бы сначала очень хотел искупаться, — смущённо проговорил Никита. — Потом завтрак, а затем за работу. Так можно? — О! Конечно! — Андрей широко улыбнулся. — Море сейчас прекрасно! Штиль, вода тёплая. И вы правы, купание с утра — первый пункт нашего договора. Но я бы хотел взглянуть на «ангела». В каком он номере? — В соседнем, — ответил Никита, тут же почувствовав укол ревности от фамильярного обращения Андрея. — Его зовут Матвей. — Никита взглянул на часы. — Через пять минут мы должны встретиться в холле. Мы собирались на пляж. — Отлично! Я с вами, поснимаю «ангела»... — Андрей запнулся. — Как вы сказали? Матвея? — Да! — Хочу посмотреть, как он будет выглядеть на видео в лучах солнца, — серьёзно сказал Андрей. — И простите за «ангела». Его так называла Ниночка. — Андрей смущённо улыбнулся и направился к выходу. — Жду вас на пляже!

***

Солнечные лучи, словно золотые нити, пронизывали прозрачную гладь моря, играя на коже Матвея, когда он смело шагнул в прохладные объятия воды. Этот момент, наполненный светом и движением, был запечатлён в глазах Никиты, который, застыв на берегу, так и не решился последовать за ним. Для Никиты Матвей в этот миг превратился в нечто большее, чем просто человек. Он стал воплощением свободы и безмятежности, сказочной русалкой, на мгновение показавшейся из морской пучины, чтобы озарить всё вокруг своей неземной красотой. Крупные капли воды, словно драгоценные камни, стекали с мокрых волос Матвея, оставляя на его теле сверкающий след. Они скатывались вниз, растворяясь в безбрежном море, и в этом простом, естественном движении было столько грации и очарования, что Никита не мог отвести глаз. Казалось, сама природа наслаждалась этим зрелищем, подсвечивая каждый блик, каждый изгиб тела Матвея. На берегу, по колено в воде, стоял Андрей с камерой в руках, неустанно фиксируя этот волшебный момент. Его восторженные возгласы — «Отлично!», «О! Круто!» — эхом разносились над водой, подчеркивая значимость происходящего. Андрей, как истинный художник, видел в Матвее не просто человека, а образ, способный передать всю красоту и силу природы. — Матвей, вы отлично смотритесь на видео. Это будет самый прекрасный рекламный ролик, — его слова были не просто комплиментом, а предсказанием, обещанием того, что этот момент, запечатлённый на плёнке, станет вечным. Никита же, наблюдая за этой картиной, чувствовал смешанные эмоции. С одной стороны, он восхищался смелостью и открытостью Матвея, его способностью полностью отдаваться моменту. С другой стороны, его собственная нерешительность казалась ему мелкой и незначительной на фоне этой морской симфонии. Он понимал, что упускает что-то важное, что-то, что может изменить его самого. Никита выбрался из воды, он так и не решился последовать примеру Матвея. Он расстелил полотенце, которое тут же стало ему покрывалом, и весь его взгляд был прикован к Матвею. Тот стоял рядом с Андреем, увлечённо рассматривая снятое им видео. Их оживлённый разговор и смех доносились до Никиты. Он чувствовал лёгкое раздражение от того, что Андрей так долго не отпускал Матвея, но терпеливо ждал. Наконец Андрей попрощался и направился к выходу с пляжа, предварительно сказав Никите, что будет ждать их с Матвеем в холле отеля после завтрака. Поскольку Андрей занял почти всё время, отведённое на утренний отдых, Никита даже не успел выразить Матвею своё восхищение. Он лишь был уверен: его выбор вдохновляться образом Матвея при создании макета рекламы был абсолютно верным.

***

Три дня съёмок пролетели как одно мгновение. Работы было столько, что Никиту и Матвея спасали лишь утренние часы отдыха на море да вечерний расслабляющий массаж. Даже во время еды им не удавалось поговорить: ни на минуту они не оставались одни. Постоянно шли переговоры и пересматривались многочасовые видео Андрея. А вечером, после массажа, они проваливались в глубокий сон. Вечер последнего дня ознаменовался приездом Романа Петровича. Он отмахнулся от просмотра ролика, заявив, что доверяет всем и увидит готовый продукт исключительно в рабочее время. — А сейчас – отдых! Будем жарить шашлык, пить вкуснейшее вино и расслабляться, — сказал Роман, подойдя к Никите и Матвею. Он обнял их обоих и заразительно, по-доброму рассмеялся. — Ну что, ангел? Как работалось? Не устал? — обратился он к Матвею. — И хватит уже смущаться! Ты – лицо моего отеля, и я собираюсь взять тебя на полную ставку в свою рекламную команду. Матвей зарделся ещё сильнее, но слова Романа были ему приятны. — Спасибо большое, но мама… — начал было Матвей, но Роман, как всегда, опередил его. — А что мама? С мамой всё хорошо! Я узнавал. Она бодрячком, и я верю, что результаты обследования, которое ей провели тщательно, дадут исключительно положительный результат. — Давайте кутить! — Роман как предводитель повёл всех к берегу моря, где всё уже было приготовлено к маленькому, но очень тёплому и вкусному отдыху.

***

После ужина и напитков атмосфера стала непринуждённой. Одни устроились в удобных креслах, тихо беседуя и наслаждаясь бокалами с искрящимся, ароматным напитком. Другие, закрыв глаза, погрузились в звуки красивой музыки. Третьи отправились купаться в тёплом море, стремясь коснуться серебристой лунной дорожки, что раскинулась на водной глади. Матвей и Никита выпили по бокалу вина. Лёгкое опьянение не вызвало негативных эмоций, лишь добавило решительности. Когда Матвей подошёл к Никите, они одновременно предложили: — Может, пройдёмся по пляжу? Оба смущённо улыбнулись. Никита встал, и они отправились вдоль берега, постепенно удаляясь от шума голосов и музыки. Босые ноги ступали по влажному песку, и каждая волна, едва касаясь, ласкала их. Они шли молча, вдыхая сладкий аромат цветов, и эта тишина, эта близость к воде рождали ту самую, долгожданную романтику, о которой мечтал Матвей. — Может, искупаемся? Ты ведь так и не окунулся, — тихо спросил Матвей. Никита не мог отвести взгляд. Лунный свет играл на коже Матвея, покрытой кремом, превращая её в мерцающее серебро. Синий цветок в его волосах казался нереальным, словно из другого мира. Никита лишь молча кивнул. Раздевшись, они шагнули в воду. Матвей протянул руку. Никита взял её, и это простое прикосновение придало ему уверенности. Он опустился в тёплую, обволакивающую воду, которая смывала с него всё напряжение прошедшего дня. — Вот видишь, море – это совсем не страшно, — сказал Матвей, всё ещё держа руку Никиты, чувствуя его тепло, несмотря на прохладу воды. Внезапно Никита перехватил руку Матвея, притянул его к себе и осторожно коснулся пальцами пряди волос, где покоился цветок. Не отдавая себе отчёта в своих действиях, он аккуратно вынул цветок. От этого одна из прядей упала на щёку Матвея, придавая его лицу ещё большую красоту и притягательность. Никита притянул его ещё ближе, обняв полукольцом. Он положил два пальца ему на лоб и медленно повёл вниз, по изгибу носа, задержавшись на губах. Лёгкое, почти невесомое касание влажных губ, едва ощутимые движения вперёд-назад – и Матвей закрыл глаза, издав тихий стон. Затем его пальцы скользнули по подбородку, шее, груди, опускаясь всё ниже, к животу. Матвей, не открывая глаз, подался вперёд и накрыл его руку своей. Шёпотом, словно боясь нарушить тишину, он проговорил: — Никита, поцелуй меня... Никита выдохнул и прильнул к его губам. Поцелуй был нежным, но в то же время полным страсти. Рука Матвея по-прежнему сжимала его ладонь, и оба боялись пошевелиться, опасаясь разрушить хрупкую магию момента. Никита больше не мог терпеть. Обеими руками он обхватил Матвея за талию и припал к его шее языком, чувствуя его прохладную, бархатистую кожу. Первое прикосновение было как взрыв вкуса. Сладкий, но не приторный, с лёгкой ванильной ноткой, он мгновенно окутал его. Бархатная кожа, словно нежное объятие, таяла на языке, оставляя после себя молочную сладость и лёгкую сливочную дымку. Никита закрыл глаза, погружаясь в это блаженство. Каждый последующий поцелуй, которым он спускался всё ниже по телу Матвея, был открытием. Он мог сравнить это только с одним ощущением — когда ешь сладкий и вкусный торт со взбитыми сливками. Он чувствовал, как его язык впитывает в себя влагу с тела Матвея, которая, попадая в рот, становилась ещё более сочной и ароматной. Соски на груди Матвея, словно лёгкие облачка, обволакивали его рот, принося ощущение полного умиротворения. Он уже не мог остановиться, его пальцы проникли в нижнее белье Матвея, нежно сжали в руке самый лакомый кусочек «торта» и были слегка испачканы «кремом» его самого вкусного бисквита, но это только добавляло процессу какой-то первобытной, искренней радости. И вот он опустился ещё ниже, и когда самый лакомый «кусочек» оказался во рту у Никиты, Матвей не смог удержаться. А Никита облизнул губы, собирая остатки сладкого крема. Этот простой, но такой желанный жест был апогеем его наслаждения. Вкус Матвея остался на языке, напоминая о моменте чистого, незамутнённого счастья. Это было не просто утоление голода, это было настоящее гастрономическое путешествие, которое Никита запомнит надолго. Матвей застыл, не в силах произнести ни слова. Его захлестнула волна блаженства, и в голове звучала лишь одна мысль: «Я позволю тебе вести меня...» Внезапно Никита навалился на него, и они оба рухнули в воду. От неожиданности Матвей очнулся, ловко увернулся от Никиты и, словно рыба, отплыл в сторону. Никита, потеряв опору, тоже упал в воду, но тут же поднялся, отряхиваясь. Оглядевшись, он увидел Матвея и, заливаясь смехом, бросился к нему. Но Матвей продолжал пятиться, выставляя руки вперёд, создавая невидимый водяной барьер, который не давал Никите приблизиться. Они ещё немного порезвились в воде, смех эхом разносился по берегу, наполняя их сердца теплом и уютом. В этот момент раздался голос Романа: — Вот вы где! — он подошёл к ним, широко улыбаясь. — Пойдёмте, нас уже ждёт чай, кофе и восхитительный бисквит со взбитыми сливками. Никита едва не возразил, что только что ел самый вкусный торт на свете, но вовремя остановился, осознав всю нелепость своих слов. Вместо этого он просто ответил: — Конечно, Ромка, мы идём. Когда они втроём направились к празднику, Роман с любопытством взглянул на друзей и спросил: — А чего вы такие счастливые? Матвей лишь скромно улыбнулся. Никита же, продолжая сиять (он вообще в последнее время улыбался гораздо чаще обычного), ответил: — Потому что, дорогой друг, твой отель «Баунти» — это настоящее райское наслаждение. Роман, хоть и не совсем понял причину их восторга, счастливо произнёс: — Это всё моей Катюшке спасибо. Никиту вдруг охватил лёгкий стыд: он всё ещё не мог вспомнить жену друга. Оставалась лишь надежда, что скорая встреча с ней поможет вернуть утраченную память.

***

Вернувшись к месту отдыха, они обнаружили, что ряды заметно поредели. Кто-то уже отправился домой, другие собирались в дорогу. Никита и Матвей отказались от напитков: было поздно, и пора было ложиться спать. Хотя улетали они только завтра вечером, им нужно было хорошо выспаться. Это позволило бы им успеть сделать все приготовления к отлёту и ещё раз насладиться утренним солнцем на пляже. — Хорошо, тогда до завтра и спокойной ночи, — сказал Роман. — Но помни, Никита, завтра к одиннадцати мы собираемся на ланч. Приедет Катюша, хочу познакомить её с Матвеем. — Да, конечно, — ответил Никита, пробормотав себе под нос: — Заодно и я познакомлюсь. Никита страстно желал провести эту ночь с Матвеем, но разум подсказывал ему не торопить события, чтобы не разрушить хрупкое зарождающееся чувство. Никита взглянул на него с нежностью, взял его руку, поднес к своим губам и, легко касаясь, поцеловал каждый палец. Заметив, как лёгкий румянец залил его щёки, он не удивился тихому, почти шёпоту: — Может, зайдёшь ко мне? — в голосе Матвея звучала неуверенность, словно вопрос, смешанный с приглашением. — Нет, — мягко ответил Никита. — Я хочу, чтобы всё было по-настоящему. Давай вернёмся домой, и там продолжим наш вечер...

***

После утренней прогулки по пляжу они переоделись и спустились в ресторан отеля. Там их уже ждали Ромка и его жена Катя. Невысокая, стройная блондинка с печальными глазами, она казалась сошедшей со страниц детской сказки про Буратино. Голубоватый оттенок волос придавал ей сходство с Мальвиной. — Мальвина! Чёрт, как я мог забыть! — воскликнул Никита, вспомнив девочку, которая была на пять лет младше их с Ромкой и повсюду следовала за ним. Рома относился к ней благосклонно, как к ребенку, и часто баловал сладостями. — Надо же… она всё-таки добилась своего, — с восхищением подумал Никита. Когда они подошли к столику, он с удовольствием поцеловал Кате руку, радуясь, что вспомнил её. Они весело провели время. Катя, не переставая, осыпала Матвея комплиментами, называя его ангелом. Матвей, хоть и смущался, явно наслаждался её вниманием. Попрощавшись, они пообещали Кате, что обязательно вернутся в отель ещё не раз, и разошлись. — Матвей, я буду ждать тебя через три дня в офисе. Ты же не откажешься работать у меня? Эти три дня как раз подойдут, чтобы уволиться с текущей работы. Собеседование ты уже прошёл, — сказал Ромка. Матвей кивнул, и они с Никитой отправились собирать вещи. Через час за ними приедет машина, которая отвезёт их в аэропорт. Когда они подошли к номеру Никиты, который располагался в начале коридора, тот попросил: — Матвей, можешь зайти ко мне на секунду? Никита открыл дверь и пропустил Матвея вперёд. Затем он закрыл дверь и тут же мягко прижал его к стенке. Никита склонил голову, и его губы жадно и страстно накрыли губы Матвея. Руки скользили по прекрасному, такому желанному телу, лаская каждый изгиб. Матвей отвечал на прикосновения, но в его сознании царил сумбур. Ещё недавно Никита говорил о том, чтобы отложить всё до возвращения домой, а теперь он так внезапно и пылко набросился на него. В этот момент, словно уловив смятение Матвея, Никита отстранился. Его голос, приглушённый, прозвучал: — Прости, я не смог сдержаться. С самого утра я думал только о твоих сладких губах и едва дождался, когда мы останемся одни. Никита отступил, но его взгляд говорил красноречивее слов, и Матвей всё понял. Он нежно коснулся щеки Никиты, приблизился и, легко коснувшись его губ, поцеловал.

***

Они прилетели домой, договорившись встретиться завтра вечером у Матвея. Утром Матвей собирался навестить маму, а затем отправиться на работу, чтобы уволиться. Матвей не сразу узнал маму. Лечение, назначенное доктором хосписа – капельницы и уколы – уже принесло свои плоды, даже за такое короткое время. Когда Матвей вошёл в палату, мама сидела в кресле, оживлённо разговаривая с подругой по телефону. Увидев сына, она тут же попрощалась, протянула руки и воскликнула: — Матюша, как же я соскучилась! И какой ты загорелый! Матвей подбежал к ней, опустился на колени и крепко обнял. В его глазах заблестели слёзы радости и счастья. Они проговорили почти полтора часа, но Матвею пора было уходить. — Завтра приду надолго, — пообещал он. — Хочу поблагодарить доктора за это чудо. Он уехал на своём мотоцикле, направляясь на работу. В одной фирме его уволили сразу, без лишних слов. Во второй же попросили отработать ещё один день – сегодняшний, так как нужно было срочно отвезти документы. Матвей, конечно, согласился. Взяв два конверта, он помчался по привычным адресам, торопясь – скоро встреча с Никитой. Приехав по последнему адресу, он, ставя мотоцикл, вдруг заметил знакомую фигуру, выходившую из соседнего подъезда. Его охватил ужас. Машинально он полез в карман, достал визитку Никиты и судорожно сверил адрес. Наконец-то он понял: это он, тот самый байкер, который разрушил все планы Никиты. Он подождал, пока Никита скроется из виду, занёс документы и, сев на мотоцикл, поехал… нет, не домой. Он знал, что Никита направляется к ним, поэтому поехал как можно дальше от дома. Матвей прекрасно понимал: рано или поздно Никита узнает, кто он такой, и откажется от него. Как тогда жить? Он доехал до окраины города, остановил мотоцикл, снял шлем, и слёзы закапали из глаз. Да, любовь делает сентиментальным и уязвимым любого человека.

***

Никита ждал Матвея до половины первого ночи. Телефонные звонки оставались без ответа – лишь длинные гудки или короткие сигналы сброса. Никита был в полном недоумении. Первой мыслью было обратиться в полицию, но он быстро понял, что заявление вряд ли примут так сразу. Идти к матери Матвея тоже казалось не лучшим решением: что он ей скажет? Она ведь даже ни разу не видела его. В итоге Никита отправился домой, решив наведаться к Матвею с самого утра.

***

Матвей предвидел, что Никита приедет утром. Поэтому он не поехал домой, а остался ночевать у своего знакомого. Этот знакомый, Колька, был человеком широкой души: он никогда никого ни о чём не расспрашивал. К нему часто заглядывали друзья, друзья друзей и даже совсем незнакомые люди. Колька был добр и не лез в чужие дела. Если кому-то было нужно, он помогал, не жалея ни комнаты, ни постельного белья. — Я поживу у тебя немного? — устало спросил Матвей. — Конечно! Может, хочешь поговорить об этом? — на всякий случай уточнил Колька. Он никогда не видел Матвея таким подавленным. — Нет, не хочу. Я хочу спать. Матвей быстро умылся и, укрывшись одеялом с головой, замер. Перед глазами стоял образ Никиты, бросающего обвинения, изгоняющего его из того хрупкого счастья, которое только что обрелось. «Хорошо, что я не уволился, — пронеслось в голове. — Надеюсь, с мамой всё будет в порядке, и Роман Петрович не выгонит её из "Золотого сердца". Завтра я скажу ей, что уехал в командировку на пару дней. А там — будь что будет».

***

Вселенская печаль застыла в глазах Никиты, когда он сидел напротив Ромки. — Ты совсем не знаешь, где он? — в третий раз с надеждой спросил Ромка. — Нет, — голос Никиты был глухим и монотонным. — Я просидел у его подъезда ровно сутки. Он так и не появился. Завтра пойду в полицию, напишу заявление. В морг и больницы я уже звонил. — Это уже хорошо, значит, он жив и здоров. А между вами ничего не случилось? — Ромка пристально посмотрел Никите в глаза, словно пытаясь прочесть его мысли. — Только не ври мне. Я знаю тебя с самого детства, и я всегда чувствую, когда ты лжёшь. — Я не вру. Мы хорошо расстались. Мы должны были встретиться у него. Что произошло, я не знаю. — В голосе Никиты слышалось напряжение, готовое вылиться в крик. — Ладно, ладно, успокойся. Скажи мне, друг мой Никита, ты случайно не… не влюблён? Никита заерзал на месте, его взгляд метался. Он уже открыл рот, чтобы выплеснуть все свои мысли и чувства по этому поводу, но Ромка жестом остановил его. — Я не хочу знать ответ. Представь, что я ничего не спрашивал. Я просто найду твоего ангела, и завтра ты будешь с ним говорить. Всё, разговор окончен. А теперь иди и пиши для него новый рекламный макет. Будем рекламировать спа-салон. Никита удалился в кабинет, так и не поняв, что имел в виду Ромка, сказав, что завтра он будет разговаривать с Матвеем.

***

Едва дверь за Никитой закрылась, Ромка набрал номер. Громко смеясь от удовольствия, он произнёс в трубку: — Савельевич! Сколько лет, сколько зим! Дорогой, я соскучился. Да ты что? Конечно, давай встретимся. Я только за. У меня к тебе дело. Мне нужно найти одного ангела по имени Матвей Софронов, двадцать пять лет, белокурый ангел с голубыми глазами. Да, да, да. Хорошо. Да, завтра в пятнадцать. Устроит. Я понял. Будем ждать. Спасибо, дорогой. С меня поляна и лучший номер в отеле на неделю. Ромка положил трубку и снова позвал Никиту. Они долго беседовали, пока Никита не рассказал всё о себе и о Матвее. — Тааак… — протянул Ромка, и Никите стало всё ясно. — Насколько ты готов быть с ним? — Ромка уставился на Никиту, ожидая серьёзного ответа. — На все сто, — поникшим голосом ответил тот. — Хорошо. Иди домой и как следует отдохни. Завтра в пятнадцать часов ты узнаешь о своём ангеле. Остальное – моя забота, — Ромка похлопал Никиту по плечу. — Ничего, Никитос, прорвёмся, — добавил он уже более ласковым тоном.

***

Никита проснулся ни свет ни заря, в шесть утра. Сон как рукой сняло. Чтобы не ворочаться без дела, он принялся наводить порядок в квартире. В десять раздался звонок. Это был Ромка: — Приезжай в офис, всё расскажу. Уже через двадцать минут Никита был на месте. Он так спешил, что одевался чуть ли не на бегу и умудрился надеть разные носки. Роман, конечно, это заметил. — Никит… ну ты чего? — со смехом выдохнул Роман, подошёл к тумбочке и достал новые носки. — На, переодень, а то засмеют в ресторане. — В каком ещё ресторане? — Никита вытаращил глаза. — Как в каком? А ты где собрался делать предложение? — Ромка ухмыльнулся, ожидая ответа. — К-к-какое предложение? — Никита даже заикаться начал. — Ну ты блин даёшь, — Ромка устало опустился в кресло. — Ты же сам говорил, что готов на все сто… а теперь заднюю включил? — Нет! Я всё понял! — Вот и молодец. Никита переодел носки, причесался и стал ждать. Ровно в пятнадцать часов зазвонил телефон. Роман довольно улыбнулся и повернулся к Никите: — В девятнадцать Матвей будет ждать тебя у твоего подъезда. — Хотя странно, что ты мне ничего не рассказывал о вашем… инциденте, — добавил Роман. — О каком? — снова не понял Никита. — Ты знаешь, почему Матвей от тебя сбежал? — Нет. — У тебя была какая-то история с байкером, из-за чьего вечернего рёва ты проиграл какой-то конкурс? — Да, было дело. А откуда ты знаешь? Честно говоря, я бы сейчас расцеловал этого байкера. Он круто изменил мою жизнь в тот вечер. Если бы не он, я бы не ушёл с этой проклятой работы, не встретил тебя, а главное – Матвея. — Так вот, — медленно произнёс Ромка, — Матвей и есть этот байкер. И Ромка в подробностях пересказал Никите то, что ему поведал Савельевич. Никита слушал, раскрыв рот. Теперь всё встало на свои места. — Рома, а кто такой этот Савельевич? — Никита хотел узнать, кого благодарить за то, что всё прояснилось. — Давай оставим это в секрете. А то я совсем перестану быть загадочным и таинственным.

***

В девятнадцать часов Матвей сидел на лавочке у подъезда Никиты. Рядом поблескивал хромом его мотоцикл – тот самый, чей оглушительный рёв стоил Никите победы в конкурсе. Матвей ждал, чтобы признаться в этом. Ему уже было всё равно, тем более после того, как какой-то незнакомый дядька на чёрной машине прижал его к стенке. Матвею пришлось выложить незнакомцу всё о том, почему он скрывался от Никиты. Если честно, Матвей, хоть и не считал себя трусом, этого дядьку испугался. И когда тот привёз его сюда, велев ждать Никиту и рассказать ему всю правду, Матвей не посмел ослушаться. Он и сам уже хотел покончить с этой ложью. Он прекрасно понимал, что, узнав правду, Никита сразу же разорвёт все отношения, которые, по сути, ещё и не начинались. А ещё Матвей точно знал, что никогда не забудет Никиту и сохранит в памяти самое лучшее – те три романтических дня, проведённых в отеле со странным названием «Баунти». Никита заметил Матвея, сидевшего на лавочке, и его сердце наполнилось радостью. Он тихо подошёл и положил руки на его плечи. Матвей мгновенно узнал Никиту, и его сердце сжалось от отчаяния. Не оборачиваясь, он тихо произнёс: — Прости меня, Никита. Я правда не хотел тогда тревожить твой сон. Я знаю, что теперь ты меня презираешь, но я… — И не мечтай! Я люблю тебя! И теперь ты навеки мой, — прошептал Никита, крепко обнимая Матвея и прерывая его слова. Его признание окутало Матвея, словно нежный шёлк, заставив сердце биться быстрее. Матвей встал, повернулся к Никите. В его глазах, отражавших мягкий свет уличных фонарей, читалась такая искренность и решимость, что все сомнения Матвея растворились в воздухе. — Поедем со мной, — сказал Никита, потянув Матвея за руку.

***

Когда они вошли в квартиру, Никита, не включая свет, поднял Матвея на руки и бережно перенес на кровать. На кровати, словно дирижёр невидимого оркестра, склонился над Матвеем и снял с него всю одежду. Его длинные, тонкие пальцы, будто живые существа, нежно поглаживали бархатное тело Матвея, пробуждая его к жизни. Матвей, ещё недавно ощущая себя бесформенной массой, под его прикосновениями обретал душу, становясь послушным и податливым, как шёлк в руках искусного мастера. Это был не просто ритуал нежности, а настоящий танец любви и ласки. Пальцы Никиты порхали над Матвеем, словно бабочки, трепетно касающиеся цветка. Они проникали в его податливую суть, то расширяя, то углубляя, то лаская, рождая неповторимые ощущения внутри тела. Каждый жест был выверен, каждое движение наполнено глубоким смыслом. Матвей, впитывая тепло его рук, становился всё более расслабленным. И вот, наконец, желаемое приняло форму, в которую Никита без труда проник и, поймав нужный ритм, воплотил самые смелые фантазии в реальность. Он двигался внутри Матвея то с лёгким нажатием, не прекращая нежное поглаживание, то уверенными движениями и с резким входом – всё это создавало неповторимые ощущения у обоих. Никита нежно обхватил своими длинными пальцами плоть Матвея. Сначала Никита просто держал её в руке, прислушиваясь к текстуре, ощущая, как она отзывается на его прикосновения. Он медленно начал придавать ей упругую форму, его пальцы скользили по поверхности. Каждое движение было продуманным, каждое прикосновение — осознанным. Он словно разговаривал с ней, передавая свои мысли и чувства, и она отвечала ему, принимая желаемую форму. Процесс был завораживающим зрелищем. Никита отдавался любви с полной сосредоточенностью, его лицо светилось вдохновением. Он забывал о времени, погружаясь в Матвея, и каждый штрих, каждое движение приносило ему радость, и он чувствовал, как Матвей становится частью его самого. Когда Никита почувствовал, что они оба готовы к окончанию, он остановился на мгновение, чтобы полюбоваться тем, как Матвей, выгнув спину, прижался к его бёдрам, и тогда они оба выплеснули всю накопившуюся любовь одновременно. В их близости была особая сладость, подобная первому глотку мёда или аромату распустившейся розы. Это сладость, которая рождается из взаимного восхищения, из осознания того, что рядом находится тот, кто принимает тебя таким, какой ты есть, со всеми достоинствами и недостатками. Они ещё долго лежали в объятиях. Голова Матвея покоилась на груди Никиты, который продолжал гладить его по волосам. — Мой милый ангел, — прошептал Никита, — я хочу пригласить тебя в одно удивительное место. Одевайся скорее, я вызову такси. Рука в руке – Никита не отпускал Матвея, словно оберегая от всего мира. Такси привезло их в ресторан, утопающий в праздничной атмосфере. За столиком Никита вдруг опустился на колено, сжимая в руке бархатную коробочку. Бриллиант вспыхнул в полумраке. — Ты выйдешь за меня? — прозвучало тихо, но уверенно. Сердце Матвея остановилось. Слёзы счастья и улыбка – вот его ответ. Кольцо скользнуло на палец, скрепляя их союз. — Теперь ты мой навеки, — прошептал Никита, и эти слова были дороже любых клятв. От автора: Знаете, есть истории, которые начинаются с шума. С громкого рёва мотоцикла, который разбудил весь двор. С невыспавшегося утра, когда кажется, что мир против тебя. С падения — буквального и фигурального. Именно так начиналась эта история. Но знаете, что я поняла, пока писала её? Самое громкое в жизни — это не шум. А тишина. Тишина, когда два человека молчат, но понимают друг друга без слов. Тишина, когда лунный свет играет на коже, а волны лижут песок. Тишина, в которой рождается то самое — настоящее, хрупкое, бесценное. Мне хочется верить, что Никита и Матвей — где-то там, в своей уютной квартире, с кружками чая и клубничным вареньем. Что мотоцикл теперь тихо стоит в гараже, потому что Матвей больше не курьер, а Никита не просыпается от рёва. Что они всё ещё смотрят друг на друга так, будто видят впервые — с тем самым изумлением и нежностью, которые невозможно подделать. Это история о том, что даже в самой громкой неприятности может скрываться самое тихое счастье. О том, что иногда нужно упасть, чтобы тебя поймали. И о том, что любовь не спрашивает разрешения — она просто приходит. Когда её совсем не ждёшь. И остаётся навсегда. Пусть и у вас в жизни будет своё «Баунти» — место, где пахнет шоколадом, морем и счастьем. Пусть у каждого найдётся свой Ромка — друг, который всё устроит. Пусть ваши мечты сбываются, даже когда кажется, что это невозможно. И помните: иногда то, что казалось катастрофой, оказывается просто началом самой сладкой главы в вашей жизни. Благодарю за прочтение 💛