После одиннадцати

Сколько раз Бомгю зарекался больше не подменять бармена — столько же коктейлей он сегодня намешал за стойкой. Бесчисленное, блять, количество. Вечер пятницы (Господи, о чем он только думал) выдался плотным, так что руки от постоянного поднимания стеклянных бутылок начали ныть уже через пару часов, а язык от вечной болтовни с посетителями к половине одиннадцатого так и норовил выдать какую-то чепуху вместо связанных между собой слов. Что ж, может, у него хотя бы вырастут мышцы. Хотя куда уж — и так от перетаскивания коробок на складе любимые рубашки уже не сидят так расслабленно. Это, вообще-то, не в его компетенции, но он же добрая душа, как тут откажешь своим коллегам. Официально, Бомгю уже лет пять как числится на должности администратора в этом баре, но это не мешает ему быть еще и грузчиком, барменом, вольным слушателем, психологом, охранником и иногда даже официантом. Не самые лучшие дни, признаться честно, но не сидеть же ему дома, правильно? Кому вообще нужны выходные? Бомгю любит свою работу, честное слово. Он обожает суету, обожает громкую музыку, смешных пьяных людей и нескончаемый поток действий. Его жизнь — смены по двенадцать часов, шум и одна большая вечеринка, повторяющаяся каждый день с разными событиями и разными лицами, но все равно такая же веселая. Об этом он и мечтал, когда учился в универе на бесполезной специальности экономиста. Опуская, конечно, факт двенадцатичасовых смен, но все же. Это не важно. Он этим дышит. Этим и флиртом с красивыми дамами у барной стойки. Правда, сегодня что-то ни одной не наблюдается. Было несколько в начале вечера, но они быстро упорхнули на танцпол и больше не возвращались. Ну и ладно, если подумать. Он, между прочим, все еще делает вид, что страдает по своей двухнедельной интрижке с моделью из Таиланда. Как же можно было так быстро упорхнуть от него обратно на родину, он даже не успел влюбиться толком. Но, по крайне мере, это было весело. Громкий смех отвлекает его от смешивания очередной Маргариты — серьезно, текилы на них не напасешься — и он невольно поворачивает голову. И снова ловит на себе этот взгляд. Эти парнишки сидят около бара уже полтора часа, если не больше, и Бомгю изредка отвечает на их вопросы и просьбы «повторить». По виду сразу было понятно, что это юнцы, а по разговорам про универ стало еще понятнее. Бомгю они не напрягают, главное, что им больше девятнадцати (он ответственно проверил), и что они обеспечивают заведению выручку, остальное его мало волнует. Кроме одного очень цепкого взгляда, который он замечает на себе уже раз в десятый. Парень — мальчишка, если уж судить с высоты его возраста — в черной кожанке с металлическими вставками и совершенно не подходящими его крутому образу по-юношески очаровательными глазами разглядывает его, кажется, почти не отрываясь. Причем так явно, что Бомгю уже начинает думать, что у него проблемы. За все то время, что они здесь сидят, он достаточно понаблюдал за этим субъектом. Не так открыто, конечно, как он — кто вообще на людей так пялится — но достаточно. И, на самом деле, парень кажется абсолютно безобидным. Большую часть времени он молчит, пялясь то в стакан, то на Бомгю, изредка отвечает на какие-то фразы своих компаньонов и, в целом, словно старается создать вокруг себя такую крутую и загадочную ауру того самого дарк-персонажа из дорам. У него почти получается, конечно, но миленькое личико все портит. Бомгю бы даже сказал, что находит его симпатичным, если бы не этот прожигающий взгляд. Но, ладно, стоит признать, что будь он младше лет на десять, повелся бы сразу же. Хотя, вообще-то, на парней он ведется примерно никогда. У него был один, курсе на втором, кажется, но это было больше похоже на эксперимент. Ничего серьезного. Один раз не… — Можно счет, пожалуйста! — громко обращается к нему один изрядно пьяный парнишка из компании, и Бомгю оборачивается с дежурной улыбкой. — Секундочку, красавчики, — легко бросает он и тянется за кассовым аппаратом. В ответ раздается громкий смех и присвистывания. Ну, конечно, он же назвал их красавчиками, какой еще реакции можно ожидать от молодежи. Боже, сколько же прибыли эти студенты ему накрутили. Кто-то будет жить без денег следующие пару недель точно. По себе знает. Он протягивает счет парням, наблюдая за ползущими вверх бровями у нескольких из них, хихикает над излюбленной им сценой «кто будет платить» и все это чертово время чувствует на себе этот пристальный взгляд. Что же ему надо, боже. Ничего страшного, он скоро уйдет, и об этом можно будет забыть. Тем более, смена скоро заканчивается — сегодня в ночь он не работает. Примерно через час голова коснется подушки, и из нее вылетят все-все-все, кто был сегодня в этом баре… — Тэ, погнали, — говорит один из парней, приземляя свою руку на плечо того самого глазастого наблюдателя, и тот, наконец, отрывает взгляд от Бомгю. Тэ, значит. Забавно звучит. Что-то на «крутом». Парень мотает головой: — Я еще посижу. Блять, приплыли. Бомгю точно ждет что-то интересное. Нет, не то, чтобы его это так сильно напрягает. У него куча людей вокруг и два вышибалы на входе. Тем более, он сам умеет обращаться с пьяными придурками, годы опыта за спиной дают свои результаты. Опасаться нечего. Просто это все как-то ужасно странно. Он принимает заказ у очень веселой парочки, пока друзья пытаются уговорить этого Тэ пойти с ними, и, когда он расправляется с коктейлями, компания уже вываливается к выходу. Парень остается сидеть за стойкой, как-то слишком напряженно рассматривая остатки содержимого его стакана. Бомгю прекрасно знает, что в ближайшие пять минут его ждет цирк. И он оказывается абсолютно прав, потому что, как только у бара становится достаточно пусто, он слышит: — Можно спросить? Боже. Какой вежливый. Ну, погнали. — Конечно, — поворачивается он с улыбкой. Главное оставаться доброжелательным как можно дольше. Большие глаза впиваются в него взглядом, и он невольно засматривается. Надо же, какие очаровательные. — Тут всегда так много людей? Чхве сдерживается от умилительного смешка и пожимает плечами. Ладно, он точно не опасный. Просто пьяный и забавный. А еще, видимо, просто хочет завести с ним разговор, и Бомгю с легкостью ему это даст, если это будет весело. — Завтра будет больше, — с усмешкой отвечает он. — Придешь посмотреть? Парень удивленно вскидывает брови и отводит взгляд. Он слишком спокойный. Это становится интересным. — Сложно, наверное, работать в таком шуме, — говорит он невпопад, кивая в сторону колонок. Бомгю хмурится, и дежурная улыбка сменяется настоящей. Репетировал, что ли? Чхве нарушил его сценарий, но он решил добить его до конца? — Слушай, ты же просто хотел со мной заговорить, да? — усмехается он, расслабленно опираясь о барную стойку. Посетители очень кстати улетучились — и Бомгю бы тоже улетучился, такой классный трек играет, но у него тут кое-что получше. Удивленный взгляд симпатичного парня и уж очень спокойная уверенность. Вообще-то, он ставил на то, что он смутится. Занятно. На это даже можно потратить свое время. — Как ты понял? — просто выдыхает студент. — Ты на меня пялишься весь вечер, — наигранно хмурится Чхве. — Я уже начал думать, что меня ждут проблемы. Забавно, как быстро этот парень перешел на «ты». Бомгю это совсем не напрягает — пьяные люди часто не выбирают обращения, да и он давно привык к тому, что большинство посетителей обращаются к нему как к другу без всяких формальностей. Но этот выглядит так, словно, будь он трезвым, точно бы так не сделал. У него буквально на лице написано слова «вежливость» и «осторожность». Или так просто кажется — на нем, все-таки, кожаная куртка. Может, он завсегдатай Хондэ, откуда ему знать. — Часто на тебя так пялятся? — вдруг спрашивает парень. Бомгю снова усмехается. — Бывает, что да. — Неудивительно, ты же такой красивый. — Он замолкает, потому что Чхве застывает в немом удивлении, а потом прикрывает глаза и выдыхает: — Черт, мне нельзя пить. По лицу расплывается такая дурацкая улыбка, что он, наверное, съездил бы сам себе по морде. Господи, так и знал. Этот парень запал на него, и от этого осознания почему-то так весело, что он не может сдержать своих внутренних демонов. Да, у него уже бывало такое, и достаточно много раз. Он знает, что выглядит, как бог — неудивительно, что с ним пытаются флиртовать не только девушки. Что из этого выходит обычно зависит от его настроения — он либо мягко отшивает назойливого воздыхателя, либо подыгрывает до конца, если это не выливается во что-то неадекватное. И сегодня у него как раз игривое настроение, прибавленное к достаточно симпатичной мордашке этого парня и умноженное на его непредсказуемые реакции. И, что уж греха таить, если бы этот Тэ был девушкой с такими же очаровательными глазками, он бы начал заигрывать первым. Что ж, можно и повеселиться последние двадцать минут смены. — Расслабься, — тянет он, подпирая голову рукой. — Считаешь меня красавчиком? Парень поднимает голову и смотрит на него несколько секунд, словно оценивая его реакцию. Бомгю улыбается своей обезоруживающей улыбкой. На девушках обычно работает безотказно. Парень, видимо, убедившись, что все в порядке, спокойно кивает, но ничего не говорит, но Чхве уже вошел в азарт, так что действует сам: — Как тебя зовут? Парень вертит в руке стакан, а потом расслабленно облокачивается о стойку: — Тэхен. — Типа как Ким Тэхен из BTS? — усмехается Бомгю, наклоняя голову вбок. Милое имечко. Тэхен хмурится, но его губы расплываются в легкой улыбке. Вау. А он симпатичный. Так, что вообще за мысли?.. — Мне до него далеко. Он икона, — проговаривает парень. Бомгю, вообще-то, с ним согласен, но с губ слетает ужасно игривое: — Лучше меня? Тэхен, вопреки всем ожиданиям, почти не реагирует. Только задумчиво всматривается в его лицо и выглядит совершенно спокойным. О, это плохо. Очень плохо, потому что это только подстегивает интерес. Бомгю любит загадочных и дерзких, таких, которые не плавятся от двух сладких комплиментов, так что к ним приходится подбирать другие ключики. Жаль, ему скоро сдавать смену коллеге, не успеет наиграться вдоволь. — Вас нельзя сравнивать, — вдруг выдыхает Тэхен, не отводя взгляда. — Он как недосягаемая звезда, а ты как шум ветра или цветущая магнолия. Более реальный, но все еще прекрасный. Бомгю вскидывает брови в удивлении и замирает на пару секунд. А он неплох. Очень даже неплох. Он даже не может вспомнить, чтобы кто-то делал ему такие интересные комплименты. Скорее, это он сам обычно выдает что-то похожее. Это приятно, оказывается. — Вау, — тянет он, усмехаясь своим странным мыслям. — Да ты философ. — Это все алкоголь. Он заставляет меня слишком много разговаривать, — отмахивается парень и снова упирается в него взглядом. Бомгю чувствует себя словно под микроскопом, но это не напрягает. Или он просто повелся на пару комплиментов. Ужас, совсем своим же стандартам не соответствует. Тэхен вдыхает, словно снова собираясь что-то спросить, и Чхве уже понимает, о чем. Читаемо по взгляду. — А ты?.. — Бомгю, — тут же реагирует он, тыкая пальцем себе в грудь. — На бейджике написано. Тэхен переводит взгляд с его лица на бейджик и всматривается, прищуриваясь. У Бомгю в голове пролетает мысль, что он очень милый. Парень выпрямляется и слегка хмурится. — Здесь написано, что ты администратор. — У меня много талантов, — усмехается он и вдруг слышит за своей спиной еле различимые копошения, глухой стук и многообещающее «блять» на всю комнату для сотрудников. Он отклоняется, посмеиваясь, и вглядывается в щели между красными шторками, стараясь высмотреть силуэт. Да, так и думал. Кто еще может так элегантно приходить на работу, как не Уен. Тем более, на ночную смену. С очаровательными оленьими глазками придется закругляться. — Что там… — начинает Тэхен, и Бомгю снова поворачивается к нему, одаривая радостной улыбкой. Слава богу, можно пойти поспать. — Моя смена заканчивается, — оповещает он. — Мне придется передать тебя в руки своего друга, надеюсь, ты не сильно расстроишься. Уен тоже симпатичный, но лучше не проси его наливать что-то крепче пива, он убийственно мешает коктейли, — проговаривает он уже тише, наклонившись к Тэхену поближе. От него пахнет кожей и каким-то неуловимым парфюмом. Мистер крутой парень. Он смотрит на него, не двигаясь ни на миллиметр даже тогда, когда Бомгю приближается к нему, и поджимает губы. Расстроился, все-таки? Какие же эти мимолетные воздыхатели забавные. Ничего страшного. На утро уже обо всем забудет.

***

Тэхен думает об этом бармене уже три дня и не может успокоиться. Ни горячий душ, ни конспекты по истории, ни встречи с друзьями не помогают. Стоит только чуть-чуть отвлечься от дел, и перед глазами вырисовывается этот образ ангела, сошедшего с небес, чтобы погубить Тэхена прямо там, в этом баре, рядом с алкоголиками, шумными компаниями, которые он так не любит, и стаканом виски. Зачем он вообще пил эту дрянь, только глупостей наговорил. Шум ветра, блять. Он, наверное, решил, что Кан чертов душнила, или, что хуже, псевдо-интеллектуал. Такие только двенадцатилеткам нравятся. И то не факт, дети сейчас умнее и разборчивее, чем он десять лет назад. Вообще, Тэхен редко на кого-то западает. Если конкретнее, то с ним такое было два раза за жизнь — в средней школе и на первом курсе. Второй случай привел к полугодовой интрижке, падению успеваемости, потере нервов и невинности. Зато он научился ходить на свидания и выражать эмоции. Везде есть свои плюсы. А еще у Тэхена никогда не было особых проблем в том, чтобы достаточно прямо показывать свои чувства и намерения — если, конечно, почва хотя бы чуть-чуть прощупана. И именно поэтому в понедельник он сдался и по пути из универа развернулся почти у самого своего дома и направился в этот злосчастный бар. Благо, он находится в том же районе. Но, если быть уж откровенно честным, он бы и в другой район погнался к этому Бомгю. Только бы он был на рабочем месте. Ну, а если нет, значит, придется смириться и успокоиться. По крайней мере, он так для себя решил именно в эту минуту. Кан заглушает мотор, стаскивает с себя шлем и паркует свой мотоцикл. На парковке не так много машин, по сравнению с прошлым его визитом, что, в целом, оправдано — во-первых, сегодня понедельник. А во-вторых, всего четыре часа дня. Вряд ли кто-то в это время будет ошиваться в баре. Он поправляет ворот кожанки, отряхивается от пыли дорог и забегает по лестнице. Зачем он вообще это делает, Боже. Это, наверное, так странно — у него даже нет никакого плана. Ну, зайдет он, увидит его там, и что дальше? Просто подойдет и скажет, что он ему жуть, как понравился, и пригласит на свидание? Ладно, это звучит, как план. А если его там не будет? Потопчется у входа, как дурак, и уйдет? Господи, а кого ебет вообще, что он делает? Вот именно. Нет вообще никакой разницы. Жизнь одна, и все такое. Вдох, выдох. Он уверенно берется за ручку входной двери и шагает вперед. Внутри на удивление тихо и светло, так что Тэхен первые пару секунд думает, что попал не туда. На фоне тихо играет какая-то попса, в глубине зала переговариваются люди, и он оглядывается на зеркала у входа. Черт, волосы растрепались из-за шлема. А вот об этом он забыл… — Добро пожаловать! — слышит он знакомый голос и оборачивается, застывая. — Вам… О. Это ты. Сегодня он в черном, и часть его волос забрана в короткий хвост на затылке, но выглядит он все так же потрясающе. Кто бы мог подумать, что он встретит Бомгю сразу же, как зайдет. А еще он его запомнил. У вселенной определенно есть любимчики, и Кан Тэхен умудрился попасть в ее список сегодня. Вообще-то, он попал в него еще в пятницу, когда этот парень ответил на его странный флирт, но это отдельная тема для размышлений. — Привет, — выдает он как можно более расслабленно, осознавая, что слишком долго пялится. Бомгю усмехается, и Тэхен переводит взгляд на его бейджик. — Ты, и правда, администратор. — Думал, я вру? — насмешливо выгибает бровь парень, осматривая его в ответ. Блять, только бы не вглядывался в его волосы, у него же гнездо на голове. — Где твои друзья? — Понятия не имею. Дома, наверное, — быстро отвечает Тэхен и хмурится. Ситуация на грани абсурда — он пришел на работу к своему крашу и тупит, как малолетка. Ему уже двадцать два, вообще-то. — Собираешься пить один днем в понедельник? — беззлобно усмехается Бомгю, складывая руки на груди. — Мне нужно принести тебе особенное меню? — Особенное? — не понимает Тэхен. — Для особенного парня. Он с вызовом вскидывает брови и смотрит прямо ему в глаза. Так, окей, он точно с ним флиртует. Это зеленый свет, можно трогаться на всех парах. Не то, чтобы Тэхен в принципе собирался медлить. У него давно тормоза не работают. Только внутренние, конечно же, в его мотоцикле все исправно. — Я не собирался пить, — отвечает он, не придумав достаточно остроумное продолжение резвого заигрывания Бомгю. Да и, честно говоря, он бы сильно удивился, если бы у него получилось. Он никогда не был многословным. — У нас вкусный кофе, — тут же переключается парень, улыбаясь. Красивый. Такой, что только в храмах вместо икон вешать. — Шепну Хва, что ты мой хороший знакомый, он сделает на высшем уровне. Мало того, что он безумно красивый, он еще и дружелюбный. Как земля вообще не трескается под ногами таких людей от восторга. Это Кана всегда удивляет, когда он встречает таких, как Бомгю — с аурой открытости и твердой уверенности, сочащейся изо всех щелей. Да, может, он делает поспешные выводы, но Тэхен считает, что он очень хорошо разбирается в людях. И Бомгю он считал, еще когда сидел за барной стойкой и делал вид, что слушал разговоры своих друзей. Он светится изнутри. Но не теплым желтым, как, например, его друг Кай. Тот жизнерадостный и яркий, от него добром и смехом несет за километр, и таким, как он, хочется доверить все свои секреты и переживания. Бомгю светится чем-то между оранжевым и синим. Как огонь на плите — легко зажечь, но лучше не совать руки слишком близко, если не уверен. Такие могут либо согреть и накормить, либо сжечь к чертовой матери. И именно это Тэхену и нравится. Это его так сильно и привлекает, черт возьми. — Не нужно, — отвечает он, собираясь с мыслями, но Бомгю перебивает их поток своим смешком. — Что, хочешь, чтобы я сделал его для тебя, красавчик? — наигранно хмурится он. — Прости, я не могу поменяться, Хва ни за что не променяет бар на холл. Но я бы с радостью нарисовал тебе сердечко на пенке. Тэхена, вообще-то, сложно выбить из колеи такими подкатами, но у этого парня отлично получается. Это просто ужасно. Ему срочно нужно позвать его на свидание. — Нет, я… — он запинается, внутренне чертыхаясь. Никогда такого не было. Кай говорит, это плохо, когда человек производит на тебя настолько сильное впечатление, мол, ничем хорошим это не заканчивается. Хорошо, что он никогда его не слушает. — Я зашел проверить, не на смене ли ты. Бомгю удивленно вскидывает брови, а потом смеется и легким движением откидывает назад выпавшую из хвоста прядь с лица. Блять. — Я всегда на смене, — отвечает он, усмехаясь. — Можешь приходить когда угодно, чтобы полюбоваться. — Так любишь свою работу? — удивляется Тэхен. — Я работаю здесь десять лет, как ты думаешь? Кан на секунду теряется. Десять лет это, типа… Это много, и звучит, как незаконный детский труд. — Подростков принимают на работу в бар? — хмурится он. Бомгю криво улыбается, повторяя его выражение лица. — А что, ищешь подработку? — Мне двадцать два, — тут же отбивает Тэхен. — И я, вообще-то, про тебя. — Очень смешно, — кивает Бомгю. — Спасибо за комплимент, дорогуша, но я был совершеннолетним, когда начал работать. — В смысле? У Кана на лице, наверное, отражается вся тяжесть мыслительного процесса, раз парень так очевидно пытается сдержать смешок. Он с наслаждением выдерживает паузу, поудобнее перехватывает планшет у себя в руках и спокойно выдыхает: — Мне тридцать один. Тэхен обычно очень хорошо держит лицо, но не сегодня. С этим парнем у него вообще много чего не как «обычно». Он чувствует, как его брови взлетают вверх, а губы приоткрываются в немом удивлении, но тут же старается вернуть себе спокойный и непринужденный вид. Тридцать один, боже. Он думал, ему от силы двадцать четыре. Как же обманчива красота. — Что, уже не так сильно хочешь со мной заигрывать? — улыбается Бомгю. Есть в этом что-то дерзкое. Господи, как же ему все равно на его возраст, с ума сойти. — Я этого не говорил. Бомгю смеряет его задумчивым хитрым взглядом, не переставая улыбаться. Его глаза проходятся по его телу, задерживаются на лице, и Кан смотрит так же неотрывно. Как хорошо, что никто до сих пор их не прервал. Как же удачно он выбрал день и время, чтобы повестись на поводу у своих дурных желаний. Бомгю какое-то время рассматривает его, а потом хмыкает, словно что-то для себя решая, и поворачивается в сторону зала. — Сан! Подмени меня, я на перекур! — кричит он вглубь зала, а потом снова поворачивается к нему. Тэхен даже не успевает достаточно удивиться тому, как открыто он заявляет об этом при всех посетителях, пусть и немногочисленных. — Пойдем-ка, поговорим наедине.