Должен продержаться

Тихий вечер, сильный дождь.

Он сбежал, подвёл всех снова,

Будто племя бросил вождь.

Ну, за что жизнь так сурова?

Улыбка Нии говорит:

— Ты правда, правда не виновен.

Но ведь он же был в ответе, он за тех,

Кто щас в неволе.

Что сейчас они б сказали,

Видя лидера в печали,

Видя лидера в лохмотьях

И с верёвкою в руках?

Как бы тихо обсуждали,

Как тогда все с ним страдали,

Также б громко осуждали,

Что он трус и он слабак.

Что же скажут жители,

Узнав о его гибели?

Он ведь сам недавно

Надежду им внушил.

И как же это гадко!

Просто скажем кратко:

Есть факт, что больше всех

Он сам себя винил.

Винил себя он страшно,

Ведь он не продержался.

Теперь его могила —

На городе руин.

Но это всё пока что

Неправда, но неважно,

Ведь здесь сейчас:

Верёвка,

Табурет.

И он один.

Сопротивление,

Привычное сомнение,

Вечное сравнение сына и отца.

Ну вот теперь сынишке,

Наивному мальчишке,

В последней передышке

Не избежать конца.

Последние вдохи, последние слёзы

Так мирно катятся с зелёных глаз.

Его не услышат, ему не помогут,

В какой-то момент остаётся лишь мрак.

Утром Ниндзяго отойдёт от сна,

Горя накроет их пелена.

Вроде герой, вроде не враг,

А оказалось — трус и мудак.

О, как же юнец, что был ярким лучом,

Был свергнут даже не в битве мечом!

Да лучше б он сгинул в бою с отцом,

Чем так бесчестно.

Ну вот теперь его уже нет.

Зачем? Хотел бы он сам знать ответ.

Наконец увидит он яркий свет,

Как вдруг — резко.

Руки прижали трясущееся тело,

Будто бы это обычное дело,

Как будто сейчас он не пытался

Сам себе жизнь оборвать.

Ну вот теперь у защитницы слёзы,

В её глазах уже нету угрозы.

Паренёк чувствует только морозы,

Теперь он не сможет солгать.

— «Зачем?» — опять этот чёртов вопрос.

Виден в глазах переполненных слёз.

Парень замялся:

— «Я не продержался».

***