agonia

олег волков мертв. олег волков лежит в багровой луже из собственной крови - посреди сережиного кабинета, широко распахнув глаза, до последнего не веря в собственную смерть. сережа тоже не хотел верить. только шелест крыльев где-то за спиной, чужой неестественный смех, неразборчивый шепот никуда не исчезают. птица в каком-то агоническом восторге кружит вокруг, приближается к телу, в экстазе раскидывает руки, запрокидывает голову и заливисто смеется. склоняется над лицом олега и обманчиво-ласково, почти любовно закрывает ему глаза. -олег! о-олег! - в панике зовет сережа, пытается ухватиться дрожащими пальцами хоть за что-то, но под руку не подворачивается ничего, и он с шумом падает на колени, больно ударяется, в кровь раздирает губы, но не замечает ничего, смотрит только в одну точку - в стекляные, неживые безумно любимые глаза. костлявая рука-крыло закрывает их, сережа застывает на мгновение и тут же отмирает, бросается к волкову. с какой-то катастрофической надеждой поднимает его с пола, укладывает на колени, прислушивается к пульсу - конечно, ничего не слышит. сережу накрывает - он бьется в агонии, заливает слезами лицо мертвого олега, целует, кусает холодные губы, умоляет проснуться, пытается собрать слова в молитву. бог ожидаемо не отвечает. -никто тебя не слышит, сереженька! - противный голос звучит совсем близко к уху, сереже даже кажется, что он чувствует чужое отвратительное дыхание на своей коже. разумовский думает, что если от боли можно умереть - то, пожалуйста, сейчас. птица чувствует безграничный восторг. -я убил олега! - смеется птица, - слышишь, сереженька? я убил его! ты думал, что сможешь заменить меня этим афганским террористом, - он заливается смехом от собственной шутки, - ты думал, я не вернусь? думал, поиграли и хватит, а, сереженька? разумовский ненавидит это "сереженька". для олега он был просто "серым", изредка - "сережей". без олега мир перестает существовать. разумовский целует бледное родное лицо, обнимает, не прощается, еще не до конца понимая реальность происхоящего, мысленно тысячу раз извиняется перед олегом. "бог, если ты есть, ты и так это понимаешь, но я прошу, верни мне олега. я не могу без него, слышишь?" бог молчит. птица откликается хриплым, восхищенным, экстатическим смехом. а сережа снова и снова захлебывается в рыданиях. *** -мы обязательно справимся, слышишь, серый? - олег обнимает его бережно и крепко, успокаивает, поглаживает по спине сильными руками, целует в макушку, зарывается в рыжие волосы, вдыхая цветочный аромат сережиного шампуня, прижимает к себе, не отпускает, чувствуя, как нужна разумовскому сейчас поддержка. сережа выдыхает и обнимает в ответ, не останавливая слезы. рядом с олегом он позволяет себе быть слабым. -почему он выбрал именно меня, олег? почему? - волков не находит ответа, обнимает сережу еще крепче и шепчет - "все будет хорошо". сережа в его руках , сжавшись в комок, кажется совсем маленьким. -я тоже боюсь, серый. - рядом с сережей ему тоже можно быть слабым. рядом друг с другом они - настоящие. - но я защищу тебя от него, чего бы мне это не стоило. *** ...не защитил. птица с демонической ухмылкой прокручивает в руке пистолет и - кажется - впервые чувствует что-то похожее на счастье. у сережи теперь нет никого, кроме него. так и должно быть - просто этот волков слишком задержался, ну ничего, проблема уже решена. сережа давится своими слезами, зовет олега, марго, кого угодно - система не отвечает, видимо птица позаботился, - на секунду возвращается в реальность: из окон высотки на него смотрит непривычно-солнечное небо петербурга. нет ни единого облачка, люди внизу, наверное, рады, они там дружат-любят-живут и сереже хочется смеяться и плакать от несправедливости. боль становится невозможно терпеть; в голове набатом звенит единственная мысль. сережа, спотыкаясь и чуть не падая, подбегает к окну, мысленно прощается с марго - больше не с кем, - зажмуривает в последнее мгновение глаза, потому что все-таки страшно. "петербургский миллионер покончил жизнь самоубийством, выпрыгнув из окна собственного небоскреба". но окно не разбивается, он не слышит звона осколков, не понимает, что происходит, не чувствует ничего, кроме обнимающих его костлявых крыльев - и распахивает глаза в ужасе осознания. птица держит его обманчиво-ласково, сжимает ледяными пальцами его запястья, закрывает крыльями от внешнего мира. сереже не позволено даже умереть. -не надо так, сереженька, ты мне еще здесь нужен. где-то там на небесах задыхается в собственном бессилии олег. птица любовно проводит руками по сережиным выпирающим костяшкам, вслушивается в музыку чужих рыданий, вдыхает запах отчаяния и наслаждается им. касается губами рыжих волос, поправляет упавшую на лоб прядь, подпевая что-то себе под нос и все еще играя с пистолетом. сереже отвратительно каждое мгновение. они не справились.