Больной и влюблённый — это диагноз

— Еще раз Вольфф сморозит такую хуйню!...— горячился Кими, прерывая гневную тираду в сторону босса Мерседеса только для того, чтобы обеспокоенно приложить теплую ладонь ко лбу Джорджа, проверяя, не горячий ли он. Рассел лишь криво улыбнулся и откинулся на спинку дивана, жестом предлагая напарнику устроиться рядом. — Не кипятись, мелкий, — устало выдохнул Джордж, обхватывая руками плечи Кими, мгновенно плюхнувшегося рядом, — Он просто хочет подстегнуть меня, понимаешь? Это же Тото. Характер у него такой. Кими недовольно засопел и устроил свою кудрявую голову на плече у старшего пилота, заставляя того на мгновение замереть. Даже дыхание перехватило от такого доверительного — и в то же время привычного — жеста. — У меня тоже характер, — проворчал Антонелли, всё-таки постепенно остывая, видя, что с Джорджем все в порядке, — Вот пойду и выскажу ему все, что я о нем думаю. Болезнь, видите ли, хорошо на тебя влияет. Маразматик старый. Кими действительно подорвался бы с места, но руки Джорджа удержали его на месте. Расселу как никогда не хватало спокойствия и умиротворения, даже если горячий итальянец был антонимом к этим словам. Чувствовал он себя сносно. Эмоции, как и во время празднования подиума, все ещё были слегка притуплены из-за простуды, охватившей все тело. В пятницу было совсем тяжело: Джордж даже не смог самостоятельно вылезти из кокпита, что, безусловно, дошло до ушей Вольффа, который пару раз напоминал о существовании Вальтери, готового выйти на замену. Но Рассел уже просто из принципа пошёл до конца. Не хватало еще чтобы лёгкий вирус подкосил его до такой степени, чтобы он не смог участвовать в гонке. — Сиди уж, — буркнул Джордж, запрокидывая голову на верхний край спинки дивана, — Пусть он сначала контракт тебе подпишет. Упоминать контракт точно не стоило, это была больная тема в разговорах пилотов Мерседеса. Кими тут же заново вскипел, что-то забурчал нелестное с большим количеством итальянских матов, однако с места не сдвинулся. Джордж едва ли его слушал, даже не понимая, что смысл слов напарника неумолимо ускользает от него. Проваливаясь в липкую дрему, мельком он успел осознать, что Кими все еще полулежит в его объятиях, и его дыхание периодически касается кожи Рассела. Наверное, не стоило Кими находиться так близко, если еще и он заболеет... Джордж не успел завершить мысль, разум погрузился в густой туман бессознательности. Возвращение в реальность произошло сурово и резко. Прикосновение чужих ледяных пальцев к лицу и шее сопровождалось громкими криками «Джордж! Джордж, проснись!», которые вынудили открыть глаза и выплыть в реальный мир из сплошной ватной темноты. Джордж со стоном распахнул глаза и тут же встретился взглядом с обеспокоенными глазами Кими, который буквально навис над ним, одной ладонью похлопывая его по щеке, а второй елозя по шее, видимо, ища пульс. Поморщившись, Рассел положил руку на запястье парня, слегка отводя ее в сторону. — Да живой я, живой. И незачем так орать, — Джордж вновь прикрыл глаза и облизал пересохшие губы. Кими же даже не думал отстраняться, чуть ли на колени к Расселу не заполз в своей заботе. — Джордж, ты весь горишь, — раздался неожиданно серьёзный и обеспокоенный голос Антонелли сквозь темноту век перед глазами, — Ты точно в порядке? Вот и открылась вся тайна ледяных пальцев обычно теплого Кими. Это не он был холодный, а Джордж слишком горячий. Британец отстраненно кивнул, поднял руку и провел ладонью по лицу, с омерзением стирая липкий пот с нагретой кожи. Должно быть, его всё-таки накрыли последствия утомительного уикенда вместе с простудой, и теперь было совсем паршиво. Однако, безусловно, радовало наличие Кими рядом. Или это была лишь иллюзия, созданная разумом, который затуманила болезнь? — Я в порядке, Кими, — прохрипел Джордж, с неудовлетворением отмечая, что голос вновь звучит так же плохо, как было в пятницу, — Как давно я вырубился? Он открыл глаза, разомкнул губы, дыша через рот. Дышать через нос было тяжело, на грудь словно камень навалился. Джордж опустил глаза ниже и обнаружил, что в грудную клетку ему упираются ладони Кими, переместившиеся с его лица. Дернув уголком губ, он вернул взгляд на лицо напарника, заметил, что кудрявые волосы приглажены и слегка влажные. Да и одежда сменилась на белую футболку и спортивные серые штаны. Интуиция подсказала, что прошло достаточно времени, чтобы Кими сходил в душ и успел заволноваться о его состоянии. Последующие слова подтвердили догадки. — Полтора, а может и часа два назад, — слегка хмурясь, проговорил Кими, вновь прижимая ладонь ко лбу Джорджа, словно его жар не был очевиден по раскрасневшейся коже и поту, — Ты заснул, и я решил не мешать тебе. Сходил в душ, поел, инсту полистал. Решил проверить тебя, а ты тут лежишь весь такой горячий и дышишь тяжело. Джордж хмыкнул. Весьма красочное описание. Но он бы предпочёл, чтобы Кими использовал его в других обстоятельствах, а не сейчас, пока британец, вероятно, представляет из себя кошмарное зрелище, и до сих пор от него несет потом и шампанским. Ему бы добраться до душа, а там может и полегче станет. — Пульс-то ты мне нахера проверял? — поинтересовался Рассел, снова стирая пот со лба. Комната вокруг слегка покачивалась вместе с лицом Кими, висевшим совсем рядом. Слишком рядом, чтобы игнорировать его близость, — Я же дышал. — Я запаниковал, ясно? — немедленно огрызнулся Кими и, к счастью для изрядно пострадавшего от болезненного состояния самоконтроля Джорджа, выпрямился, скрестив руки на груди, — В следующий раз оставлю тебя подыхать в одиночестве. Разумеется, Джордж не поверил ни единому слову про то, что Кими его бросит. За один неполный сезон они стали слишком близки, чтобы игнорировать проблемы друг друга. Вот только Рассел все еще пытался казаться сильным и ответственным в любых обстоятельствах, даже в таких. Поэтому он предпринял отчаянную попытку подняться на ноги. Это стало катастрофической ошибкой. Во-первых, приняв вертикальное положение, он снова сократил расстояние между ним и Кими до кошмарного минимума, а во-вторых, комната не просто начала покачиваться, а закружилась вокруг него, заставляя запутаться и потеряться в окружающем пространстве. — Джордж! — раздалось восклицание со стороны мутного пятна, отдалённо напоминающего напарника по команде. В следующий момент Джордж обнаружил себя снова сидящим на диване. Кими сидел рядом и бережно обнимал его за плечи, обеспокоенно заглядывая в теперь уже болезненно-бледное лицо старшего пилота. Джордж часто заморгал, мир постепенно принимал четкие очертания, а лицо Кими — привычное очарование. Британец мог бы вечность любоваться юношеским лицом, но сейчас он едва ли соображал, что происходит. Конечности словно онемели, голова гудела. — Джордж, мать твою, Рассел! — выругался Кими, сжимая пальцами плечи Джорджа, словно боясь, что тот свалится с дивана, — Куда ты собрался в таком состоянии? — В душ, — рассеянно ответил Джордж, откидываясь на спинку дивана и закрывая глаза, — Мне не настолько плохо, чтобы не чувствовать, как от меня воняет шампанским и грязью. — Ты неисправим, — Рассел был уверен, что итальянец сейчас закатил глаза, но открывать свои не спешил. Ему было хорошо в темноте ощущать родные до одури прикосновения Кими. Так он мог представлять, что видит в его глазах отражение собственных чувств, а не просто дружескую симпатию к приятелю и напарнику, — Ты встать-то нормально не можешь, какой к черту душ? Джордж не сумел сдержать смешок, за что получил легкий шлепок по плечу и возмущенное шипение от Кими. Раскрыв глаза, он провел языком по губам, ощущая на них соль, жар и сухость. Его напарник все еще сидел слишком рядом, его прикосновения одновременно холодили и обжигали, и от этого контраста кружилась голова. Джордж все еще не был уверен, что сейчас бодрствует, и его мозг просто-напросто не выдумал Кими во сне, чтобы ему стало хоть немного полегче. Ему не хотелось рушить этот мираж, и потому он молчал, тогда как Антонелли после пары минут тишины первым заговорил, видимо, обдумав его слова. — Ладно, идем в душ, — неожиданно согласился Кими, — Но у меня есть одно условие. Ну разумеется, у этого мелкого пройдохи всегда все схвачено и всегда есть условия. Джордж не удивился бы, если бы Кими вдруг выкатил Тото Вольффу огромный список требований после подписания контракта. Поэтому не стал спорить, лишь слегка повернул голову, чтобы было удобнее смотреть на сидящего рядом парня, чьи ладони так удобно лежали на его плечах. — Я пойду с тобой, — объявил итальянец с таким выражением лица, что спорить стало бы бесполезно, — Не хочу, чтобы ты грохнулся и разбил себе голову об плитку в душе. У меня нет другого такого напарника. Удивление смешалось с отчаянием. Джордж определенно не так представлял первый совместный душ с Кими. Точнее, нельзя сказать, что он это представлял, он же не озабоченный подросток, в конце концов... Рассел тряхнул головой. Мысли стремительно уходили не туда. К счастью, была возможность спихнуть все на болезнь, путающую разум, и близость Кими с этими сияющими заботой глазами. Джордж определенно пропал в этом парне окончательно и бесповоротно. — Ладно, черт с тобой, — наконец пробормотал Рассел, ладонью убирая прилипшие к взмокшему лбу пряди волос. Да начнется испытание Джорджа Рассела на прочность и выдержку. Позор Джорджа начался с того, что он не смог сам дойти до ванной комнаты, смежной со спальней в номере отеля. В момент, когда Кими помогал добираться старшему пилоту до душевой, Рассел обнаружил, что несмотря на то, что его напарник был ниже на добрую дюжину сантиметров, он был достаточно силен, чтобы без проблем преодолеть комнату, ведя его на буксире. Следующее открытие состояло в том, что Кими умеет очень быстро раздевать людей, и он совершенно не смущается при виде обнаженных тел. Изначально Джордж планировал раздеться сам, но едва он потянул фирменную футболку Мерседеса со спины, тело отказалось повиноваться. Между его губ вырвался жалобный позорный стон, совсем тихий, но все же заставивший Кими оторваться от настраивания воды и повернуться к напарнику. Джордж еще никогда не чувствовал себя таким бесполезным, как когда Андреа сначала приставал на носочки, чтобы снять с него футболку, а затем стягивал с него штаны, при этом, на взгляд самого Рассела, слишком мало уделяя внимания тому, что британец остался перед ним голым и, несмотря на болезнь, все еще красивым. Вместо того, чтобы любоваться им, Кими просто втолкнул Джорджа под струи горячей воды, не желая слышать никаких возражений. — Я чувствую себя идиотом, — буркнул Джордж, наблюдая сквозь стеклянную стенку, как Кими сам раздевается, несмотря на то, что недавно был в душе. Он тщательно старался не смотреть ниже лица и плеч парня, ощущая почти что болезненную потребность опустить глаза ниже, — Только попробуй потом кому-нибудь об этом рассказать. Кими глянул на Джорджа своими невозможными улыбающимися глазами, ухмыльнулся, давая понять, что это не будет забыто, и залез в душ, встав рядом с напарником. Рассел тяжело вздохнул, делая небольшой шаг в сторону, насколько позволял размер душевой кабинки. Его спина коснулась холодного стекла, создавая контраст с водой и телом рядом. Да и сам Джордж все ещё был горячим, его кожа буквально пылала, но лицо оставалось бледным и болезненным, даже круги под глазами проявились сильнее чем обычно. — Расслабься, — насмешливо фыркнул Антонелли, беря небольшую бутылочку с шампунем, предоставляемую отелем, — Лучше наклонись, не все такие высокие, как ты. Пришлось повиноваться. Правда, перед этим Джордж многозначительно ткнул пальцем в другой шампунь, который был подобран специально для его типа волос, как-то по особенному пах и вообще был самым-самым. Это вызвало смех Кими, который тут же щедро выдавил себе шампуня на левую ладонь и запустил пальцы в намокшие от воды волосы наклонившегося Джорджа. Рассел все еще опасался прикосновений итальянца, боялся подходить ближе и переживал насчет того, какая будет реакция тела на столь непосредственную близость объекта его воздыханий, которые продолжались уже пару месяцев. Джордж сам не знал, в какой момент это началось. Просто неосознанно начал искать близости с Кими, желал быть причиной его улыбок и смеха, стремился проводить как можно больше времени с напарником и опекал его больше обычного. Даже перед Вольффом защищал, принимая все выпады на себя. И как же ужасно он себя чувствовал, осознавая, как молод Кими, как счастлив он будет даже когда Джорджа уже не будет рядом по какой-либо причине, как много всего ждет его впереди. Его ждёт блестящее будущее, а Джордж... Шестьдесят третий номер вряд ли станет первым, кто бы что ни говорил, у двенадцатого на это куда больше шансов. — Джордж, ты со мной? — голос Кими нарушил и без того разрозненный поток мыслей и в тоже время принес странное спокойствие в голову Джорджа, совсем запутавшегося в себе, — Тебе стало хуже? Джордж качнул головой, сунул ее под струи воды, текущие из лейки душа, отстранённо наблюдая сквозь заливающую глаза воду, как пена утекает в отверстие слива. — Все ок, — отозвался он хриплым голосом, неловко разворачиваясь в тесном пространстве спиной к Кими и упираясь лбом в стекло, запотевшее от высокой температуры внутри, — Мне просто надо выспаться. А еще ему надо было заключить итальянца в объятия, поцеловать его, уткнуться лицом ему в шею и прожить остаток жизни рядом с ним. Но это реализовать было куда сложнее, чем просто отправиться в кровать и как следует выспаться. Эта мысль мгновенно покинула мозг Джорджа, как только чужие ладони легли ему на плечи, а дыхание Кими согрело шею, и без того обласканую тёплой водой. Прикосновения больно жалили и в то же время нежно ласкали измученное болезнью и трудным уикендом тело. Кими был так рядом, так невыносимо рядом, что все вокруг плыло. Или оно плыло из-за температуры и головной боли? Джордж не мог ответить точно, он и сам не знал ответ на свой вопрос. — Учти, я не дам тебе подохнуть здесь, — то ли пригрозил, то ли приободрил Кими, слегка отстраняясь, — У меня не хватит сил дотащить тебя до кровати. Джордж хрипло выдохнул, пародируя смешок. Плеск воды сообщал ему о том, что Кими что-то делает за его спиной, а прикосновение его ставших скользких ладоней к плечам повествовало о том, что Андреа щедро вылил на них жидкого мыла и теперь собрался мыть его своими руками. Джордж не сопротивлялся, сил на это никаких не было. В тишине Кими бережными поглаживаниями намыливал спину и плечи Джорджа, к облегчению Рассела, не спускаясь ладонями ниже. Он казался таким трогательно невинным, что Джорджу становилось тяжело от собственных мыслей и чувств, которые ему совсем не хотелось испытывать по отношению к младшему напарнику. Удивился бы сейчас Кими, если бы Джордж развернулся и поцеловал бы его? Осознал бы, как тяжело Джорджу от этой частично вынужденной близости, от этой нежности и заботы, ранящих душу и сердце сильнее, чем безразличие? Все было бы гораздо проще, если бы Кими не был таких хорошим, если бы он был просто напарником, как Хэмилтон. Но он стал другом, человеком, к которому Джордж тянулся, жаждал быть рядом во всех смыслах и отношениях. Всегда ловить его взгляд, растворяться в нем, чувствовать не просто прикосновения, а любовь, вложенную в них. — Подними руки, — услышал Джордж сосредоточенный голос Кими за своей спиной. Мгновение колеблясь, он послушно приподнял руки, предварительно согнув их в локтях. Пальцы итальянца почти что невесомо прошлись по бокам подтянутого тела Рассела, перешли на грудную клетку. Круговыми движениями чужие ладони, еще не огрубевшие от больших физических нагрузок, нанесли мыльную пену на грудь, следом на ребра и живот. Джордж едва ли сдержал прерывистый вздох, отчаянно надеясь, что действия напарника не повлияют на его физическое состояние ниже живота. Он оттолкнулся от стенки душа, вынуждая Кими сделать шаг назад и сам потянулся к дозатору с мылом. — Дальше я сам, — полголоса, едва ли перекрывая шум льющейся воды, проговорил Рассел, не глядя на напарника, — Спасибо. Повернувшись к Андреа боком, Джордж растер жидкое мыло между ладоней, образуя пену. Действия были автоматическими, практически не осознанными. Единственная мысль, бьющаяся внутри черепной коробки, сообщала о том, что Кими слишком близко, что это неправильно, что так не должно быть, и исход у этой ситуации только один: избавиться от этой близости и собственных чувств. — Ты уверен? — Кими кусал губы, наблюдая за ладонями Рассела, которые терли шею и плечи. Джордж старался не смотреть на обветренные губы, алеющие на мальчишеском лице. — Мне не пять лет, Кими, я справлюсь, — грубовато буркнул Рассел, все так же избегая смотреть на губы Кими, которые он теперь обиженно поджал. Но все же совсем не смотреть на напарника не получалось: он весь представлял из себя сплошное соблазнение. — Ладно, — из сосредоточенного лицо Андреа стало грустным, он коснулся створок душевой кабинки, готовясь выйти, — Как скажешь. Джордж незамедлительно испытал укол вины и укус совести. А ведь Кими просто пытался быть полезным, старался облегчить жизнь больному напарнику, сумевшему взять подиум. Должно быть он чувствует себя ужасно, не сумев подняться выше стартового четвертого места. И кто знает, что ему сказал Вольфф, когда они разговаривали наедине. — Кими, постой, — Джордж сделал неровный шаг по скользкому от мыла пола душа, оперся ладонями и прозрачные стенки, глядя как итальянец накидывает себе на плечи белое отельное полотенце. — Да? — внимание Кими тут же вернулось на старшего напарника, который отчаянно подыскивал слова, рассеянно водя мыльными пальцами по стеклу. — Можешь заказать мне еды в номер? Не уверен, что смогу это сам, — выпалил Джордж, стреляя наверняка. Расчет оказался верным: лицо Кими мгновенно повеселело. Он кивнул головой, заодно стряхивая воду с кудрей, и поспешил одеться, очевидно, планируя собрать для Рассела шведский стол. Как только Кими покинул ванную комнату, Джордж полуоблеченно, полумученически вздохнул, прислонившись спиной к стенке душевой кабинки. Несмотря на все заверения, что он нормально себя чувствует и ему гораздо лучше, он все еще чувствовал слабость во всем теле. Тот факт, что он все еще находился в вертикальном положении, казался чудом. Чтобы смыть мыло с тела, вылезти из душа и вытереться полотенцем, Рассел собрал все остатки своих сил и дал себе хороший пинок. Обмотав бедра все тем же полотенцем, он вернулся в спальню, слегка покачиваясь при каждом шаге. Кими там не обнаружился, но Джордж был уверен, что этот горячий вихрь скоро ворвётся в комнату и все вокруг осветит своей улыбкой, нарушив его душевное спокойствие. В свою очередь Джордж даже не подумает сопротивляться, уж слишком глубоко итальянец проник в него, пустил там корни и вознамерился жить в его сердце всю оставшуюся жизнь. Прогнозы оказались верны. Джордж успел всего лишь надеть чистое нижнее белье и спортивные штаны и лечь на кровать, как дверь номера открылась. Внутрь, не дожидаясь приглашения, просочился Кими с тележкой, с какими обычно расхаживали официанты. Рассел чуть не взвыл от количества тарелок — на самом деле ему и есть-то не особо хотелось, аппетит отсутствовал, как и желание жить. Но сказать прямо об этом старательному Кими не хотелось. Оставалось либо поесть, либо отвлечь его внимание от еды. Оба варианта казались невыполнимой задачей, но Джордж решил рискнуть со вторым. — Тото говорил тебе что-нибудь после гонки? — лениво поинтересовался Джордж, закидывая руки за голову и всем своим видом стараясь показать, что чувствует себя уже лучше. К его удивлению, вариант оказался правильным. Кими мгновенно перестал изучать содержимое тарелок и, схватив один банан, залез на кровать к напарнику. Разумеется младшего пилота всегда слишком интересовало мнение босса, даже если Джордж плевать хотел на него. — Ага, сказал о том, что я провел неплохую работу, — Кими сел рядом с лежащим поверх одеяла Расселом, крутя в руках фрукт с желтой кожурой. Джордж, хмурясь, наблюдал за его пальцами, совсем не одобряя оценку Вольффа, — Добавил, что я должен равняться на тебя, уметь пилотировать даже в самых сложных ситуациях и, разумеется, стараться лучше. — Стараться лучше? — Джордж даже оторвался от подушек, подняв взгляд на лицо итальянца, — Малыш, ты и так лучший, ты слышишь? Уж среди новичков точно лучший, а Вольфф пусть в жопу идет со своими требованиями. Последнюю фразу британец сплюнул совсем зло, затем, успокаиваясь, выдохнул и лёг обратно на подушки, глядя на хмурое лицо Кими. У него явно были какие-то сомнения на счет слов Джорджа, и он тут же их озвучил. — Да, но раньше на моем месте ездил Льюис, и… — Льюис выступает в Ф-1 девятнадцатый год, — жестко прервал его Рассел. Ему не хотелось плохо говорить о бывшем напарнике, но видеть разбитого Кими было выше его сил, — Тебе напомнить, что в этом сезоне у тебя уже был подиум, а у него нет? Так что не раскисай и ешь свой банан. Слова про банан прозвучали неожиданно даже для самого Джорджа. Кими, явно не ожидавший такого, растерянно хихикнул и опустил глаза на свои руки, все еще держащий банан. Кажется, он уже забыл про него, пока старший пилот распинался о том, какой Антонелли замечательный. — Вообще-то, это для тебя, — пробормотал Кими и протянул фрукт Джорджу, который тот, немного поколебавшись, всё-таки взял, — Значит, в жопу Вольффа? — В жопу, — кивнул британец, отвечая на слабую улыбку напарника, — Ну все, забудь про гонку и иди сюда. Отказать себе в удовольствии пригласить Кими в объятия не получилось, но и тот не стал сопротивляться. Лег рядом, положил голову ему на плечо, выдохнул, сбрасывая с себя тяжелый груз переживаний. Джордж немедленно обнял его одной рукой, ткнулся носом в кудрявую макушку, позволяя секундной слабости завладеть собой. От Кими слабо веяло оттенком шампуня Рассела после совместного душа. Приятно было чувствовать свой привычный аромат на нем. Возможно, где-то в глубине своей души, Джордж всё-таки был собственником, особенно по отношению к тому, к кому испытывал только самые нежные чувства. — Ты горячий, — рассеянно отметил Кими, забирая банан из руки Джорджа и ковыряя кожуру в попытке очистить его. Рассел подумал, что он ослышался. — Что? — Эм, в прямом смысле, горячий, — заметно смутился Антонелли, к удовлетворению Джорджа покрываясь румянцем в области щек и скул, — Температура, наверное, поднялась. Может градусник найти? — Лежи уже, — пальцы Джорджа сжались на плече Кими, не позволяя ему встать, — Просто… дай мне вот так полежать. Кими повиновался, а затем сунул в лицо британцу очищенный банан, про который тот уже успел забыть, слишком увлечённый лежащим рядом с ним парнем. Удивлённо моргнув, Джордж взял свободной рукой фрукт и послушно начал его есть под пристальным наблюдением Антонелли. Какое-то время они сидели в уютной тишине, не смущаемой ни обнажённым торсом Рассела, ни их близостью и объятиями. В какой-то момент мозг снова отключился. Джордж запомнил, как голова Кими переместилась чуть ниже его плеча, как он вновь уткнулся носом в его волосы, а затем все поглотила темнота.

***

Кими завозился под тяжелым телом Джорджа, медленно выползая из дремы. Он всего лишь на пару минут закрыл глаза, и вот уже его старший напарник подмял его под себя, обнимая как какую-то плюшевую игрушку и тяжело дыша в шею. Впрочем, Кими был совершенно не против. Он был счастлив любой возможности просыпаться в объятиях Рассела, даже если во всем виновата его болезнь. Да и кто в здравом уме отказался бы оказаться под самым горячим — по скромному мнению Антонелли — гонщиком в пелотоне? Хотя, конечно, дело было не только во внешней привлекательности Джорджа. Он всегда поддерживал Кими. Не опекал его, как часто делают старшие, а именно поддерживал. Давал какие-то советы, делился своим опытом, как-то незаметно заботился в каких-то мелочах. Поначалу это было совсем незаметно, но спустя пару месяцев моменты разлуки с напарником ощущались острее, чем обычно. Впрочем, Джордж все равно был где-то поблизости: они много переписывались, даже созванивались, снова и снова разговаривали о мелочах, в попытке как можно дольше ощущать присутствие друг друга рядом. И теперь Кими стремился вернуть эту заботу. Ему нравилось быть полезным, особенно если это значит быть пойманным в ловушку рук Джорджа. Но тело уже начало затекать, к тому же было непривычно жарко. К счастью, Рассел уже не выглядел таким измученным, как когда он только заснул, так и не собравшись поесть. Должно быть, температура слегка спала. Кими, пользуясь тем, что Джордж спит, жадно разглядывал его черты лица, снова и снова удивляясь его красоте, в которой сочеталось буквально все самое прекрасное, что только можно было представить в мире. И все же, несмотря на то, как нравилось Кими вот так лежать, постепенно становилось неудобно. Затекло буквально все тело, постоянно скашивать глаза на Джорджа, лежащего поверх него, было сложно, так еще и очень некстати зачесалась правая лопатка. Кими поёрзал, пытаясь хоть как-нибудь сменить позицию. Лучше не стало, и в тот же момент дыхание британца перестало быть настолько замедленным и глубоким. Антонелли едва ли сдержал разочарованный стон: ему совсем не хотелось будить напарника и нарушать это спокойствие. — Тихо, малыш, — хрипло пробормотал Джордж, не раскрывая глаз и не меняя позиции, — Не шевелись. Кими послушно замер, нервно облизал губы. Лучше бы Джордж не называл его так этим сонным голосом, по факту прижимая его к кровати и обнимая за плечи. Дышалось тяжело, и дело было не только в навалившемся на грудную клетку Рассела, который даже не думал двигаться с места. В остальном же дискомфорт совсем не ощущался. Было хорошо, тепло, и не было даже капли стеснения. Впрочем, какое уж тут стеснение, если совсем недавно Антонелли своими руками раздел напарника и разделил с ним душ. В собственную смелость по отношению к этим действиям до сих пор верилось с трудом. — Ты тяжёлый, — тихо пробормотал Кими, несмело обнимая Джорджа за шею, тем самым не давая ему отстраниться. — М-м-м, угу, — выдохнул Рассел в шею младшего пилота, запуская волну мурашек по всему телу, — Пять минут, пожалуйста. Кими был готов дать хоть час, лишь бы Джордж так же лежал на нём, дышал ему в шею и был так необходимо близок. Вздохнув, он прикрыл глаза, прислушиваясь к дыханию Рассела. Оно было чистым и без хрипов: простуда всё-таки отпускала Джорджа, оставив напоследок лишь температуру. Но все же, насколько мог судить Кими, температура тоже спадала. Наверное, после перегрузок и эмоционального стресса тело воспротивилось дальнейшим нагрузками и вынудило Джорджа остаться на одном месте. Да и сон наверняка подействовал благоприятным образом на организм. Теперь задачей Кими было накормить напарника и желательно постараться забыть о его обнаженном теле. Затея с помощью Джорджу в душе все ещё казалась безрассудной, но ведь он почему-то согласился на это? Кими все еще не мог поверить в произошедшее и решительно задвинул эти мысли на край сознания, сосредотачиваясь на том, что тяжелое и горячее тело напарника прямо сейчас лежит на нём. По ощущениям прошло куда больше пяти минут, прежде чем Джордж снова зашевелился. Кими потерял счет времени, рассеянно перебирая пальцами уже успевшие высохнуть волосы напарника. Ему было хорошо, спокойно, даже если не совсем удобно. Легко было представить что это самый обычный день, который они проводят вместе не как напарники, а как... Впрочем, идиотская мысль. Все это происходит только из-за того, что Джордж болен, что ему нужна помощь, а Кими просто боится оставить своего больного напарника одного. Конечно, они хорошо сдружились за прошедшее время в одной команде, бывало что сидели вместе, неоднократно обнимались, но ведь Джордж часто так делает и с другими своими друзьями, в том числе с другими гонщиками. Кими просто оказался рядом в нужный момент. А если более точно: навязал свою помощь, видя, как плохо британскому гонщику. Джордж всё-таки слегка подвигался, уперся ладонями в кровать около плеч Кими и с видимым усилием приподнял своё тело. Одно его колено встало между бедер итальянца, второе — чуть сбоку, создавая опору. Кими разомкнул вмиг пересохшие губы, встречаясь с затуманенными сном глазами Рассела. Снова стало жарко, несмотря на то, что между телами появилось расстояние, недостаточное для трезвости ума и благоразумности действий. Руки Кими успели переместиться с макушки Джорджа на его обнажённые плечи. Касаться голой, разгоряченной кожи было сродни электрическим ударам, прокалывающим ладони. Британец рассеянно моргнул, облизал губы и полностью распрямил руки, увеличивая пространство. Еще несколько мгновений, проведенных в напряжённом молчании, и Рассел полностью слез с тела Кими. Андреа испытал облегчение, граничащее с разочарованием. Если бы контакт — физический и зрительный — продлился чуть больше, чем следовало, он мог бы сделать что-нибудь, о чем обязательно пожалел бы. Что-то вроде поцеловать Джорджа, прижать его к себе; испытать, устоит ли старший гонщик перед его напором; позволит ли коснуться губами яремной венки на шее и прикусить там кожу зубами, оставляя след. — Кими, — хрипло окликнул его Джордж, устроившийся на спине рядом. Затем откашлялся, прочищая горло, — Спасибо, что позаботился. И прости за... за это. Кими глухо хмыкнул и приподнялся на локтях, поворачивая голову к Расселу, чтобы снова встретиться с ним взглядом. Изначальное желание пошутить, чтобы сбросить напряжение, пропало в тот же момент. Итальянец неопределённо мотнул головой, разрывая зрительный контакт. — Даже не надейся, что я закончил с тобой, — ответил наконец Антонелли, приподнимая уголки губ. Он слез с кровати и подошел к забытой официантской тележке с едой, мысленно сокрушаясь, что все уже остыло, — Ты должен поесть, и даже не начинай спорить. — Не припомню, чтобы я вообще спорил, — пробурчал Джордж, явно неохотно слезая с кровати. Кими пристально наблюдал за напарником, следя за тем, чтобы он не попытался грохнуться, как это произошло пару часов назад. Однако лицо Рассела выглядело лучше, чем прежде. Возможно, ему действительно не хватало нормального сна, что было весьма оправдано напряженным уикендом. Баку стало настоящим испытанием для прочности старшего пилота команды Мерседес. И ведь он справился, обошел и Сайнса, и самого Антонелли, подтвердив свое честно заслуженное место в команде. И почему Вольфф так тянет с продлением контракта? Пока Кими разбирался с едой и выставлял какие-то тарелки на журнальный столик возле дивана, Джордж достал из чемодана белую футболку и надел ее. Затем провел пару раз пальцами по волосам, разглядывая свое отражение в зеркале, и Кими понял, что с ним уже все хорошо, возвращается знакомый ему и почти здоровый Рассел. Разве что был задумчивее, чем обычно, но Андреа полагал, что этот нормальное состояние после сумбурного дневного сна. Впрочем, время уже было ночное, но спать при этом больше не хотелось. Когда Джордж подошел к Кими, жестом итальянец отправил его на диван, куда тот послушно сел, отвернувшись на спинку и слегка разведя ноги. Кими, вынужденно отведя взгляд от расслабленной фигуры старшего напарника, сунул ему в руки тарелку с запечённой куриной грудкой, рисом и овощами. Сам он есть не хотел, так что просто устроился рядом, глядя, как Джордж сосредоточено ест. Если точнее, то не сколько смотря, сколько любуясь, как будто не делал это постоянно и каждый раз, когда они виделись. — Долго еще будешь прожигать меня взглядом? — ровным голосом поинтересовался Джордж, даже не повернув голову в сторону Кими, — Я настолько плохо выгляжу? — Ты всегда хорошо выглядишь, — даже не думая, фыркнул в ответ итальянский гонщик, гипнотизируя пальцы Рассела, удерживающие вилку, — И сейчас просто напрашиваешься на комплимент. Джордж хмыкнул и спорить не стал. Просто поставил на журнальный столик наполовину опустевшую тарелку и откинулся обратно на спинку дивана. Кими придвинулся ближе к нему, осторожно положил голову на плечо напарника и коснулся его ладони. Рассел поймал его пальцы, переплёл со своими так неосознанно и легко, словно это было единственное правильное действие. Итальянец на мгновение задержал дыхание, не в силах отвести взгляд от их пальцев. Руки Джорджа составляли из себя произведения искусства: с длинными пальцами и узкими ладонями, с четко проступающими сухожилиями и венами под кожей и аккуратными ногтями. В целом, они были крупнее ладоней самого Кими, и порой, сжимая пальцы напарника в приветственном жесте, итальянец мысленно сравнивал их, осознавая, что разница есть не только в возрасте, но и в размерах. Что уж там, когда Джордж наклонялся к Кими, спрашивая что-то, это заставляло чувствовать себя младше и меньше, чем было на самом деле. Впрочем, это было не удивительно: Рассел был одним из самых высоких гонщиков в пелотоне. — Кими, — снова проник в мозг голос Джорджа, вокруг которого и крутились все мысли итальянца. Кими соврал бы, если бы сказал, что ему не нравится, как звучит его имя из уст напарника. — М-м-м? — откликнулся почти мгновенно Антонелли, ведя подушечкой большого пальца по коже на пальцах Джорджа, — Я слушаю. Британский гонщик почему-то не ответил, промолчал. Кими в недоумении вскинул на него глаза, все еще обеспокоенный состоянием напарника. Однако болезненная бледность сошла с его лица; пылающей красноты, вызванной высокой температурой, тоже не было. Значит, дело было в чем-то другом. Кими проследил за взглядом Джорджа, направленным на их сцепленные руки точно так же, как сам Антонелли смотрел на них минутой раньше. Неосознанно он сильнее стиснул чужие пальцы, не желая отпускать их, одновременно замечая периферийным зрением, как дернулся кадык на шее Джорджа. Во рту пересохло, и Кими заставил себя поднять взгляд выше на лицо напарника, пытаясь уловить малейшее изменение в мимике. Для пилота болида Формулы 1 реакция и внимательность у него были отточены максимально, но вот расшифровать выражение лица — это уже была проблема. Тем не менее, чувствовалось в Джордже напряжение, какое-то волнение, что, должно быть, стало последствием стресса для организма. И все же Кими очень надеялся, что после отдыха Рассел достаточно восстановился, и прочие обязанности медийной личности не усугубят положение дел. — Джордж? — после непродолжительного ожидания всё-таки не вытерпел Кими, — Ты в порядке? Если тебе стало хуже, может всё-таки вызвать врача? Взгляд Джорджа сфокусировался на Андреа. Итальянец быстро скользнул языком по сухим губам. Их лица оказались настолько близко, что он мог разглядеть собственное растрепанное отражение в радужках Рассела. Дыхание на мгновение прервалось, чтобы тут же участиться. Мгновения стали подобны часам, и Кими, поддавшись слабости, опустил взгляд ниже, на приоткрытые губы Джорджа, тут же вернув свое внимание к его глазам. Кажется, британец собирался что-то сказать, но слова так и не вышли из его рта, остались где-то глубоко внутри его сознания. Любые слова сейчас казались лишь бесполезным набором звуков, которые отвлекали от самого важного, от того, что происходило — или собиралось происходить — здесь и сейчас. Кими всего лишь один раз моргнул, всего лишь на короткое мгновение потерял зрительный контакт с Джорджем, и из-за этого пропустил движение, завершающей точкой которого стало прикосновение чужих губ к его собственным. Их руки разъединились, и Андреа, захлёбываясь в ощущениях и захлестнувших его эмоциях, почувствовал как пальцы Джорджа зарылись в его кудрявые волосы. На секунду губы разомкнулись, позволяя сделать вдох, но затем Кими сам потянулся к Расселу, опираясь одной ладонью на его бедро, а второй цепляясь за его плечо. Чужие зубы мимолетно царапнули по нижней губе, затем по ней будто бы робко, лишь спрашивая разрешения, скользнул язык, тут же толкаясь в послушно приоткрытый рот. Кими шумно выдохнул в рот Джорджа. Неловкость, появившаяся было в начале поцелуя, испарилась, оставив после себя жгучее желание и нехватку кислорода в лёгких. — Твою мать, Кими, — хрипло пробормотал Джордж, прерывая поцелуй и откидывая голову назад, чем вызвал прилив разочарования у Андреа, — Я… — Что, ты? — невежливо перебил напарника Кими, перекладывая и вторую ладонь ему на плечо, чтобы была возможность подобраться ближе, — Мой напарник? Старше меня? Не должен был этого делать? Мне плевать, ясно тебе? И тебе тоже должно быть плевать, потому что это ты поцеловал меня, хотя мне тоже этого очень хотелось, а раз ты меня поцеловал, значит и ты тоже хотел, а раз мы оба этого хотели, значит… Закончить тираду у итальянского гонщика не получилось, потому что Джордж надавил на его затылок ладонью, вынуждая наклонить голову ближе, и просто поцеловал. Кими тут же растерял все свои слова и возмущения. — Вообще-то, я хотел сказать, что я больной, — хмыкнул Рассел, еще раз целуя Андреа, на этот раз в уголок губ, — Но на остальное мне тоже не плевать. Я действительно старше тебя, причем на много, я твой напарник, и явно никто не одобрит, если между нами что-то произойдет. — Между нами ничего не произойдет, если ты продолжишь занудствовать, — буркнул Кими, обнимая Джорджа за шею и, пользуясь тем, что он не сопротивляется, переполз к нему на колени, опираясь собственными коленями и лодыжками об диван по бокам от бедер Рассела, заставляя его слегка поморщился, от внезапного веса на коленях, — Если ты вдруг не заметил, я по уши в тебя влюблён, и последствия меня не волнуют. Дыхание Джорджа на мгновение прервалось, он весь застыл, сжимая ладонями талию Антонелли, который точно так же замер, глядя в глаза напарнику. Вот так всегда, сначала говорит, потом думает. Кими кашлянул, прочищая от внезапной неловкости горло, заботливо разгладил ткань футболки на плечах Джорджа. — Если ты сейчас не скажешь что-нибудь, я начну чувствовать себя глупо, — Кими поднял глаза на Джорджа, нервно кусая нижнюю губу. Взгляды вновь перекрестились, Рассел шумно выдохнул, оперся лопатками на спинку дивана, привлекая Кими вслед за собой. Младший гонщик мгновенно прильнул к нему, привычно положил голову ему на плечо, чувствуя, как тревога и ощущение собственной несуразности постепенно исчезают, растворяются в тепле чужого тела. — Боже, Кими, если бы ты только знал… — Джордж прервался, облизал губы, заставляя Кими неосознанно опустить взгляд ниже, — Если бы ты только знал, как давно я хотел сделать это. А тут еще ты со своими гениально идиотскими идеями про душ. Кими тихо хмыкнул, легонько провел кончиком носа по шее британца, щекоча его кожу неровным дыханием. Ощущался запах шампуня, отельного мыла и Джорджа. Искушение было невыносимо близко, слишком близко, чтобы ему сопротивляться, но Кими справился с этим. Он оторвал голову от плеча Рассела, чтобы иметь возможность смотреть ему в глаза, весь вытянулся, испытывая удовлетворение из-за того, что наконец-то смотрит на Джорджа слегка свысока. Такое бывало крайне редко. — Я в первую очередь о тебе думал, — Кими слегка наклонил голову вбок, глядя в голубые глаза напарника, в которых мгновенно заплясали смешинки, — Я серьёзно, Джордж! Вот зачем тебе надо было лезть в машину? Угробить себя решил? — Так и скажи, что просто не терпелось раздеть меня, — фыркнул Джордж, но послушно стал серьёзным, получив слабый удар раскрытой ладонью по плечу от Андреа, — Да, надо было. Как видишь, не зря. Или скажешь, что очки команде не нужны? Кими недовольно поджал губы, хотел было начать возмущаться, но легкое прикосновение губ британца к его заставило мгновенно забыть все слова. Антонелли крепче вцепился в плечи Джорджа, веки дрогнули, опускаясь вниз, и он разомкнул губы, углубляя поцелуй. Ладони Рассела сползли с талии на бедра Кими, пальцы слегка сжались, заставляя младшего гонщика коротко застонать в рот Джорджу. Итальянец, оторвавшись от чужих губ, смущенно заерзал на коленях напарника, который тут же воспользовался его растерянностью и опрокинул на диван рядом с собой. Все ещё впиваясь пальцами в бедра Кими, Джордж навис сверху, разводя коленом ноги Антонелли. Кими, мгновенно адаптировавшийся, переложил ладони на шею Рассела, притягивая его к себе для очередного поцелуя. Его губы, обкусанные и влажные от слюны, припухли и горели алым. И Джорджу, судя по его взгляду, безумно нравилось это зрелище. У самого Кими уже голова шла кругом от возбуждения, бурлящая в венах кровь прилила к члену, отчаянно не хватало прикосновений и поцелуев. — Джордж, — тихо прошептал, практически проскулил имя напарника Кими, почти что надеясь, что от хватки его пальцев на коже Рассела останутся следы. Бедра неосознанно дернулись, в попытке увеличить площадь соприкосновения с телом Джорджа. — Блять, Кими, — голос Джордж внезапно охрип, он оперся ладонью о диван рядом с головой Андреа. На мгновение он прикрыл глаза, а затем решительно выпрямился, садясь ровно на край дивана рядом с полусогнутыми ногами Кими, который уже собрался возмущаться. Он был возбуждён, неудовлетворен и недоумевал, почему Джордж так внезапно отстранился. — Джордж? — на этот раз в голосе Кими сквозило явное недовольство, он приподнялся на локтях, пытаясь поймать взгляд британца, — Что случилось? Джордж ответил не сразу. Он неопределенно мотнул головой, пригладил растрепанные пальцами Кими волосы и наконец позволил их взглядам пересечься. За эту короткую передышку Антонелли не успел ни восстановить дыхание, ни сделать что-то с возбужденным членом. Более того, он был уверен в том, что Джордж возбуждён не меньше его, но по неизвестной причине остановился, отказываясь удовлетворять желания обоих. — Кими, тебе не кажется, что это, эм-м, странно? — озвучил свои мысли Джордж, на мгновение отведя взгляд, а затем снова восстановив зрительный контакт. Кими недоуменно моргнул, сел рядом с напарником, упираясь ладонями в край дивана. Ему казалось, что все шло хорошо — более того, даже замечательно, потому что двигалось в направлении того, чего ему давно хотелось. Если быть точнее: с Гран-при Канады, когда они с Джорджем вместе праздновали подиум, столь невероятный и долгожданный. — Почему это должно быть странно? Джордж замялся, снова отвел взгляд, словно пытался подобрать нужные слова. На мгновение итальянский гонщик испытал что-то вроде раздражения — он не нуждался в утешении или смягченных слов, если его желание невзаимно, он в состоянии принять правду как взрослый. — Мы вроде как только что в любви друг другу признались. И это как-то, ну… — Рассел неопределенно мотнул головой, на мгновение поджал губы, перед тем как продолжить, — Не романтично, понимаешь? — Не романтично? — Кими не сдержал смешок, приподнял брови, все ещё глядя в упор на Джорджа. Ему ужасно хотелось заставить этого педантичного британца заткнуться, раздеться и заняться сексом, чтобы он перестал размышлять о том, что романтично, а что нет, — И когда, по твоему, будет достаточно романтично? Джордж, как самый типичный Джордж Рассел, закатил глаза, а затем растрепал волосы Кими, одновременно давя на его макушку, чтобы их лица снова сблизились. — Когда я выиграю, — шепнул он, перед тем как поцеловать Антонелли, который тут же облегчённо выдохнул ему в рот, впиваясь пальцами в плечи Джорджа.