моя далекая, неприступная любовь — когда мне снишься ты, я просыпаюсь в поле таком синем, что в нем тону.

Насыщенный запах старого дерева и несмываемого чувства вины висит в кабинете директора. Чонгук ерзает на жестком деревянном стуле, сжимая в коленях сбитые костяшки пальцев. Рядом, на таком же стуле, отодвинувшись на полметра, сидит Тэхён. Губа Чона распухла, задернутая запекшейся коркой крови, а под левым глазом Тэхёна расцветает сине-багровый фингал, обещающий превратиться в полноценный фиолетовый сад к утру. Директор, мужчина с багровым от негодования лицом, мерно расхаживает перед ними. «Беспрецедентный случай... хулиганство...» Слова директора пролетают мимо ушей Чонгука, как шум отдаленного поезда. Возможно, начать новую жизнь с драки было не самой блестящей идеей. А точнее… нихера это не было хорошей идеей! Стать врагом Тэхёна?! Блять, идея — ХУЙНЯ! Он мысленно лепит себе пощечину, представляя, что мог бы сейчас сидеть в классе, смеясь с шуток Тэхёна, если бы в тот роковой момент просто улыбнулся в ответ. Но, увы, Чон одним махом похерил все свои шансы на хотя бы видимость нормального существования в этом временном отрезке. С другой стороны... а что было бы, стань я снова другом Тэхёна? Опять семь лет наблюдать, как он влюбляется в других? Слушать советы о подарках для девушек? Сгорать изнутри, улыбаясь ему в лицо? Нет, второй раз пройти через эту изощренную пытку будет невыносимо. Это всё равно что добровольно лечь на плаху, уже зная, как остро лезвие. Так что же делать? Бежать? Сменить школу? Он с горькой усмешкой отбрасывает эту мысль. В этом захолустье других школ просто нет, а родители только переехали сюда из-за новой работы отца, вложив в это все сбережения. Из-за этой дурацкой драки мама будет волноваться. Чёрт.. Ладно, это можно списать на переходный возраст. Гормоны, трудности адаптации… — Чон Чонгук! Собственное имя, выкрикнутое директором, заставляет его вздрогнуть и вынырнуть из пучины самокопания. — А? — Я сказал, что уже позвонил вашим родным, чтобы обсудить это вопиющее происшествие! А пока что оба марш в медпункт! Приведите себя в порядок! Тэхён молча кивает и первым поднимается со стула. Чонгук следует за ним. Что же делать дальше? Вопрос стучит в висках в такт их шагам. Игнорировать друг друга до конца школьных лет? Превратить эти годы в холодную войну? Звучит столь же увлекательно, как добровольное заточение в склепе. До медпункта они добираются без приключений. Дверь в медицинский кабинет открыта, но внутри царит пустота. Тэхён тяжело опускается на стул у стены. Он откидывает голову назад, упираясь затылком в холодную стену, и закрывает глаза. Его лицо, обычно такое живое и выразительное, сейчас выражает усталость и отрешенность. Чонгук наблюдает за ним в течение нескольких секунд, затем направляется к шкафчикам с медикаментами, находит там бутылек с антисептиком и пачку ваты. Тяжесть принятого решения давит на него с новой силой. Он стоит на распутье между прошлым, полным неразделенной любви, и будущим, полным ненависти. И ни один из путей не кажется ему ведущим к свету. Повернуться сейчас к Тэхёну — значит сделать шаг. Но куда? В сторону старой, знакомой боли или новой, неизведанной вражды? Тэхён все так же сидит, с сомкнутыми веками, но Чонгук видит, как напряжена его челюсть, как мелко дрожат ресницы. Не спит. Чон делает шаг. Потом ещё один. Звук его шагов глухо отдается в тишине кабинета. Он останавливается перед Тэхёном, отбрасывая на него тень. — Дай обработаю. Тэхён медленно открывает глаза. Он молча смотрит несколько секунд, а затем вяло кивает. Чон смачивает вату антисептиком. Его рука непроизвольно дрожит, когда он подносит её к лицу Кима, прикасаясь к рассеченной брови. Тэхён вздрагивает от прикосновения, но не отстраняется. — Нахрена ты полез драться? Чонгук молчит. Выложить всю свою семилетнюю эпопею страданий? Нет уж. — Ты сам полез первый, — уклончиво отвечает Чон. — Так ты первый начал хамить! — возмущенно восклицает Тэхён.— Обычно люди, когда с ними знакомятся, говорят «привет», а не «съеби нахрен»! Чонгук, уже сто раз пожалевший о своем решении, сильнее нажимает на ранку ватой. — Ай! Дьявол! — Ким шипит от боли, отстраняясь. — Ты что, специально?! — Извини, — бормочет Чон, отводя взгляд. Фыркнув, Тэхён обиженно бурчит себе под нос: — Небось, специально целился. — Не специально. — По тебе и не скажешь. Тяжело вздохнув, Чонгук кусает свою распухшую губу от досады. Этот разговор превращается в их привычную перебранку, только теперь между ними — не дружеское подтрунивание, а неприязнь и озлобленность. — Ладно, давай уже заканчивай этот цирк, — Тэхён откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди. — Доделывай, что начал. Чонгук вскоре заканчивает обрабатывать его бровь. — Всё, готово. Он собирается встать, чтобы заняться своей собственной раной, как вдруг Тэхён резко хватает его за запястье. — Сиди и не рыпайся. Выхватив у Чона из рук чистый кусок ваты и флакон с антисептиком, Ким смачивает вату и, нахмурив брови, с видом великого мученика начинает обрабатывать разбитую губу Чонгука. Чон непроизвольно кривится от боли. — Извини, — в интонации Кима явственно слышится ехидство. — Я специально. Чонгук фыркает, глядя на эту обиженную моську. Так Тэхён выглядел, когда не мог обыграть меня в Overwatch и клянчил реванш снова и снова. Да… Хорошие были времена. Сейчас их уже.. не будет. Сердце сжимается от щемящей, горькой нежности. Чонгук изучает каждую черту любимого лица, которое знает лучше своего собственного. По его щеке скатывается предательская слеза. Взгляд Тэхёна, полный обиды и гнева, внезапно окрашивается замешательством. — Больно? Чонгук закрывает глаза, чувствуя, как ещё одна слеза пробивается сквозь ресницы. — Да, больно. Больно от того, что я не знаю, как теперь быть. Больно от того, что смотришь ты на меня теперь с неприязнью. Больно, что всё так глупо пошло наперекосяк… Тэхён робко проводит большим пальцем по его щеке, стирая следы слез. Чонгук льнет к чужой ладони, длинно выдыхая. Никто из них не произносит ни слова. Дверь медпункта с скрипом открывается. Ким торопливо проводит рукавом по лицу Чона, стирая остатки влаги. — Что ты хотела, Хиерин? — бросает он в сторону двери. Чонгук поджимает губы. Хиерин — первая девушка Тэхёна, с которой Ким начал встречаться зимой, через несколько месяцев после того, как Чонгук перевелся в эту школу. Активистка и староста класса, высокая стройная брюнетка с короткой стрижкой и миловидным личиком. В прошлой жизни Чона они сошлись как раз после подобного инцидента — Тэхён подрался на школьном дворе, и Хиерин сопровождала его в медпункт. Чонгук тогда заболел гриппом и лежал дома. А когда вернулся на уроки, то уже услышал новость о том, что они встречаются. Чон до сих пор помнит, как странно и гнетуще он себя тогда чувствовал, не понимая причины своего состояния. И только годы спустя до него дошло, что то была ревность. Такая же, что жжёт его сейчас. Чонгук слышит легкие шаги Хиерин за спиной. Она подходит ближе, и... её ладонь мягко ложится ему на плечо. — Чонгук-а, с тобой все в порядке? Чон смотрит на её руку на своем плече, которая начинает казаться ему невыносимо тяжелой. — А?.. — Учитель послал спросить, всё ли в порядке с тобой, — она переводит взгляд на Кима, — и с Тэхёном. Изящные пальчики слегка сжимают плечо Чонгука, поглаживая через ткань рубашки. Хиерин улыбается ему, в то время как Тэхён наблюдает за ними с холодной маской на лице. Мозг Чона лихорадочно пытается обработать информацию. Погодите, что здесь вообще происходит?!