Холод

«Used to be the one of rotten ones

And i liked you for that»

Эзоп смахнул челку тыльной стороной руки, пытаясь не пачкать священно стерильные перчатки, пока работал с очередным телом в морге. В помещении стояла абсолютная тишина, что даже дыхание было оглушительно громким. Часов здесь не было — приходилось разделять бесконечность времени и бытия вместе с покойными с одной лишь разницей: совсем скоро жизнь станет тебе подвластна, каждая секунда будет в твоем распоряжении, лишь стоит пересечь порог серого и бездушного здания; для них же все уже предрешено. И, кажется, время покидать обитель мертвых пришло: из другого помещения, разделенного от этого лишь приоткрытой дверью, раздался громкий звук уведомления — и Карл знал, что пора заканчивать. Только на одном человеке не стояла плашка «Без звука». Раньше, пару лет назад, Эзоп мог без лишних мыслей остаться на подольше — его ничего не останавливало. Во второй комнате как раз для этого был поставлен никудышный диван, проваливающийся в середине из-за долгого пользования бывшим владельцем. Но теперь он откладывает свои инструменты, прикрывает покойника, который являлся его «дополнительной работой» после окончания базового минимума на этот день, снимает перчатки и выключает свет, выходя из этого затхлого места. На мобильном устройстве красуется сообщение: «Эзоп, ты уже закончил? Я пока что дома, приготовил немного еды, если ты захочешь поесть после работы. Я сегодня ухожу пораньше, поэтому поторопись, если еще хочешь меня застать, мой ангел» Теперь, уже больше полутора года, у него есть причина возвращаться домой, и эту причину зовут Эндрю Крейсс. — Ого, ты успел.. Как я рад тебя видеть, родной, — и этот Эндрю Крейсс сейчас стоял в прихожей, уже собираясь уходить на ночную смену на кладбище рядом с церковью неподалеку от их дома. Как же Карлу не нравилось видеть, что он уходит прямо в момент его прихода. Мимолетное касание губ на щеке, и Эндрю снова наклоняется, чтобы завязать ботинки — начинало холодать, поэтому пришлось сменить обувь на что-то более теплое. По велению Эзопа, конечно, потому что альбиносу обычно все равно на подобное — ну и что, что болеет часто? Зато деньги на смену сезона тратить не придется, можно будет отложить на что-то более важное. — Ты снова уходишь? — последнее время у того совершенно не было выходных, из-за чего под глазами, на и так тонкой коже, залегли темные мешки. Эндрю на такой вопрос поднял голову и свел брови к переносице, вынужденно улыбаясь, хотя его возлюбленному было прекрасно видно, как мышца возле глаза дернулась от переутомления. — Разве у меня есть выбор, ангел мой? На меня надеется сестра Анн, я не могу ее подвести. Все-таки никого больше на моей должности нет. А в последнее время прибавилось много работы — не знаю, по какой причине, но мне и не нужно это знать. Зато недавно появилась мисс Гэддис, она иногда прих-.. — Мне не нравится чувствовать холод на твоей половине кровати, Крейсс. Глаза Эндрю расширились и он прикусил губу, отводя взгляд — такая прямота иногда выбивала его из колеи. Ему тоже не нравился такой исход вещей, но иначе придется искать новую работу, а он морально не сможет покинуть это место. — Я знаю, Эзоп, прости меня.. Я попытаюсь выбить пару дней выходных, хотя бы один. Я поговорю с сестрой Анн, — расправившись с обувью, он встал с табуретки у входа, поднял свою сумку с тумбочки и нервно поцеловал Эзопа в лоб, встречаясь с ним глаза в глаза. — Отдохни за нас двоих, пожалуйста. И обязательно поешь, я приготовил тыквенный суп, все как ты любишь. «Люблю тебя», — кинул он на прощание, прежде чем выскочить из дома, явно испытывая стыд за то, что не может повлиять на сложившуюся ситуацию. Эзоп же, все это время не издававший ни звука и следя за Эндрю лишь глазами, повернул головой в сторону двери, за которую только что скрылась его причина приходить сюда. «А суп и вправду как я люблю», — Карл даже не удосужился заново его подогреть, зачерпывая ложкой уже охладевшую еду. Бездумно глядя в тарелку, он на секунду задумался: «Я причинил ему дискомфорт?» Как и вчера, как и позавчера, как и всю неделю к ряду — кровать и вправду была холодной с одной стороны. Эзоп положил руку на другую половину, представляя, как было бы. более нормально, если б его рука сейчас касалась не тонкой простыни, а чужой-родной груди, считывая сердцебиение. Как он мог бы пропустить через пальцы чужие-родные редкие практически белесые волосы; убрать эту дурацкую челку, скрывающую еще более слепой глаз; как мог бы подольше смотреть за бегающими зрачками и не иметь сил оторваться от них; как мог бы. Будильник звенит слишком громко. Другая половина кровати все еще пустая.

꒷꒦꒷꒦꒷꒦꒷꒦꒷꒦꒷

Этот день не отличается от других ни чем, конечно, за исключением того, что это последняя рабочая смена на этой неделе. Идя по коридору уже не в медицинской форме, а в пальто, Карл пробегает глазами по прощающимися с ним сотрудников, не делая того же самого в ответ, но те уже привыкли — без намека на обиду возвращаются к своим разговорам о работе, о том, что листья уже начали опадать, о том, где бы им выпить сегодня всем вместе, отпраздновав начало выходных. Он же лишь закутывается в шарф посильнее, доставая телефон из кармана одной рукой, другой же — отворяя дверь на выход из морга. В этот день сообщений от Эндрю не было совсем. Эзоп так заработался сегодня, что даже не заметил отсутствие уведомления. И именно поэтому вышел сегодня на полчаса позже, пропуская время окончания работы. — Крейсс? — Карл входит в темную квартиру, не замечая Эндрю на пороге — как и вчера, как и позавчера, как и всю неделю к ряду: даже обуви в прихожей не стояло. Он напрягся всем своим существом, проходя вглубь квартиры даже не удосужившись снять свои ботинки. Эндрю не было нигде. Эзоп судорожно включил телефон и стал печатать: «Эндрю, где ты?» «Крейсс, ответь мне. Ты ничего не писал сегодня.» «Ты уже ушел на работу? Почему ты ничего не написал про это?» «Я уже готов видеть тебя пятнадцать минут в день, но видеть. Что случилось сегодня?» «Приди..» «Эндрю, ответь мне..» У Эндрю был старый телефон, который часто мог барахлить и выключаться, потому что много раз был случайно уронен куда ни попадя: именно поэтому дома всегда хранилась номерная книжка, чтобы при смене устройства не потерять все нужные контакты по работе. Карл быстрым шагом дошел до их комнаты, присел на колени возле тумбы и стал елозить рукой, пытаясь найти в темноте наощупь нужный переплет книжки, — нашел. «Сестра Анн» — переводя взгляд с коряво написанных цифр на телефон, Карл наконец дописал номер и приложил мобильный телефон к уху, слыша гудки. «Эндрю? Он не приходил на работу ни вчера, ни сегодня»

꒷꒦꒷꒦꒷꒦꒷꒦꒷꒦꒷

На следующий день Эзоп Карл увидел на холодном железном столе свою причину приходить домой. Эндрю Крейсс бездыханно лежал, но не на другой половине их общей кровати, и теперь Эзоп не сможет считать его сердцебиение своей ладонью на родной-мертвой груди. Заключение: ДТП на дороге. Несопоставимые с жизнью травмы.

«Now you are all gone

Got your make-up on

And you are not coming back

Can not you come back?»