Наша связь

Боль была его единственной постоянной спутницей. Глухая, ноющая боль в ребрах напоминала о вчерашнем бою. Острая, жгучая — в сбитых костяшках пальцев — о сегодняшней утренней тренировке. Она была якорем, который удерживал его в реальности, не давая утонуть в прошлом. Крис потянулся за пачкой сигарет, лежавшей на ящике с инструментами, и закурил, сидя на корточках в полумраке гаража. Запах бензина, масла и табака — его запах. Запах дома. Гараж был его настоящим домом. Не та однокомнатная клетушка на окраине, где пахло чужими обедами и тоской, а это просторное, захламленное царство, где он мог чинить свой байк, слушать громкую музыку и ни перед кем не отчитываться. Здесь он был королем. Дверь гаража с скрипом отъехала в сторону, впуская вечерний свет и двух его друзей — Лекса и Дэнни. —Нельс, ты тут впал в кому? — крикнул Лекс, включая свет. Люминесцентные лампы моргнули и зажглись, выхватывая из тьмы остов мотоцикла и фигуру Криса. — Едем в «Гриль». Там Томми день рождения отмечает. Девок будет море. Крис медленно выдохнул дым. —Не в настроении. — Да брось, — Дэнни пнул покрышку. — Сидишь тут, как над гробом. Тебе лишь бы повод найти, чтобы потупить в одиночестве. Они не понимали. Для них вечеринка — это способ забыться. Для него — способ убедиться, что забыться невозможно. Громкая музыка, пьяные лица, дешевый алкоголь — все это было жалкой пародией на забвение. Единственное, что хоть как-то выжигало из него демонов, была физическая боль. Четкий удар кулаком о плоть. Хруст. Адреналин, перекрывающий все остальное. Но сегодня даже мысль о драке вызывала тошноту. После вчерашнего подпольного боя, который он еле вытянул, тело требовало покоя. — Ладно, уговорили, — неожиданно для себя сказал Крис, туша окурок об бетонный пол. Может, они и правы. Может, сегодняшняя тоска особенно едкая из-за того, что завтра — та самая дата. Годовщина. «Гриль» встретил их стеной шума и табачного смога. Крис взял бутылку пива и прислонился к стене у входа, наблюдая за суетой. Он был здесь и одновременно нет. Его мысли были далеко. В дрянной квартирке с обоями в цветочек, где в воздухе вечно висели запах перегара и страх. «Пап, хватит!» — кричала мать. Грохот падающего стула. Плач. А потом тяжелые шаги в его комнату. И его собственный, предательский, детский страх, который парализовывал и заставлял ненавидеть себя за слабость. Он с силой сжал бутылку. Его отец сдох от дряни, которую в себя вкалывал. И единственное, что чувствовал Крис в тот день, — облегчение. Жгучее, ядовитое облегчение. И с тех пор ненавидел две вещи: наркоту и собственную беспомощность. Внезапно его внимание привлекло движение на другой стороне улицы. Он узнал ее. Рыжая. Та самая с худграфа, которая всегда ходила с высоко поднятой головой, а в глазах у нее была пустота, которую он видел только в зеркале. Скарлет. Она шла одна, погруженная в свои мысли, и выглядела хрупкой, как фарфоровая кукла. А потом к ней пристал тот болван. Крис узнал в нем одного из прихвостней местного барыги. Его тело напряглось само по себе. Он видел, как тот схватил ее за руку. Видел, как она попыталась отойти. И снова, как в детстве, по спине пробежала ледяная волна беспомощности. Но на сей раз она сменилась яростью. Чистой, неконтролируемой. Он уже оттолкнулся от стены, его кулаки сжались. Лекс что-то крикнул ему вслед, но он не слышал. Он видел только ее испуганное, побелевшее лицо и его грязные лапы на ней. И тогда произошло невероятное. Она не расплакалась. Не начала умолять. Ее глаза, широкие от страха, вдруг вспыхнули зеленым огнем. И ее тело, такое хрупкое, совершило резкое, точное движение. Выворот, пощечина. Звук шлепка был слышен даже сквозь шум из бара. Крис замер в двух шагах от них, ошеломленный. Он смотрел, как она, тяжело дыша, отступает, а тот тип корчится от боли и унижения. В ней была дикая, первобытная сила. Та самая, которую он искал в каждой драке, но которая всегда ускользала, оставляя после себя лишь пустоту. Их взгляды встретились. Ее зеленые глаза, все еще полные гнева, смотрели на него без тени страха. Напротив. В них был вызов. И что-то еще... признание? Как будто она видела не байкера-головореза, а того самого мальчика из прошлой жизни, который тоже знал цену боли. — Справлюсь и без зрителей, — бросила она. Ее голос дрожал, но был тверд. У Криса сам собой сорвался с губ хриплый смешок. «Боевая». Он не смог сдержаться. Эта девчонка, этот хрупкий стручок, только что сделала то, на что у многих его друзей не хватило бы духа. Он видел, как она уходит, пряча трясущиеся руки в карманы куртки. И странное чувство шевельнулось в его груди. Не просто влечение. Не просто интерес. Это было... узнавание. Как будто он встретил того, кто говорит на одном с ним языке. Языке боли и выживания. Весь остаток вечера он был не в себе. Шутки друзей казались плоскими, музыка — оглушительно бессмысленной. Он ловил себя на том, что ищет в толпе рыжие волосы. — Эй, Нельс, ты чего такой задумчивый? — хлопнул его по плечу Лекс. — Девчонка что, запала тебе в душу? Таких хрупких и дерзких надо в клетке держать, а то цапнут. — Отстань, — буркнул Крис, отпивая из бутылки. — Да ладно, я видел, как ты на нее смотрел. Скарлет Вильис, кажется. Говорят, с приветом. Тот парень, что с ней всегда ходит, Мэтью, вроде как ее тень. Странный тип. Мэтью. Крис видел его. Идеальный, улыбчивый. У Криса сжалось все внутри. Такие, как он, всегда скрывают что-то под маской. Он нутром чуял таких. Позже, вернувшись в свой гараж, Крис не стал включать свет. Он сидел в темноте, слушая, как за стеной воет соседская собака. Он снова видел ее лицо. Испуганное и яростное одновременно. Он вспомнил, как она поправила рукав в университете. Стоило, отвернувшись. Быстро, почти незаметно. Но он заметил. Он замечал такие вещи. Он вспомнил свои старые шрамы. Не те, что от драк, а те, что остались от ремня отца. Он никогда не резал себя. Его боль была внешней. А ее? Что она прятала под своими кофтами и дерзкой улыбкой? Он потянулся к телефону, чего сам не ожидая от себя. Соцсети. Он никогда этим не пользовался, аккаунт был заброшен years ago. Но он нашел его. Мэтью Сайт. На аватарке — он и Скарлет. Она улыбалась, но до глаз ли была эта улыбка? Крис увеличил фото. Нет. В ее зеленых глазах была все та же отстраненность, та же тень. Он отшвырнул телефон. Что он вообще делает? Выслеживает девушку, как маньяк. Но остановиться не мог. Она была как магнит. Не светом, а такой же тьмой, как и он. Но в ее тьме был огонь. Тот, который он в себе давно потушил. Завтра, решил он. Завтра он найдет способ заговорить с ней. Не для того, чтобы защитить. Она ясно дала понять, что в защите не нуждается. А для того, чтобы... понять. Понять, почему ее взгляд преследует его сильнее, чем призраки из прошлого. Он вышел из гаража. Ночь была холодной и ясной. Где-то там она, наверное, тоже не спит. Со своими призраками. И впервые за долгие годы Крис почувствовал не одиночество, а странную, тягучую связь. Они были из одного стана. Изгоев, притворяющихся, что они справляются. А завтра будет новый день. И он будет в нем другим. Из-за нее.