Вечная Сессия

Вокруг горели стены и потолки, пожар пожирал этаж за этажом. Штаб-квартира Роблокс рушилась на глазах. Потолочные панели падали вместе с клубами искр, пластик плавился и стекал на пол каплями раскалённого мусора. Люди бежали во всех направлениях, кто-то кричал от боли, кто-то молча пробирался к выходам. Сотрудники и админы толкались в узких коридорах, стараясь успеть вырваться наружу, пока пламя не перекрыло последние двери. Дуссекар вёл вперёд первую группу, широкими движениями разгоняя паникующих. — Быстрее! Двигайтесь к восточному выходу! Позади него Думбринглер шёл тяжёлым шагом, отстреливая хакеров, которые выскакивали из внезапно открывающихся порталов. Его маска тускло отражала вспышки огня, красные линзы мерцали. Шедлетски держался рядом с пострадавшими, подгоняя тех, кто падал или терял сознание от дыма. Его меч вспыхивал в коротких ударах, рассекая хакеров, которые лезли со всех сторон. Гарь пропитала коридоры. Дышать стало невозможно, фильтры вентиляции не справлялись. Админы сорвали со стен аварийные маски рядом с огнетушителями. Шедлетски и Дуссекар быстро надели их, воздух внутри фильтровал запах расплавленного пластика и дыма. Думбринглер продолжал идти без изменения, его собственная маска оставалась непроницаемой. Хакеры ударили внезапно. Их атака совпала с самым спокойным днём недели. В залах ещё недавно шелестели бумаги, стучали клавиатуры, инженеры обсуждали обновления. Потом грохнул взрыв. Пол содрогнулся, экраны потемнели. В стенах открылись порталы. Из разрывов вываливались новые враги. Толпа сотрудников рванула к лестницам. Админы сдерживали натиск, создавая коридор для бегущих. Огненные потоки уже охватывали главный зал, и каждый миг задержки мог стоить жизни. Хакеров становилось всё больше. Они наступали со всех сторон, отрезая пути отступления. Дуссекар обернулся к Шедлетскому: — Ещё несколько групп и крыша обвалится. Нужно вытащить всех, кто остался на нижних этажах. Шедлетски кивнул и перехватил меч крепче. Взрыв сотряс здание, пол ушёл из под ног. Пламя прорвалось в соседний коридор. Кодовые вспышки открывали новые порталы, и хакеры шагали вперёд, не боясь огня. Но где был Билдермен? Главный админ, человек, который всегда держал штаб под контролем? Шедлетский внезапно вспомнил, в самом начале атаки он видел, как Билдер шёл по соседнему коридору, направляясь к серверному отсеку. После первого взрыва тот просто исчез. Мысль ударила в голову, обожгла сильнее огня. Шедлетский резко остановился, перестав бежать вместе с толпой. Люди оборачивались на него с непониманием, кто-то выкрикнул, чтобы он не задерживал путь. Крылатый развернулся к коридору, который уже заливало пламенем. Огненные языки лизали стены, пол трещал под напором жара. Он понимал, что шаг внутрь может стать последним. Если пойдёт сейчас, выбраться потом будет почти невозможно. Шедлетский сорвал рацию с пояса и нажал кнопку: — Билдер, ответь. Ты где? В ответ только сухой шум, похожий на треск обрывающейся связи. Он сжал зубы и повторил: — Билдермен, чёрт возьми, отзовись! Тишина. Лишь шипение эфира и гул сирен. Сердце болезненно сжалось. Образы мелькнули в голове: Билдер под обломками, или уже схваченный хакерами. Горячий воздух резал лёгкие даже сквозь фильтр маски. Потолок над коридором начал осыпаться горящими кусками пластика, искры сыпались на пол. Шедлетский повел крыльями у висков резкий взмах, выдав напряжение, и сжал губы в тонкую линию. Несколько секунд он стоял неподвижно, потом тихо выругался и сорвался с места. Он рванул вперёд, прямо в раскалённый коридор. Жар ударил в лицо, фильтр в маске зашипел от перепада температуры. Шедлетский двигался быстро, перепрыгивая через обломки и проваливающиеся плиты пола. Каждая дверь, каждая развилка казались возможным укрытием. Он открывал каждую, заглядывал в каждый тёмный угол, надеясь увидеть знакомую фигуру. Огонь выл в вентиляции, кабели горели, из редких неповреждённых терминалов вырывались потоки кода. На каждом шаге он ждал нападения хакеров, но коридоры казались странно пустыми. Только рев пламени и собственное дыхание. Рация молчала. Байлдермен по-прежнему не отвечал. Тяжёлое дыхание гремело под маской. Каждое втянутое движение воздуха отдавалось гулом в ушах. Шедлетский уже перестал считать минуты, с каждой новой пустой комнатой страх давил сильнее. Он боялся за Билдера настолько, что от этого сводило грудь. Этот человек был для него больше, чем коллега. Потеря Билдера стала бы ударом, который он не смог бы пережить. Мысли о вине резали голову, если не найдёт, если не успеет, это будет его провал. Он обшарил почти всю штаб-квартиру. Крылья помогали ускоряться на длинных отрезках, но приходилось сдерживать размах, чтобы перья не задели огонь. Он проверял всё: коридоры, серверные, завалы в обрушенных залах. Ни одного следа. Пустота. Отчаяние медленно превращалось в тупое оцепенение. Он остановился в полуразрушенном холле, огонь отражался в осколках стекла. Сердце билось быстро, но в голове стояла пустота. Вдруг из рации прорезался тонкий треск. Индикатор мигнул, показывая активное соединение. Шедлетский резко схватил устройство, едва не выронив его от дрожи в пальцах. — Алло! Есть кто живой? Отзовись! — крик вырвался сорванным, с хрипом. Пауза. Потом в динамике раздался знакомый голос: — Чего орёшь, крылатый? — раздражение в интонации прозвучало привычно, даже грубо. Шедлетский облегченно выдохнул. Напряжение вышло вместе с воздухом. Камень сполз с груди. Билдер жив. Он прижал рацию ближе, глухо ответил: — Слава богу… ты цел. Где ты? Голос в динамике отозвался шумом и короткой фразой: — Западное крыло, серверная. Не ори, идёшь? Шедлетский едва удержался от нового выкрика. — Держись. Я иду, — слова прозвучали твёрдо, хотя сердце всё ещё колотилось неровно от радости. Шедлетский влетел в серверную, от силы дверь едва не вырвало из проёма. Его тут же обдало жаром, воздух был пропитан гарью и раскалённым металлом, казалось, сам бетон начинал плавиться. Стойки с серверами трещали под огнём, вентиляторы выли на последнем дыхании, а с потолка сыпались раскалённые куски облицовки. Посреди этого ада, в самом центре комнаты, на полу, как ни в чём не бывало сидел Билдермен. Рядом валялись разобранные корпуса турелей и какие-то массивные модули с маркировками. Он аккуратно перекладывал платы и кабели, собирая что-то в спешке, но при этом с сосредоточенностью. Ни огонь, ни грохот рушащегося здания, ни запах горелой пластмассы не заставили его даже поднять голову. У Шеда в первый момент вырвался облегчённый вздох. Он жив. Сердце колотилось в горле, лёгкие жгло от дыма, но радость мигом сменилась непониманием, а какого хрена? — Ты… — Шедлетский осёкся от переполняющих слов. — Что, к чёрту, ты здесь делаешь?! Здание горит, потолок падает! Билдер медленно повернул голову. Взгляд спокойный, как камень, голос сухой. — Забираю свои проекты. Шед моргнул, не веря своим ушам. — Какие проекты, Билл?! Ты хоть видишь, что вокруг творится?! Через пару минут нас тут похоронит! Билдер вернулся к сборке, не торопясь. — Турель и дозатор. Они нужны. Без них оборона города развалится. У Шеда сжались кулаки, чуть ли не до хруста в суставах. Он шагнул ближе, дыхание сбилось, голос дрогнул от переполняющего раздражения. — Да плевать я хотел на оборону, если нас сейчас завалит обломками! Вставай, живо! — Шед, — Билдер даже не поднял глаз, — я почти закончил. — Почти?! — Шедлетский сорвался на крик. — Тут каждая секунда на счету, ты понимаешь это?! Билдер хмыкнул, словно не услышал. Его пальцы продолжали перебирать платы с той же холодной точностью. Это стало последней каплей. Шедлетский выругался, едва сдерживая злость. — Чёрт тебя подери, упрямый осёл! — рявкнул он, шагнув ещё ближе. — Или идёшь со мной, или я тебя тащу силой! Билдер наконец нахмурился, поднял взгляд, собираясь что-то ответить, но не успел. Шед рванул вперёд, схватил его за пояс и одним рывком поднял с пола. Билдер успел только резко выдохнуть, прежде чем оказался у него на плече, вися как мешок с картошкой. — Шед! — рявкнул он, упираясь локтями. — Ты с ума сошёл?! Поставь меня! — Ни черта! — Шед зажал его крепче, перехватывая за ногу. — Мы сваливаем отсюда, и точка! Гул усилился, серверная задрожала. Потолок снова затрещал, сыпанулся дождём горячих кусков металла. Шед, чувствуя, как жар прожигает перья, резко развернулся и рванул в коридор, удерживая Билдера на плече. За спиной уже слышался глухой рокот обрушивающихся конструкций. Билдер, успевший в последний миг схватить с пола свернутые чертежи, висел у Шедлетского на плече, крепко сжимая папку, словно от этого зависела сама Роблоксия. Конструкции, ради которых он рисковал, так и остались позади, среди клубов дыма и падающих серверов. — Шед! Чёрт, сейчас же поставь меня, слышишь?! — Байлдермен яростно дёргался, колотя кулаком ему по спине. — Я сам могу ходить! Отпусти, грёбаный упрямец! Шедлетский стиснул зубы, ускоряя шаг. Коридор за коридором рушился позади, огонь рычал, все быстрее заполняя пространство. — Заткнись, Билл! — злостно выдохнул он сквозь маску. — Я своей задницей рисковал, чтоб тебя найти, а ты ещё жалуешься! — Я не просил, что бы ты меня спасал! — резко выстрелил Билдер, даже не подумав, какие слова только что сорвались. Фраза тяжело повисла в воздухе. Шед резко остановился, Билдер едва не соскользнул с его плеча. Несколько секунд оба молчали, слышно было только, как сверху падают куски перекрытий и шипит огонь. Он медленно наклонился и поставил Билдера на пол. Тот, всё ещё крепко прижимая к груди чертежи, округлил глаза, словно только сейчас понял, что сказал. — Шед… я… — голос его дрогнул. — Я не это имел в виду. Прости. Он запнулся, взгляд метался по полу, по обугленным стенам, но не смел подняться на лицо друга. Шедлетский стоял неподвижно, плечи тяжело вздымались от напряжения. Несколько долгих секунд, только гул пожара и стук их собственных сердец. Наконец он шумно выдохнул, снял руку с рации и коснулся плеча Билдермена. Его крылья едва дрогнули. Он слегка наклонился, чтобы их взгляды встретились. — Я боялся потерять тебя, — произнёс он глухо, почти шёпотом. — Пожалуйста. Дай мне вытащить нас отсюда. Билдермен тихо выдохнул и спустя время коротко кивнул, признавая, что спорить больше бессмысленно. Он сделал небольшой шаг вперёд, приближаясь к Шедлетскому. Тот приподнял бровь, недоумённо глядя на него, не понимая, что он собирается сделать. Треск огня, звон падающих перекрытий и завывание сигнализации будто отступили на второй план. Билдер медленно протянул руку к Шеду. Маленькие крылья Шедлетского, что скрывались у висков, дрогнули, отражая рыжие отблески пламени. Шед смотрел на него пару долгих секунд, и резкость его взгляда постепенно таяла. Он протянул руку навстречу, пальцы сомкнулись на пальцах Билдера. Ладонь тёплая, хватка крепкая. Шед чуть сильнее сжал его руку, чтобы тот почувствовал уверенность. — Я вытащу нас отсюда, — произнёс он твёрдо. — Во что бы это мне ни обошлось. А если кто-то решит помешать, я сам им задницу надеру. Он ухмыльнулся, знакомая, чуть дерзкая усмешка, от которой у Билдера всегда появлялось ощущение, что вместе с этим человеком можно пережить что угодно. Билл коротко усмехнулся, выдав лёгкий смешок, и тоже крепче сжал руку Шеда. — Вот теперь я узнаю тебя, — сказал он тихо, едва заметно кивнув. Шед ответил лёгким кивком. Их руки оставались сцепленными, прежде чем они оба шагнули вперёд. Крылатый уверенно вёл их к выходу, шаг за шагом пробираясь через дым и жар. Его рука крепко держала Билдера. Хватка болезненная, но тот не вырывался. Черновики проектов прижатые к груди мешали бежать, но Билдермен не отпускал их ни на секунду. Шед тащил его вперёд с такой решимостью, будто только эта связь могла вытащить их обоих из горящего ада. Коридоры были мёртвы. Ни одного хакера, ни единого движения кроме колеблющегося от жара воздуха. Оба это заметили, но никто не проронил ни слова. Лишь обменялись быстрыми взглядами и продолжили идти. Штаб-квартира гремела над ними, стены скрипели, но здание ещё держалось, отказываясь окончательно поддаться огню. Они уже видели впереди аварийный выход. Шед крепче сжал пальцы Байлдера, ускоряя шаг. — Ещё чуть-чуть, — коротко бросил он, перекрикивая вой сирены. Они почти добежали, когда потолок впереди внезапно содрогнулся и обрушился. Завал рухнул прямо перед дверью, мгновенно перекрыв путь. Шед резко остановился, развернувшись, но не успел что-то сказать как с боковой стены раздался глухой звук и ослепляющий взрыв отбросил их в стороны. Билдер упал на спину, чертежи разлетелись по полу, но его тело осталось целым. Он успел лишь инстинктивно закрыться рукой, чувствуя, как ударная волна рвёт воздух. Их сцепленные руки разошлись в одно мгновение. Шедлетского швырнуло сильнее. Его ударило об стену, по спине прошёлся дождь из обломков. Осколки бетона и раскалённого металла врезались в плечо, в крылья. От резкого жара перья вспыхнули. Огонь прошёл по ним рывком, разрывая и обжигая плоть. Шед выдохнул сквозь зубы, не давая себе закричать, и попытался подняться, чувствуя, как с крыльев сыплются обугленные перья одно за другим. Запах палёного мяса смешался с гарью и пылью. Билдер, придя в себя, услышал этот запах раньше, чем увидел огонь на крыльях друга. Его сердце рванулось в горло. — Шед! — его голос сорвался на крик. — Чёрт, держись! Шед опёрся о стену, пытаясь подняться, но рука соскользнула по раскаленному бетону. Огонь жёг крылья, дым резал глаза, дыхание рвалось на короткие, болезненные глотки. Маска на лице Шеда ещё держалась, но внутренние фильтры уже трещали, пропуская горячий воздух. Каждый вдох звучал надсадно и хрипло. Пластик на краях начал плавиться, и Билдер понял что это вопрос минут. Он рванул Шедлетского прочь от ближайшего факела пламени, потянул на себя, пока огонь рвался со всех сторон, прожигая потолок. Шед почти не сопротивлялся, его голова безвольно моталась, тело становилось тяжелее с каждым рывком. Билдер чувствовал, как ослабевает хватка его пальцев, как дыхание становится прерывистым и редким. — Эй! Слышь, не смей! — голос Билдермена дрогнул. Он тряс его за плечи, бил по щекам ладонью. — Не вздумай отключаться, Шед, ты меня слышишь?! Ответа не было, только слабое движение головы и хрип сквозь маску. Крылья продолжали гореть. Перья, чернея, осыпались на пол, превращаясь в пепел ещё до того, как коснуться бетона. На виске кровь струилась тонкой линией, оставляя грязные пятна на расплавленной маске. Билдер сглотнул, чувствуя, как у него у самого начинает сбиваться дыхание. Огонь медленно окружал их, сжимая кольцо. Потолок трещал, куски бетона падали всё ближе. Дым резал глаза, заставляя их слезиться. Билдер хватал ртом воздух, но каждый вдох жёг лёгкие. Он в панике пытался найти хоть какой-то выход. Дверь, пролом, хоть узкую щель, но вокруг была только стена огня. — Чёрт… это я виноват… — он выдохнул почти шёпотом, прижимая друга к себе. — Если бы я пошёл с остальными… если бы не полез сюда… мы бы уже были с ними. Прости… прости меня, Шед… Он не знал, что делать дальше, и только держал его, чувствуя, как собственные руки дрожат от страха. И вдруг что-то холодное и липкое коснулось его щеки. Он замер. Окровавленная, обожжённая рука Шеда медленно поднялась, коснулась его лица, пальцы слегка сжали скулу. Шед едва приоткрыл глаза. В них уже не было прежней резкости, только усталость и тихая решимость. — Всё… хорошо, — прохрипел он сквозь сломанную маску. — Дыши… со мной. Голос был слабым, но в нём сквозила уверенность, заставившая Билдера хоть на мгновение забыть об огне. Они прижались друг к другу, будто цепляясь за последние крохи жизни. Билдер сжал его в объятиях так, что костяшки побелели, чувствуя жар, обжигающий кожу сквозь одежду. Шед горел, но он не отпускал. Горло свело, дыхание сбилось на рваные рыдания. Сердце Шеда било медленно, удар за ударом, и каждый звучал всё тише. Билдермен прижимал ухо к его груди и слышал, как ритм уходит, как исчезает звук, который был для него самым страшным и самым важным одновременно. — Нет… нет, прошу… держись… — хрипел он, слёзы текли по закопчённому лицу, капали на плечо Шеда. Тот всё слабее гладил его по спине, пальцы дрожали и обессиленно сползали вниз. Он уткнулся лицом ему в шею, прячась от раскалённого воздуха. Огонь захлёстывал помещение, пол покрывался огненными волнами вместе с цифровыми фрагментами вируса, которые сыпались, искрились и выжигали всё вокруг. Но Билдер не отстранялся. Пламя коснулось его куртки, ткань загорелась, жар вонзился в кожу, и всё равно, он только крепче вжимался в грудь друга. И вот дыхание Шеда сорвалось в последний раз. Его веки дрогнули и сомкнулись. Всё стихло, боль, крики, гул пламени. Ничего не осталось. Только чёрная пустота. … Тьма… нет, не тьма. Он дышит. Тяжело, но дышит. Шед рывком втянул воздух. Медленно, с усилием, открыл глаза. Его зрение поначалу расплылось, но через несколько секунд он понял, вокруг… тишина. Абсолютная. Билдер застыл, так и продолжая обнимать его. Слёзы застыли на его щеках, вытянутые в каплях, готовых сорваться, но они не двигаются. Его губы приоткрыты, будто он хотел что-то сказать, но звук так и не вырвался. Пламя остановилось, языки огня застыли в воздухе, словно нарисованные. Красные и жёлтые вспышки зависли в неподвижном танце. Даже искры замерли на полпути к полу. Цифровой код, обволакивающий стены, застыл в разрывах, ни один символ больше не дрогнул. Шед с трудом поднял голову, его грудь всё ещё горела болью, крылья опалённые и обугленные. Но он чувствовал, он жив. Он может дышать. — Что за… чёрт… — прохрипел он, обводя взглядом замерший мир. Всё застыло. Абсолютно всё. Как будто кто-то нажал на паузу в самой реальности. Шед дрожащей рукой снова потряс Билдера за плечо, но тот остался неподвижным, тело не реагировало, кожа холодная, как у восковой куклы. Ни малейшего движения. Даже дыхания не слышно. Капля пота скатилась по виску Шеда, он ощущал, как собственный пульс бьётся в висках, слишком громко для застывшей тишины. Стиснув зубы, он осторожно приподнялся, мягко отодвигая Билдера в сторону. Позвоночник отозвался резким хрустом, крылья болезненно дёрнулись, остатки обугленных перьев осыпались на пол, оставляя за собой едкий запах гари. Шед пошатнулся, удерживая равновесие, и поднял взгляд вперёд. В пламени, которое больше не шевелилось, мерцала смутная тень. Размытая фигура вырастала прямо из застывшего огня, словно сама его суть. Шед несколько раз моргнул, провёл ладонью по глазам, пытаясь сфокусироваться. Сердце больно толкнулось в грудь, когда очертания стали чётче. Перед ним стоял силуэт. Чёрный плащ, капюшон, скрывающий лицо. Но улыбку ничто не могло спрятать, широкая, неестественно растянутая, будто вырезанная в самой тьме. Из-под капюшона невозможно было разглядеть глаза, но Шед чувствовал взгляд, прожигающий его насквозь. Он знал эту улыбку. Слишком хорошо. — Теламон?.. — выдохнул Шед, его голос прозвучал в гулкой тишине слишком громко. Он резко потер глаза кулаками, глотая нервный смешок. — Чёрт… газы… это галлюцинация. Конечно… я уже сдох. Вот и вижу чушь, — пробормотал он, указывая пальцем в сторону фигуры, словно пытаясь убедить самого себя. Ответа не было. Никакого движения. Только застывшее пространство и тень, которая не спешила исчезать. Холод пробежал по позвоночнику. Маленькие крылья у висков дрогнули, выдавая страх. Теламон медленно наклонил голову набок. Улыбка не исчезла. Он продолжал смотреть прямо на Шеда, молча. Шед застыл, вжимая ногти в ладони, чувствуя, как их боль возвращает его в реальность. Темнота вокруг не дрогнула. Лишь фигура впереди наконец подала голос, короткий, низкий звук, похожий на усмешку или раздражённое хмыканье. Огонь, который до этого стоял мёртвой стеной, с резким шипением разошёлся в стороны, подчиняясь одному взмаху длинных когтей. Теламон сделал шаг вперёд, и пространство между ними сократилось. Шед машинально отступил, но ступни будто приросли к полу. — Ты… не настоящий, — выдавил Шед, дрожащим голосом стараясь придать словам твёрдость. — Тебя нет. Я тебя похоронил. Давно. Теламон остановился в шаге от него. Тень капюшона скрывала лицо, но улыбка стала глубже. Шед почувствовал, как горло пересохло. Он сглотнул и почти шёпотом повторил: — Тебя нет… Теламон чуть склонил голову, будто прислушиваясь к этим словам. Он молчал, долго. А затем прозвучал голос, тихий, но отчётливый, будто он говорил прямо в ухо: — Нет… я здесь. Всегда был. Шед замер, не понимая. — Что ты… несёшь? — Ты зовёшь это прошлым, — продолжил Теламон, шагнув ближе. — Но прошлое не умирает. Оно ждёт. Я не исчез. Я спал. Ты кормишь меня каждым страхом, каждой слабостью. — Чушь, — Шед попытался отвести взгляд, но не смог. — Я другой. Я изменился. — Изменился? — Теламон усмехнулся. — Ты просто закопал то, что тебе не нравится. Ты бежишь, но каждая твоя победа — это моя кровь. Каждое решение — мой след. Ты носишь меня в каждом дыхании, Шед. Шед покачал головой, чувствуя, как холод стягивает кожу под одеждой. — Нет. Я не такой, как ты. Я… я человек. Теламон сделал последний шаг, их лица разделяло лишь раскалённое дыхание. — Человек? — голос стал резче. — Ложь. Ты бог. Ты — я. И скоро ты вспомнишь, что значит быть собой. Шед отпрянул, чувствуя, как сердце ударяет в ребра. — Замолчи. — Тебе некуда бежать, — Теламон тихо рассмеялся, и в этом смехе не было радости. — Я — твоя тень. Ты можешь отрицать меня, но не можешь стереть. Шед сжал кулаки так сильно, что ногти впились в кожу, но слов не нашлось. Только гул крови в ушах и медленный, мерный голос Теламона: — Мы — одно. Всегда. И тут в висках будто взорвалась раскалённая сталь. Шед захрипел и сжал голову руками, но боль только усиливалась. Крылья дернулись и начали рваться из плоти, вырываясь сами, как будто их кто-то выдёргивал изнутри. Кровь брызнула на пол горячими толчками, расплёскиваясь по осколкам бетона. Он заорал, не крик, а рваный, звериный рев, пробивающийся через стиснутые зубы. Он рухнул на колени. Спина выгнулась дугой, мышцы сводило судорогами. Кости крыльев трещали и ломались, выдавливаясь наружу вместе с рваными клочьями плоти. Каждый обломок уходил с хрустом и влажным шлепком падал на залитый кровью пол. Шед задыхался, каждый вдох резал горло, маска бесполезно болталась на лице. — Довольно… — выдох сорвался в сиплый стон, но тело не слушалось. Теламон стоял впереди, искажаясь, словно сама реальность вокруг него начинала гнить. Огненные отблески дрожали, стены коридора медленно сдвигались, будто сжимая их в каменной клетке. Фигура потемнела до абсолютного черного, исчезли черты лица, исчезла улыбка. Только силуэт оставался целым. Высокий, неестественно вытянутый, с расплывающимися краями. На его голове выросла шляпа, та самая, древняя, чуждая, такого же черного оттенка. Шед дернулся, когда последний кусок крыльев оторвался вместе с костью, оставив за собой рваные, кровавые отверстия. Он заорал снова, но звук сорвался на глухой хрип. Голова раскалывалась, зрение плывло, слезы котились по щекам ручьями, пол качался под коленями. Тень приблизилась, присело на одно колено и в тишине раздался искаженный, холодный голос: — Твоя игра… только начинается. Слова врезались в сознание, и мир провалился во мрак. Шед успел лишь увидеть, как стены окончательно сомкнулись, и его собственная кровь окрасила последний свет.