Темнота

Маяк стоит на этом месте уже не первое столетие. Его обитатель знает наверняка. Флинс возвращается домой с очередного патрулирования. Он устал. Не физически, устал морально. Он слышит их каждый раз, когда протыкает своим копьём. Кто-то благодарит, кто-то стонет, кто-то молчит. Его одолевает одиночество. Он обрёк себя сам. Жалеет ли он? Возможно. Привычный остров встречает гнетущей тишиной. Призраки не вылезают из могил. Только ветер дует, забираясь в самую душу. Что-то не так. Он приближается к своему "дому". Разве можно называть домом башню с унылой кроватью, столом, двумя стульями и множеством книг, томившемся в подвале этого "замка". Кто тогда Кирилл? Принцесса, ожидающая своего принца-спасителя на белом коне? Под такое описание мог бы подойти прибывший из чужих краёв магистр. Да вот только конь у него не белый, и сам он не принц. И альв не принцесса. У него даже нет злого дракона, держащего бедняжку в заточении. Чудомирович не может отрицать, что в своем положении не отказался бы даже от самого страшного дракона. Одиночество душит. Заставляет переосмыслить всё, изменить взгляд на мир. Сегодня на маяке что-то точно не так. По железным пластинам шёл кровавый след. Он начинался от берега, поднимался по ступеням. Ратник напрягся, снимая с пояса фонарь. Фонарь, в котором он до сих пор носит осколки грешника. На удивление, путешественница была не права. От них всё ещё есть шлейф бездны, очень слабый, но есть. Видимо, она тогда поторопилась. Стоило бы ей сказать. Альв почему-то не хочет. От мыслей о том, что это когда-то было сердцем, даже такого, "живого" существа, становилось приятно на душе. И, тем более, это были красивые камни, с не менее красивой и трагичной историей. Такое грешно выбрасывать. Местный обитатель поднялся по ступеням. Чуть дальше за дверью растекалась лужица бордовой крови. Кто-то искал тут помощь? Кто бы? Он даже не врач, максимум на что способен - наложить повязку и оказать первую помощь уже погибшим. Хозяин проходит дальше. Примерно на уровне его головы огромный отпечаток руки. Конечно же, отпечаталась кровь, она успела подсохнуть, но некоторые капли продолжали свой путь вниз. Когтистая ручища, в полтора раза больше, чем его собственная. Он знает, кто приходил. Знает, но всё равно не верит, всё равно идёт проверять. За поворотом ничего странного не происходит. Более явная кровавая линия спускается вниз. На стене ещё несколько следов, под конец на полу появляется отпечаток ботинка. Сомнений быть не может. Там, куда уходит след, Флинс хранит осенью и зимой дрова, чтобы те не намокли. Сейчас в сарайчик страшно даже заглядывать. Приходится пересилить себя. Если он уйдёт прямо сейчас, то можно будет считать, сам заложил бомбу себе под фундамент. Желтоглазый медленно приближается к тёмному пространству, освещая его фонарём, в другой руке нервно сжимает копьё. Внутри он находит его. Лунный мститель скорчился на земле в подсобке, закрывая руками рану, из которой до сих пор сочилась алая жидкость. Он дышит, это заметно по болезненно вздымающейся грудной клетке. На первый взгляд грешник бледней, чем обычно. Он смотрит прямо на Кирилла. Его малиновый глаз неотрывно буравит душу, порождение бездны видит неясно, сквозь туман. Грешник не понимает кто перед ним. По-хорошему его нужно добить. Проткнуть копьём сначала то место, где должно быть сердце, а после и голову. Чтобы наверняка. Но сейчас великий, ужасный и могучий грешник, виновник множества смертей, похож на уличного кота, попавшегося хулиганам, одичавшего, полностью покинутого. – За что мне это всё... - Кирилл убирает копьё, вешает на пояс фонарь, теперь он безоружен, - Я ещё успею пожалеть. Он подбирается к каэнрийцу с опаской, сначала на пробу дотрагивается до крупной руки, ожидая атаки. Ничего не происходит. Лунный мститель только закрывает глаз, из его горла вырывается сдавленный стон. В моменте этот звук чуть не спугнул желтоглазого. Но нет. Хранитель кладбищенской тишины только дернулся от неожиданности и уставился на подбитого зверя. Всё ещё не понимая зачем делает это ради своего врага, ратник стал расстёгивать многочисленные застёжки на своем плаще, стягивая предмет одежды. Он остался в простой рубашке, расправил на земле шинель. Ну нет у него носилок, что тут поделаешь. Тяжёлая туша перебинтованного была перетянута на кусок ткани и выволочена за пределы подсобки. Темноволосый стоял, упираясь руками в колени. Теперь его нужно поднять к двери. Крехтя и пошатываясь, Чудомирович всё-таки заносит парня в дом, сразу опуская на пол и расчетливо запирая за собой дверь. Не хотелось бы, чтобы его заметили зверушки Лаумы в такой компании, она и так недолюбливает сторожа могил, слишком много чувствует, подозревает. Нужно будет забить все мышиные ходы покрепче. Сейчас он смотрит на периодически вздрагивающего обладателя розовых шрамов, или что он вообще прячет под этими бинтами? Взгляд падает на громоздкий плащ. Сколько он весит? Если избавиться от этой тряпки, дело пойдёт быстрее? Приложив некоторые усилия, хранитель маяка с трудом отделил Повелителя Дикой Охоты от накидки. Этот незанятный атрибут одежды весил как пол грешника, если вообще не удваивал его вес. Милая вещица была скинута на стул в подвале. Осталось перенести сюда хозяина утяжелителя. В этот раз Рери был намного легче, даже не возникало навязчивое желание шмякнуть его об лестницу по середине пути. Отныне белобрысый спокойно покоился на кровати, но не влезал целиком из-за громоздской обуви. – Ох и расплатишься ты со мной, - ведь и правда, сильнейший из ратников не нанимался в лакеи. Точно не его обязанность следить за распорядком дня "юного господина", не нанимался солдат и стягивать с него массивные ботинки, которые уже перепачкали всю постель. В принципе он нанимался только на должность ратника. Но легче отшутиться, чем признать проблему. – Что ж, синьор, подскажите, где болит? - он точно сходит с ума. То ли от одиночества, то ли от того, что решил положить тротил себе на кровать. Ответа однозначно не последует. Придется просто-напросто разматывать все бинты, тратить свои, ещё и перевязки в случае ухудшения делать. Сплошная морока. Может ещё не поздно выкинуть его на улицу..? Поздно. На полу стоит таз с холодной водой. Чистая тряпка, несколько пачек бинтов. Светоносец разматывает черные ленты на теле нежданного посетителя. Широкая грудь с малиновыми отметинами тяжело вздымается, напоминая о том, что дылда ещё не двинул кони. Эти розовые ромбики на его теле и правда завораживают. Выше всех идёт крохотная звездочка, ниже ещё одна, чуть крупнее, потом самая крупная. Обычно она скрыта под слоем бинтов, её совсем не видно. Метки мерцают в такт фантомного сердца. В такт тем самым осколкам, что лежали в фонаре. Пульсации очаровывают, манят Флинса, словно ночную бабочку на свет керосинового светильника. Он аккуратно ведёт пальцами по контуру этих фигур, исследует, как новый камень в своей коллекции. Парень замирает, когда из горла Рери вырывается сдавленный... всхлип? Кажется он забыл, что его пациент до сих пор истекает кровью. Вот по этому альв не пошёл врачевать. Иначе его "личное" кладбище пополнялось бы куда стремительней. До этого идеально-белая ткань была окрашена в красный. Сейчас же можно рассмотреть повреждение точнее. Били мечом, насмерть. Видимо, это проделки иномирки и её летающей подружки. Больше некому. Заливать рану водкой не рекомендуется, но раз сам кладбищенский сторож до этого не умирал от данного метода лечения, то и грешник перетерпит. Последним подвигом Кирилла было наложение повязки. Несколько раз он уже успел проклясть эти огромные буфера, кажется, что даже Лауму природа наградила меньше. Пришлось потратить три упаковки. И где он только так раскачался, или во всем виновато влияние бездны? Но не об этом. На тумбочке стоит кружка с отваром, нужно его напоить, иначе помрёт от обезвоживания. Страж порядка разматывал грязные бинты на лице. Развязывались они выборочно, что было неприятно. На шее ничего не осталось, было видно как переливаются малиновым небольшие трещинки, эти части себя он пока не нашёл. На лице поддалась только одна небольшая лента, закрывавшая рот. Никаких увечий там не было. А вот глаз у грешника, скорее всего, пока только один. Значит, в своё время тот выбрал вилку. Достойно уважения. Легонько приподнимая белобрысую голову, длинноволосый влил жидкость в рот пациента. Тот всё проглотил и даже не попытался ей подавиться. Жить будет. А вот к счастью или нет, это другой вопрос. На данный момент Кирилл ползал по полу и затыкал мышиные норки небольшими деревянными колышками. Вышло так, что этого добра в маяке навалом. Где-то начала отваливаться металлическая обшивка, где-то её изначально не было. Мужчина всё ещё сомневался в правильности своего решения. Спасибо ему грешник точно не скажет, повезёт, если не придушит, как только двигаться сможет. Альв всё ещё сомневался, отмывая кровь со стен и земли во избежание лишних вопросов. Сомневался, когда полоскал бинты одноглазого. Сомневался, когда сидел напротив него и тупо пялился на лежащего. Сомневался, когда ложился спать на полу рядом с кроватью, чтобы ночью можно было проверять самочувствие гостя. Сомневался, но даже не пытался причинить вред. Одиночество сделало его слишком мягким. Следующим утром пришла путешественница. Она застала светоносца в тот момент, когда он чистил свою шинель от грязи. Чудомирович участливо кивал, пока слушал о страшном Лунном Мстителе, который был ранен и сейчас должен окончательно озвереть. Маленькая беловолосая мушка пищала что-то о том, что негодяя нужно добить. Иногда Флинс поражался, зачем такому человеку как путешественница понадобилась эта мелочь? Наверное чтобы меньше разговаривать. Если смотреть с этой точки зрения, то Флинс хотел бы себе что-то подобное. Пообещав, что будет предельно осторожен, он проводил нарушителей спокойствия взглядом до тех пор, пока они не скрылись из виду. Конечно будет, куда же он денется. Он у себя дома от напряжения дышит через раз. Властелин Дикой Охоты так и не очнулся, но бездной от него несёт намного слабее. Видимо его тоже попытались очистить. Интересная сила у девочки, опасная. Но это тоже не его проблема. Ещё через час прилетел вестник Лаумы. Предупреждал о том же и приглашал в кураторий тайн, обсуждать сложившуюся ситуацию. Перед уходом в Нашгород, альв оставил записку для больного. Умеет ли он вообще читать? Ну, собственно, это уже не проблема Кирилла. У Кирилла вообще проблем быть не должно. Пристанище Нефер встретило его шумом голосов, собрались все. Роли уже распределили, ему придется патрулировать остров, оккупированный Фатуи. Как и всегда. Можно было сообщить в письменной форме. Эти жалкие попытки вернуть его в социум и правда умиляли. Ну пусть развлекаются, почему бы и нет. Закончив с надоедливыми разговорами, поиграв в добродушного чудака, ратник собрался уходить и наслаждаться одиночеством. Его планы были нарушены зачем-то увязавшейся за ним Голосом Лунного Гимна. Оно и понятно, значит все мышиные ходы он заделал на славу. По версии девушки, её просили помочь с чем-то у озера Голубого Янтаря, а она любезно желает составить отшельнику компанию. Он знает о её настороженном отношении. Даже считает это правильным. Лучше пусть его сторонятся, особенно когда светоносец вздумал держать на кровати ящик с гранатами. Мило поболтав на тему его коллекции, парочка разминулась. Он не подал виду, когда за ним последовали сразу несколько птиц. Совершил привычный обход, помахал копьём. Отправился на кладбище. Уже ближе к маяку от него отстали, хоть что-то радует. Нужно будет поставить миску с галетами снаружи. Раньше мышей он подкармливал внутри, легенду светоносец уже придумал, даже вскользь упомянул. "Недавно я стал замечать, что мыши грызут не только галеты, но и остальные припасы, пришлось заделать все их норы, я не настолько щедр." Звучит вполне в его стиле. К тому же правдоподобно. В подвале спокойно. Грешник до сих пор валяется на его месте. Ну ничего, нашёлся повод разобраться с отчётами. На удивление, жизнь становится намного приятнее, когда ты слышишь не только своё дыхание. В камине трещат дрова, слышно, как на улице идёт дождь, по бумаге шуршит перьевая ручка, заполняя очередной лист убористым почерком страдальца, тихо поскрипывает матрас. Происходящее доходит до сознания Флинса не сразу, он замирает. Взгляд ползёт в сторону кровати. Теперь Лунный мститель сидит и сверлит его хмурым взглядом. Ничего не происходит. Кирилла не пытаются ткнуть лицом в землю, не откручивают ему голову, он, в принципе, ещё целый. Раз пациент такой добрый, то можно немного понаглеть. – Добрый вечер, как спалось? - с виду спокойный, но внутри он уже готов залезть на стену, словно кошка, убегающая от стаи собак. – Какого чёрта я тут делаю? - голос сиплый, казалось, что он очень устал. Было непривычно видеть, как губы беловолосого двигаются, произнося слова. Коллекционер привык к неподвижным бинтам. – Не думаю, что мне стоило оставить тебя в сарае, - ратник, прикрыл глаза, изображая почтение, – Кстати, туда ты пришёл самостоятельно. Тишина накрыла обоих. Восставший из бездны активно пытался осознавать происходящее. Хозяин маяка продолжил писать отчеты, наблюдая за гостем через зеркало, не даром оно у него тут стоит, хоть какая-то польза будет. Грешник долго оглядывался, после сверлил взглядом Чудомировича, в итоге обнаружил, что на нём нет его привычных лоскутов. Нервно начал ощупывать раны, в итоге возвращаясь к наблюдению за альвом. – Даже не боишься? А если мне захочется свернуть твою хлипкую шею? - по его лицу растеклась хитрая улыбка. – Если бы тебе хотелось, то ты бы уже сделал. Может ты и ослаб, но не превратился в немощного. Я же прав? - перебинтованный закатил глаза и скорчил недовольную рожу, - Я польщён тем, что способен вызвать у тебя столь бурные эмоции парой фраз. Теперь на лице грешника красовалось недоумение и настороженность, единственный видящий глаз сузился, заметался по комнате. – Зеркало, - Флинс усмехнулся, пересекаясь взглядом с хмурым грешником. - Сколь долго Вы планируете задержаться на моем постоялом дворе? - не вопрос, призыв к действию. Воин и так позволил ему слишком многое. – Не переживай, совсем скоро я исчезну, - он всё ещё сверлил спину "спасителя" взглядом. - Почему не сдал меня своим? – А нужно? - наконец-то Кирилл оторвался от бумаг и повернулся к грешнику, - Могу организовать. – Ох, как заговорил. Всё, боюсь, боюсь! - подбитый зверь поднял руки в знак примирения. Но тут же снова схватился ими за кровать, тяжело пошатываясь. – Ложись и спи, - желтоглазый поднялся со своего места, зажигая свечу. Нужно добраться до выключателя. Всё-таки интересная эта система, электричество. - Я тоже пойду. Не выгонять же тебя под дождь. Ожидаемой колкости не последовало. Беловолосый пялился на обитателя маяка, словно на восьмое чудо света. – Боишься темноты? Или тебе нужно прочитать сказку на ночь? - возможно сегодня на кладбище станет на одного покойника больше. Грешник только отвёл взгляд в сторону. У Флинса начались галлюцинации, помутился рассудок от напряжения или это так пламя от свечи легло на щеки Рери, но, кажется, он покраснел. Хозяин маяка проморгался, потёр глаза, подвигал свечой. Нет, это не от света. Предмет, отгоняющий тьму, опустился на тумбочку, освобождая руки. Ему окончательно сорвало крышу, раз он решился войти в физический контакт с тем, кто при желании раздавит его, словно букашку. Сначала он снял с рук перчатки, откладывая их на тумбочку. Длинноволосый наклонился ближе к лицу перебинтованного, аккуратно подцепил часть волос, открывая обзор на лицо. Каэнриец дернулся, поворачиваясь на альва. Теперь сомнений не осталось. Даже немного смешно, по реакции можно подумать, что Чудомирович пристаёт не к существу, прожившему более пятисот лет, а к монашке прямо во время службы. – Какого чёрта ты творишь? - очень "грозный" и очень красный Властелин Дикой Охоты попытался подняться, но весьма безуспешно. Бедолага начал шататься, потеряв точку опоры. В попытке сохранить равновесие, когтистая лапа вцепилась в опешившего альва. Результат был ожидаем. Сейчас Кирилл нависал над Мумией. Одна рука упиралась в матрас рядом с белобрысой головой, вторая лежала на плече, чуть сжимая его. В воздухе повисло неловкое молчание. Оба парня таращились друг на друга. Краснел не только перебинтованный, но и темноволосый. Чёрт знает, что придёт в шальную голову. Первым начал двигаться Флинс, стараясь отстраниться. Он ещё не был настолько безрассуден, чтобы отдаться в лапы Бездны. – Останься, - Обладатель малиновых глаз прошептал это достаточно громко, чтобы альв замер, переводя взгляд на грешника, распластавшегося под ним на кровати, - Пожалуйста... Не похоже на то, что сейчас его скрутят и натянут на что-то, словно сову на глобус. Наверное, можно и попробовать, появится шанс спать не на жёстком полу. Он всегда может сбежать. Да и если наглеть в такой ситуации, то наглеть до конца. – А ты прыткий, всё ещё не можешь управиться со своим телом, а уже хочешь затащить меня в кровать, - темноволосый наклонился к лицу парня, - Считай, у тебя получилось. Была не была. Если его что-то не устраивает, то руки и ноги ещё не отсохли, отпор дать сможет. И, тем более, он сам попросил, нужно было говорить конкретнее. Тем более, он не станет отрицать привлекательность обладателя малиновых отметин. Руки светоносца начали своё путешествие по податливому телу. Одна поднимается вверх по перебинтованной спине, вырисовывая неведомые узоры, вторая заползает в волосы, немного тянет, накручивая пепельные локоны на пальцы, альв делает это достаточно нежно, чтобы не причинять боль. Грешник оплетает его тело руками, боясь, что он сейчас уйдет, ёрзает, тихо вздыхая от удовольствия. Вот как чудесно совпали их желания, никакого сопротивления, только максимально явное согласие. – Расслабься, - Флинс шепчет, легко прикусывая ухо, опаляя шею своим дыханием, – Я не сбегу. Рери дрожит от давно забытых ощущений. Пять сотен лет одиночества сказались на нем слишком сильно. Сейчас он чувствует только руки светоносца, его раскаленное дыхание, слышит только его голос. Для него этот мужчина не первый встречный, под которого он пожелал запрыгнуть. Это куда более личное. Каэнриец всегда слышал, что происходит рядом с его сердцем, знал, кто носится с его осколком. Даже несколько раз удавалось посмотреть на этого охранника. Теперь это личное. И теперь он подчиняется, легонько придерживаясь за плечо ратника начинает расстёгивать его рубашку. Создание бездны утыкается в чужие ключицы, вдыхает его запах, слушает сбивчивое дыхание, размеренное биение сердца, выгибается под напором ловких рук. – Назови моё имя, - он прижимает желтоглазого ближе, он хочет слышать то, что уже сам начал забывать, - Кирилл, пожалуйста. На мгновение всё прекращается, но тут же к нему приближается бледное лицо, они встречаются глазами. Этот взгляд немного покрасневших глаз тяжело выдержать даже ему, но он смотрит в ответ, проваливаясь в бездну. Мужчина наклоняется ближе. – Рери... - Чудомирович шепчет прямо в потрескавшиеся губы, накрывает их своими, соединяясь в мокром поцелуе. Уроженец Каэнрии не сопротивляется. Впервые за многие годы он чувствует не боль или холод бездны. Это самый настоящий поцелуй, медленный, глубокий, нежный. Самое главное, что целуют его. Руки цепляются за плечи, не позволяя длинноволосому отстраниться. Они прерываются, только чтобы начать всё сначала. Обладатель малиновых глаз, не стесняясь, стонет в губы мужчины, вытворяющего с ним такие вещи. Длинные пальцы альва гладят его живот, спускаются к бедрам, останавливаясь на поясе штанов. Копейщик поднимается, с удовлетворением смотрит на свою работу. Сейчас под ним лежит один из сильнейших этого мира. Податливый, мягкий, готовый к самому интересному. Сначала он раздевается сам, после стягивает остатки одежды с Грешника. Теперь ему открывается вид на вновь покрасневшего парня и его полностью стоящий член. – Рери, а ведь я даже не начал, - Флинсу нравится смотреть на то, как лежащий под ним "человек" заливается краской, пытается скрыться от его взгляда, спрятать смущение. Он нашёл его слабость. Имя. - Что же будет с тобой дальше? – Умолкни! - последняя попытка сохранить своё достоинство с треском проваливается. Он поворачивает голову в бок. - Просто продолжай. Кирилла не нужно просить дважды. Он опускается к открытой шее Повелителя Дикой Охоты. Сначала целует, после оставляет засос, легонько кусает и сразу облизывает. До его ушей долетает симфония, состоящая сплошь из стонов беловолосого. Он спускается ниже, покрывая бледную кожу отметинами. Руки исследуют оставшуюся часть каэнрийца. Тот хватался за спину, легонько царапая её коготками. Лунный Мститель тычется носом в макушку Флинса, жадно вдыхая аромат его волос. Такая неправильная и в то же время приятная близость заставляет кровь закипать. Желтоглазый решил провести эксперимент, укусить чуть сильнее, чем делал это раньше. Он жадно впился в основание шеи, ощущая на языке лёгкий привкус крови. В следующий миг альв замер. Мгновение, в которое из горла Рери вырвался настолько развратный стон, светоносец запомнит на всю жизнь. Грудь Грешника тяжело вздымалась, на глазу выступили слезы, руки обвили чужую шею, ноги легонько подрагивали. На животе появились белые брызги, пенис всё ещё стоял, только теперь на кончике красовалась крупная капля. Стоит ли говорить о том, что не такого ожидал светоносец? И это страшный убийца, не потерпевший и десяти минут под слабым напором Норд-краевца? – Я польщён, - темноволосый склонился к лицу приходящего в себя парня, нежно целуя в щеку, - это самый красноречивый комплимент из всех, которые мне когда-либо делали. – Подлец... с самого начала задумал это. – Осознание накрывало волной, принося с собой стыд. Голос тихий, почти обиженный, хотя в этом случае стоит обижаться только на себя, - Чёрт... Ты сводишь меня с ума. – Ну что ты, я о таком даже и мечтать не мог, - ратник позволяет себе пару смешков. – Только не останавливайся... - теперь он смотрит прямо в глаза, готовый к любому продолжению, хоть и до сих пор лежит с дрожащими коленями. Из под его головы выскользнула подушка. Пара мощных рук перевернули ослабшее тело на живот, подкладывая эту самую подушку под бедра. От смущения Рери ткнулся лицом в матрас. Он докатился до того, что совсем скоро отдастся в руки альва. Хотя он уже отдался, не стоит себя успокаивать, сдался он сразу, даже не попытался отстоять себя. Две ладони ненадолго легли на ягодицы перебинтованного. За спиной что-то щелкнуло, начало хлюпать. Скорее всего смазка. На кой чёрт вообще одинокому мужику такое? Чем этот гад занимается, когда остаётся один? Нет. Это не его проблема. Сейчас его проблема сзади. К сжавшемуся колечку мышц прислоняются два пальца, покрытые холодным гелем. Чудомирович откровенно наслаждается мольбами пепельноволосого, смотрит, как он пытается насадиться на него. Вторая рука, придерживает Грешника от поспешных действий. Пальцы проникают быстро, но безболезненно. Нижний вскрикивает – громко, почти плачуще. Вот этого сторожу и не хватало в звенящий тишине. Позвоночник выгибается, воздух разрезает громкий стон Мстителя. Он начинает стесняться сам себя, пытается зажать рот руками, сегодня произошло слишком многое. Голова идёт кругом, если он ничего не сделает, то это будет конец. Над ухом раздается недовольное фырканье. В одно мгновение руки заводят за спину, сжимая, не позволяя ими пошевелить. Около лица раздается шепот. – Так не пойдет, - чужие губы касаются шеи, - мне бы хотелось слышать твой сладкий голос. Пальцы начинают своё движение внутри, Рери тает под их напором, больше не думает о том, какие издаёт звуки, кого зовёт. Этот придурок обращается с ним как с хрупкой девчонкой. Хотя это к лучшему. Будь альв грубее, то от порождения бездны буквально бы осталось только мокрое место. По телу бегают мурашки, эрекция трётся о грубую ткань подушки. Когда добавился третий палец, к стонам присоединились мольбы и всхлипы. Флинс только хитро улыбался, глядя на то, как под его руками тает сильный и независимый "человек". Движения становились глубже, быстрее, голова шла кругом, ноги подкашивались под бешеным напором. Последней каплей стало попадание по заветной точке. В этот раз Рери перепачкал подушку, позорно выстонав имя своего истязателя. Тело ослабло, сам он перестал сопротивляться, только крупно вздрагивал, отдаваясь оргазму. – Умница, я думаю теперь ты готов. - его снова перевернули, как безвольную куклу, притягивая ближе. Ноги оказались широко расставлены, делая его ещё более уязвимым, теплые руки провели вдоль всего тела, вызывая измученный стон. Когтистые лапы сжали помятые простыни, когда к нему прижались чем-то намного крупнее, чем пальцы. Перед глазами возникло довольное лицо хитреца, сумевшего выбить из Повелителя Дикой Охоты всё самоуважение и сдержанность. Этот альв сожрал его волю, превратив в послушную игрушку. Самое страшное заключалось в том, что Грешнику нравилось. В его рот проник чужой язык, в попытке отвлечь от того, что происходит снизу, даже не встречая сопротивления. Флинс вошёл сразу на половину, выбив из горла сдавленный вой. Желтоглазый замер, стал слизывать слезы, начавшие стекать по щеке, целовал губы, шею, ключицы. Одна из рук поглаживала небольшой бугорок, появившийся на плоском животе Рери. Он подставлялся под все ласки, растворяясь в шквале эмоций. Было трудно представить, что начнется потом. Слабый кивок ознаменовал старт нового раунда. Поначалу ритм был до ужаса медленный. Светоносец жалел своего гостя, желая сохранить беднягу в сознании. Но и его терпение не бесконечно. Амплитуда толчков увеличивалась, заставляя обладателя малиновых меток умолять своего истязателя быть хоть немного грубее. Это была односторонняя игра, в которой главенствовал не Грешник. Ему была отведена роль послушного мальчика, получающего награду или наказание в зависимости от своего поведения. Слезы удовольствия удушливо подступали к горлу, во рту пересохло, казалось , что сейчас он задохнется, сгинет под напором Кирилла. Сейчас Чудомирович занимался грудью обладателя пепельных локонов. В надежде зацепиться хоть за что-то взглядом, дабы оттянуть момент разрядки, каэнриец поворачивает голову на бок. Дыхание перехватывает. Прямо напротив кровати стоит широкое зеркало, в котором отражается столь развратный процесс. Краска вновь подступает к лицу Повелителя Дикой Охоты. Поначалу один из пяти грешников не узнаёт себя. Весь покрасневший, растрёпанный, покрытый засосами, с брызгами спермы на животе. Он смотрит на то, как его трахают, и не может отвести взгляд. От этого ощущения становятся острее, из члена начинается сочиться предэякулят. В отражении он пересекается взглядом с демонстративно облизывающимся Флинсом. Теперь покраснели ещё и уши. Альв входит на всю длину, задевая простату. Тело под ним выгибается дугой, руки хватают воздух ища опору. – Кирилл..! - грешник уже не умоляет, он полностью отдается процессу, скрещивает ноги за его спиной, прижимается грудью, желая максимум телесного контакта. Он стонет настолько громко, что на улице точно слышно. Флинс звереет. Он ускоряется, почти полностью выскальзывая из теплого нутра, после насаживая желанное тело до упора. Светоносец упивается неразборчивым скулежом каэнрийца. Ему безумно нравится как беловолосый стонет ему в ухо. Ещё недолго, и он приблизится к финалу. От этого он начинает входить в податливого парня под определенным углом, вызывая новую волну всхлипов и дрожи. Первым кончает Рери, отметины на его груди вспыхивают ярким светом, он крупно вздрагивает, сжимая член ратника внутри, изливается, пачкая их животы. Его тело становится ещё чувствительней после оргазма. Теперь он только скулит, повторяя имя желтоглазого. Альва не хватает на долго. Он входит до упора, кончает внутрь, довольно мурча и прикусывая бледную кожу своей жертвы. Всё успокаивается. На сегодня с них хватит. – Кирилл, ты... - договорить обладателю малиновых глаз не суждено, его нагло затыкают поцелуем, он длится до тех пор, пока в лёгких обоих не заканчивается воздух, - ...ты невыносим. – Но тебе это нравится, признай, - ухмыляясь хранитель кладбища выходит из грешника, оставляя после себя непривычную пустоту. Ответом служит нечленораздельное бормотание, с которым на грудь Кирилла ложится голова Рери. Пожалуй, сегодня они могут переночевать на одной кровати. А может быть не только сегодня.