Зимняя ночь.

Мужчина ещё пару минут постоял у двери, будто чего-то ждал, а потом всё-таки ушёл. Кристина шумно выдохнула, но тут же услышала осторожный стук. — Он ушёл. Можешь расслабиться, — тихо сказала Лиза из-за двери. Крис приоткрыла её, встретилась с глазами соседки и, не зная, что сказать, просто прошептала «спасибо». Лиза молча кивнула и ушла к себе, будто ничего не произошло. Кристина ещё долго стояла в коридоре, взглядом вцепившись в чужую дверь. Что-то внутри неё неприятно ёкало. Она не понимала, почему так. Закрывшись у себя, она провернула замок и почти уткнулась лбом в холодную дверь. --- Следующее утро стало для Лизы самым ужасным. Она уже сидела на первом уроке, пытаясь записывать слова учителя, когда телефон завибрировал. Незнакомый номер. Одно короткое сообщение — и мир рухнул. Бабушка в больнице. Она вошла в класс к классному руководителю с пустым взглядом и дрожащими руками. Слова застревали в горле, но ей всё же удалось объяснить, что произошло. Учительница кивнула и отпустила её. Лиза, схватив вещи, почти бегом сорвалась в сторону больницы. В палате, за прозрачным стеклом, Лидия Михайловна лежала в трубках, будто уже наполовину ушедшая в другой мир. Лиза прижалась лбом к стеклу, слёзы душили. — Доктор… что с ней? Почему она в таком состоянии? — голос дрожал. Мужчина врач тяжело выдохнул, словно собирался с силами. — У неё рак. Вы знали? Мир перестал существовать. Слова врача будто били по вискам. — Елизавета, вы меня слышите? Она моргнула, но не сразу поняла, что говорит. — Что?.. Простите… — У вашей бабушки рак лёгких. Четвёртая стадия. Здесь уже… ничего не поможет. — Он сжал губы. — Мои вам соболезнования. Слёзы сами хлынули из глаз. Лиза упала на стул и разрыдалась так, как не плакала никогда. Врач присел рядом, осторожно положил руку ей на плечо, но Лиза мотала головой, не желая слышать этих слов. Домой она дошла как в тумане. Не помнила, как открывала двери подъезда, как поднималась по лестнице. На подоконнике сидела Кристина. Лиза прошла мимо, даже не глядя. — Тебя чё, здороваться не учили? — язвительно бросила та. Ни слова в ответ. Только дрожащие пальцы, судорожно пытавшиеся попасть ключом в замочную скважину. Кристину это взбесило. Она подошла, резко прижала Лизу к стене и ударила в живот. — Ты чё, дохуя на себя берёшь? Такая важная, пизда бумажная. Глаза Лизы наполнились слезами. Мир плыл, дыхание сбивалось. — Пожалуйста… хватит… — прошептала она. Но Кристина не остановилась. Злость и огонь в её взгляде разжигали руки сильнее, удары сыпались один за другим. Лиза умоляла, но та не слышала. Только когда ладони Кристины оказались в крови, она остановилась. — Высокомерная сука ты, Индиго. — Она плюнула на пол рядом и ушла к себе. Лиза еле-еле поднялась и вошла в квартиру. Там, в гостиной, мать разговаривала с каким-то мужчиной по телефону, хрипло смеясь, явно пьяная. Лиза прошла в комнату и упала на кровать. Всё тело горело от боли, кожа была в синяках, руки и ноги — в ссадинах, лицо испачкано. — Как же меня всё заебало… — прошептала она, закрывая глаза. — Бабушка в больнице… Захарова бьёт… мать бухает… За что мне всё это?.. Слёзы снова потекли, но беззвучно. Она просто смотрела в потолок и плакала, будто внутри не осталось сил даже на крик. --- На следующий день в школу Лиза не пошла. Она написала Виолетте, рассказала о бабушке. Та не оставила её одну — сорвалась в больницу и поддерживала Лизу каждое мгновение. Мать, как обычно, ничего не заметила. Для неё бабушка будто и не существовала. Попытки поговорить с матерью заканчивались одинаково: вонь алкоголя, мутный взгляд и равнодушие. В один из дней Лиза снова пришла в больницу. Врач встретил её в коридоре и неожиданно сказал то, что зажгло в ней искру надежды. — Есть вариант. Ей могут сделать пересадку лёгких. Но операция очень дорогая. Двести пятьдесят тысяч долларов. Лиза побледнела. Сумма прозвучала как приговор. — Я найду деньги, — сказала она. Врач нахмурился. — Ты подросток. Как ты это сделаешь? Лиза сжала кулаки. — Я сказала: я найду. Сколько у меня времени? Он тяжело выдохнул. — Два месяца. Лиза кивнула. — Хорошо. Два месяца. Я вам обещаю.