As a nun

Невероятный, неповторимый, непревзойденный... Великий Король Ада – сам Его адское Величество Падший Ангел Люцифер! Был в бешенстве от этого ничтожного мизерного, в его глазах, грешника. Который, в свою очередь, ощущая фибры ненависти к себе, лишь скалился садистски. В конечном счете Люцифер решил его наказать. И, о, сколь мстительным и расчетливым было это наказание, включая во внимание личное содействие в этой идее рогатого ублюдка, и саму политику их Отеля, что так вдохновляла и радовала его любимую дочурку! Нарядить раздражающего Радио-демона в монашку было одновременно самой восхитительной по своей мстительной удовлетворительности, и самой провальной идеей из всех, что приходили на ум Королю Ада за последние тоскливые десятки лет. Конечно, наблюдать трескающуюся, расходящуюся помехами и вуду-знаками клыкастую улыбку было как раз тем, чего добивался Люцифер, и откровенно этим наслаждался, но в то же время его накрыло открытием неожиданного удовольствия от такого вида Аластора, того же Радио-демона, то бишь простого грешника. Было нечто невинное, но именно с тем неописуемо порочное в том, как выглядел демон в женской рясе, с этим очаровательным куколем на зачесанной голове. Зрелище поистине возбуждающее. Не будем лукавить, Люциферу в своей манере нравилось это соперничество в погоне за умасливанием Чарли, он всегда любил вызовы, а еще был слишком тщеславен, прародитель гордыни, так-то. И бывали моменты, когда азарт захлестывал адреналин, и возбуждение захватывало на эмоциях, но он никогда не относил это к вожделению или похоти. Тем более к простому грешнику. Однако ж, по-видимому, если возвращаться к истории, он и правда падок на грешные души... Где-то уже к концу дня, когда в Отеле не осталось особых дел, и не было нужды мельтешить работникам тут и там, Люцифер был весь изведен. Это странное чувство, - это вожделение, грызло, чесало, ныло где-то под ложечкой, горло сдирало, а мышцы бедер сводило судорогой. Люцифер был накален. Он только что препирался в очередной раз с недовольным оленьим демоном, чья улыбка резала своим оскалом, и в очередной раз за сегодня его накрыло возбуждение, только вот уже не из-за азарта или адреналина, а как раз от того самого демона. То, как зло и режуще смотрел на него красными глазами Радио-демон, с высоты своего роста, с зачесанными под куколь волосами, нависнув грозным "праведным" монашеским гневом... Признаться честно, это заставляло породителя гордыни тихо начать скулить. Что же на него так влияло? Некогда ангельская природа, преклоненная божьему велению? Трепетная любовь к грешникам? Мазохизм? Люцифер не имел понятия. Взгляд Аластора стал слегка озадачено-снисходительным, не воспринимающим настолько уж всерьез Властителя Ада. Он с любопытством глядел на резкое усмирение сопернического пыла. Было в нем что-то чарующее... - Может быть, ты хочешь переспать? Люцифер не знал, кто это сказал - его язык, его мозг, или его изнывающее от отсутствия ласк тело. Удивленно вздернутые брови грешника его ничуть не смутили. Кто же не захочет переспать с Королем Ада? - Ха! Нет. Ответ поразил его куда больше, чем могло быть. Ему, Королю, Падшему Ангелу, и так далее по списку, самому Люциферу отказали? Да быть того не может. Наверняка это очередная издевка соперника над ним, вечно тыкающего его в слабые места. - Ты отказываешься? - с сомнением переспросил он. - Меня это не интересует, Ваше Величество. И, возможно, в первые секунды это и не было издевкой, поскольку Аластор в действительности не ожидал подобного поворота событий, но теперь отчетливо она прослеживалась, откровенно насмехалась. Люцифер проглотил свою уязвленную гордость, покуда другой порок им сейчас руководил, и решил не сдаваться, или хотя бы узнать причину. - Грешник, не желающий заниматься сексом? - Не все здесь подобны друг другу, Вам ли не знать. - Значит, похоть не твой порок? - И не был. А вот это интересно... Грешник-монашка. Во всех смыслях. - То есть ты девственник? И никогда не трахался? - повелся Люцифер, переходя на новую тему для издевательств. - Вы находите смешным обет безбрачия, нарядив меня в этот нелепый образ? - О, а тебя это так задевает? Боишься, что я хочу тебя совратить, и склонить к греху набожную душеньку? - Сколько в Ваших словах сквернословий, - Аластор скривился, растягивая уголки губ в острой улыбке. Люцифер отчетливо ощущал возбуждение все сильнее по мере продолжения нового животрепещущего спора, и отчетливо оно же выражалось для чужих глаз, опасно сощурившихся. В воздухе расходился тяжелый запах порочности и похоти, и, кажется, этот запах приходился Радио-демону по вкусу. Необычное чувство власти, сладкий вкус возбуждающего запаха, оседающего на языке, проникали в сознание Аластора, заставляя его лицо искажаться явственно. Незнакомая тяжесть скапливалась внизу живота, и похотливый взгляд Падшего Ангела подстегивал, будоражил. - Может, все-таки, передумаешь..? - хоть Люцифер и король демонов, но не лишен манер, и станет настаивать только с согласия другой стороны. Задержка в ответе заставила пораженно задуматься самого Аластора. Почему он сразу не сказал «нет»? Почему в этот раз ему стало интересно? Но такое томление, буйство эмоций, и темная жажда преобладать над самим Властелином Ада, бывшим верховным Ангелом, видоизменились в желание обладать им. Нависнуть, коснуться, вкусить. - Я не имею понятия, что это значит. Подобная честность так идеально сошлась с благоверным образом демона, что сердце Люцифера ухнуло куда-то в пах. - Я тебе покажу, - протянул он медовым голосом, которым и соблазняют всяких монашек, и по щелчку ангельских пальцев они переместились из общественного зала в личную башню Люцифера. Они сразу рухнули на массивное кресло Короля Ада, так честолюбиво расположенное перед не менее кичливым письменным столом. Люцифер толкнул демона, усаживая задницей в рясе на мягкую обивку, а сам взобрался сверху, расставив колени по бокам от жилистых бедер, обтянутых плотной тканью, очертившей их. Люцифер бесконечно возбуждался от этого простого наряда, так идеально прилегающего к худому и высокому, статному телу Радио-демона. Как же он чертовски хорош. Однако соучастия в такой ситуации и чувствах не было никакой. Аластор оперся руками о дубовые подлокотники, и с педантичной любознательностью смотрел на миниатюрного Короля Ада на своих коленях, молча наблюдая за действиями. Люцифер даже немного стушевался. - Ох, Дорогой олененок*. Ты и правда не знаешь, что делать, - мельком посочувствовал он, его раздвоенный язык прошелся по губам, чье движение ненамеренно проследили, и он уверенно подался вперед, как в омут с головой, раз обещал показать и ему ответили согласием. Соприкосновение тонких горячих губ ощущалось необычно, тепло, и влажно, потому что юркий язычок проскользнул сквозь неплотно сжатые губы грешника. Аластор с минуту ничего не ощущал, но затем Люцифер намеренно оплел его язык и потянул в свой рот, цапнул себя же его острыми клыками, пуская кровь, и... Ангельская кровь на языке - сладчайшая закуска, понял Аластор. Странно, что он не решил попробовать ее еще после истребления, но ему брезгливость не позволила, наверное. Он все-таки гурман, а не безмозглый зверь. Однако сейчас ему совершенно безвозмездно и добровольно предложили эту кровь, и сам Падший Ангел, и его голову полностью затопило. Он дернул руками тонкую талию, резко сильно сжимая, впиваясь когтями, вспарывая идеальную королевскую накидку, на что ему жалобно простонали в рот, и с силой насадил туда, где неудобная ряса топорщилась в паху. Ненормальное голодное вылизывание его рта после собственной крови начинало уже приносить дискомфорт, было слишком влажно, душно и горячо, и Аластор отодвинулся, откидываясь на высокую спинку головой, и глядел теперь мутными глазами, разделившими похотливый взгляд напротив. - Какой Вы грязный, - выплюнул он без доли издевки, возбужденно и пошло, а может и не пошло, но именно так это подействовало на Люцифера. - Тогда накажите меня, Сестра, - откровенно простонал Люцифер, развратно, грязно, и Аластор вперемешку с ненавистью к этому наказанию (кто кого теперь наказывает?) впился в его губы вновь, полностью игнорируя задушенность. Он безудержно рвал королевские одежды, роняя ошметки вокруг кресла на пол, пока не добрался до белоснежной сладкой кожи, которая полностью его привлекла своим видом и вкусом, что до сих пор терпко оседал на языке. Он тут же вцепился зубами в тонкую шею, открытое плечо, покусывая до крови и всасывая ее жадно, голодно и с утробным рычанием. Люцифер откидывался и захлебывался в стонах, с отчаянной жаждой хватался за пушистый загривок, спрятанный под платком, стягивая его немного набекрень, испытывая откровенный кайф от малейших этих действий и их развратности. Он сильно давил бедрами и двигал задницей по бугру аккурат под ягодицами, втираясь-втираясь-втираясь... Аластор снова откинулся, отодвинулся от него и смотрел ашалелым, бешеным взглядом, действительно будто зверь в прыжке от добычи. Люцифер держал его за затылок и его вело от этого выражения, от этих реакций, доселе невиданных и неиспытанных, а потому новых и необычных для оленьего демона. Он хотел заставить того кончать с его именем на устах с каплями его золотой крови. - Ты хочешь этого, ведь так? - вкрадчиво, заведенно узнал у него Люцифер, и следом прямолинейно выразил: - Хочешь вставить в меня свой большой олений член, не так ли? Глаза Аластора расширились от этих вульгарных слов, почернели, улыбка разрывалась на швы и из нее исходило натужное шипение. Король Ада только сильнее задвигался на его бедрах, усугубляя положение. - Хочешь трахнуть меня, скажи мне? - Люцифер совращал, умело и сладко, ощущая как пульсирует и тянет между ног от крепко прижатого сквозь одежды члена, а демонов взгляд становится все беспощаднее. - Да. Люцифер не спрашивал дважды, тут же стянул с себя, сколько смог, белоснежные штаны, кое-где порванные красными когтями и совершенно непригодные уже, и задрал юбку рясы, под которой красовались такие же черные подтяжки с чулками, и никакого белья. Ладно, возможно, Люцифер и правда очень любил грешников. Он взял в свою нежную руку длинный олений ствол, погладил, размазывая влагу с кончика, легкой капелькой магии делая ее чуть больше для комфорта, и стал надрачивать, подводя к своей промежности. Аластор выглядел таким же сдержанным, лишь слегка разворошенным, со скатившимся набок куколем, но самое главное - его взгляд. Почерневший, безумный взгляд с нетерпеливой голодной улыбкой... Люцифер не мог больше ждать. Ему не нужно было подготовки, он же, черт подери (и сейчас начнет драть), самое могущественное существо в этом Богом забытом аду. Поэтому он насадился сразу, дав себе несколько секунд эйфории от невозможно приятного растягивающего чувства, а затем начал двигаться. В его тонкие бледные ноги с силой, до крови впивались длинные острые когти, вспарывали кожу, добавляя остроты испытываемым ощущениям одновременно с голодной пастью, кусающей и испивающей его. Люцифер забыл обо всем на свете, кроме этого грешника в образе монашки, так остервенело трахающего его, поддавшись соблазну Падшего Ангела. Он двигался больше сам, ведя за собой неумелого в плотских утехах оленьего демона, но какая разница... Люциферу было очень, очень, очень хорошо. От того, как безумно скакал на его члене Король Ада, словно объезжал скакуна, выбросило Аластора из сознания, и вернуло вместе с мощной волной эйфории, омывшей его тело горячей лавой, и выстрелившей где-то внизу, прямо внутрь безостановочно ездящей на нем задницы. Он так сильно, жадно и безудержно пускал ангельскую кровь и пил ее, словно хотел досуха испить Люцифера, и в отместку отдал свое обильное, горячее семя. Люцифер забился, не останавливаясь после оргазма оленя, пока тот продолжал изливаться в него и не останавливал сам, и сжал рукой свой член над самым кончиком, чтобы не выстрелить спермой прямо на чистую одежду служительниц. Влага потекла у него сквозь пальцы, пачкая только подолы юбки, но он мог позаботиться об этом позже. Откинувши голову назад, с закрытыми глазами, в которых мелькали круги, Люцифер сидел и не двигался, пока не почувствовал на руке на своем члене касание. Он с тяжестью открыл глаза и поднял голову, чтобы увидеть, как прославленный нетактильный и брезгливый демон во всем Аду вылизывает его семя со своих пальцев. - Какой Вы сладкий, - облизываясь длинным языком, который привлек его внимание отдельно, улыбался сытно и предвкушающе Радио-демон. Люцифер сглотнул. Грешник определенно не был как монашка.