Раскаяние
6 декабря 2025 г., 11:31
Особняк Бонни Миллер был пуст. Не просто необитаем — вымерщвленно пуст. Пыль лежала ровным саваном на мебели, и воздух стоял неподвижный, словно в гробнице. Мит-Первоначальная осторожно ступала по паркету, её шаги отдавались гулким эхом в абсолютной тишине.
— Леди Миллер? — её голос, обычно твёрдый, звучал приглушённо и неуверенно. Она боялась. Боялась этого места, но ещё больше — того, что её не услышат. — У меня для вас… предложение.
Ответа не было. Только её собственное дыхание. Она медленно прошла в гостиную. Её взгляд упал на огромный портрет над камином — ту самую Бонни, холодную и прекрасную, с бездонными глазами.
И в этот момент она почувствовало нечто. Лёгкий, почти неосязаемый толчок в спину, будто её ткнули пальцем, сделанным из инея и тьмы.
Мит застыла, а затем медленно, очень медленно обернулась.
Призрак стоял прямо за ней. Так близко, что Мит могла разглядеть каждый завиток тумана, из которого состояло её платье. Её лицо было искажено не гневом, а скорее… скучающим презрением.
— А заявляться вот так, без приглашения… это некрасиво, — проскрипел голос, идущий будто из самого пола.
Мит сглотнула ком страха в горле.
—Я по делу, Леди Миллер.
Пустые глазницы призрака сузились.
—Что за дело?
— Вы же были знакомы… с Манией Топпан?
Эффект был мгновенным. Бесстрастная маска на лице Бонни дрогнула. Её глаза округлились от искреннего, неподдельного удивления.
— Да… мы неплохо общались в молодости… — её голос смягчился, в нём появились далёкие, призрачные нотки ностальгии.
— Вы хорошо были знакомы? — настаивала Мит, чувствуя, как клубятся в воздухе.
— Очень. Мы были подругами, — Бонни оторвала взгляд от Мит, уставившись в пустоту, словно видя в ней прошлое. — Не понимаю, к чему ты клонишь, дитя.
Мит сделала шаг вперёд. Это был самый рискованный шаг в её жизни.
—Хотите навестить свою подругу?
Уголок губ Бонни дрогнул и медленно пополз вверх, озаряя её бледное лицо широкой, неестественной улыбкой. В этой улыбке не было ни дружелюбия, ни радости. Только бездонная, леденящая душу жажда.
— Да… — протяжно прошипела она.
— У меня есть её личный дневник. С её адресом, — Мит вытянула руку с потрёпанной тетрадью. — Могу дать. Я лишь прошу об одной услуге. Уничтожьте Безымянного.
Улыбка на лице Бонни исчезла так же быстро, как и появилась. Она сделала скользящее движение и оказалась вплотную к Мит. От неё пахло остывшей золой и старыми слезами.
— Что же он сделал? — её шёпот был полон смертельно опасного любопытства.
— Он убил… мою дочь, — голос Мит надломился, выдав всю боль, которую она пыталась скрыть под маской расчёта.
И в глазах призрака произошла очередная метаморфоза. Ледяная ярость сменилась чем-то иным — мгновенным, бездонным пониманием. Почти… сочувствием.
— Соболезную, — прошептала Бонни, и это прозвучало на удивление искренне. — Я даже не представляю, что может испытывать мать, потерявшая ребёнка. У меня у самой… есть дочь.
Её полупрозрачная рука медленно протянулась и забрала дневник из ослабевших пальцев Мит.
— Я беру его, — объявила Бонни, и её голос вновь приобрёл металлическую твёрдость. — Считай, что Безымянный стёрт с лица Земли.
Сделка была заключена. Мит, не говоря больше ни слова, развернулась и почти побежала к выходу, спасаясь от давящей атмосферы особняка.
Она выскочила на улицу, и её грудь распирало от противоречивых чувств. Облегчение? Да, месть была близка. Но когда она подняла голову и увидела бесстрастные, холодные звёзды, её сердце сжалось от внезапного, пронзительного ужаса.
Мит чувствовала, как что-то сжимается у неё внутри. Это была её последняя, отчаянная ставка. Отдать дневник Бонни значило подписать Мании смертный приговор, более ужасный, чем просто физическая смерть.
«Она утопила меня», — пронеслось в голове у Мит воспоминание, острое, как нож. Холодная вода, паника, борьба за выживание. Ненависть, горячая и оправданная.
Но тут же, поверх этого воспоминания, накатило другое. Образ её дочери, Предводительницы, в гробу. Её мёртвые пальцы, сжимающие этот самый дневник.
И тогда в голове Мит что-то щёлкнуло. Цепочка логики, холодной и безжалостной, выстроилась сама собой.
Месть Безымянному ничего не вернёт. Убийство инструмента не воскресит её дочь. Это будет просто ещё одно бессмысленное убийство в длинной череде.
Кассий. Вся её прежняя жизнь была посвящена ему. А что он хотел бы сейчас? Чтобы она отдала его жену на растерзание монстру? Нет. Он любил её. И, оглядываясь назад, она понимала — его бегство с Манией было не предательством, а спасением. От неё. От её больной, удушающей «любви».
Это было горько. Это было несправедливо. Это требовало от неё подняться над всей её болью, обидой и ненавистью. Требовало стать лучше.
— НЕТ! — крикнула она в ночную тишину.
Мит рванулась обратно, с силой распахнула дверь особняка и вбежала внутрь.
—Леди Миллер! Я отменяю сделку! Верните дневник!
Её крик затерялся в гулких залах. Ничего. Ни шороха, ни движения. Только пыль да тишина.
— ВЕРНИТЕ! — её голос сорвался на отчаянный вопль. — Я ЗАБИРАЮ СВОИ СЛОВА!
Но было поздно. Особняк был пуст. По-настоящему пуст. Бонни уже не было. Она ушла. С дневником в руках. С адресом в голове. С жаждой мести в призрачном сердце.
Сделка была необратима.
