Тёплые ночи

Что-то разбудило его. Тим сонно разлепляет глаза, мутным, ещё не проснувшимся взглядом смотрит перед собой. Прислушивается. Тишина. Фонари за окном слабым светом проникают в комнату, тускло отражаясь от поверхности стола. Из распахнутого настежь окна проникает сладко - терпкий аромат, смешанным с запахом коры. Легкий и успокаивающий. Тим возвращается в полудрем, но не засыпает, рассеяно пробегая взглядом по комнате. Взгляд Тима фокусируется на столешнице и долго смотрит, ища момент вновь уснуть. Стол завален всем, чем можно. Краски, свёрнутые в рулоны ватманы, школьные тетради, учебники, ручки, фантики от конфет представляли из себя невообразимый хаос, который отец уже какой день просил убрать. Тим некоторое время тупо смотрит, пока ему не надоедает. Переводит взгляд, неожиданно натыкаясь на фигуру, стоящую прямо перед ним. Раньше он почему-то её не заметил. Тим почувствовал, как приятный гул заполняет его уши, а тело полностью расслабилось. Он сонно фыркнул, рассматривая неожиданную шутку своего мозга. Разморенный покоем и запахом, он придумал что-то забавное. Перед ним стоял Алекс, слегка наклонившись и засунув руки в карманы. Волков спокойно и чуть хищно разглядывал Тима. Его глаза тускло мерцали, оттеняя глубокий зелёный цвет. Кожа Алекса была ровной и бледной, без единой поры, хотя, возможно, свою роль сыграло освещение. Алекс был красив, чертовски красив. Тим не мог оторвать глаз от его лица, такого мистического и невероятно прекрасного. Желание нарисовать его, запечатлеть эту неестественную красоту, душило Тима. В этой красоте было что-то зловещее, притягательно-опасное. Он вяло подумал, что кистью такое не передать. Тим протягивает руку, осторожно проводит пальцем по ледяной щеке Алекса, ощущая её могильный холод. Алекс снисходительно улыбается, не отстраняясь от его руки, но продолжает пристально рассматривать. Тим медленно опускает руку, ощущая, как его сознание проваливается в сон. Волков, несомненно, выглядит как воплощение греха, даже чересчур. Но это всё равно Волков, вне зависимости от того, спит Тим или нет. Не имеет значения, иллюзия это или помутнение рассудка. Алекс никогда не получит одобрения от Тима. — Ну и рожа, — с раздражением бормочет Тим, пытаясь оправдать своё временное наваждение. — Тебя что, кирпичом приложили? Алекс молчит, никак не реагируя на колкость. Он продолжает пристально разглядывать Тима, словно ищет что-то важное. "Точно сон", — думает Тим, отворачиваясь к стене и мгновенно засыпая. Тиму снится, что Алекс забирается на кровать и нависает над ним. Он стягивает футболку с плеча и нетерпеливо выпускает тонкие клыки, кусая в плечо и жадно, судорожными глотками пьёт кровь. Тим вскрикивает от боли, когда две острые иглы пронзают его кожу так глубоко, что обжигающий жар разливается по телу, парализуя каждый атом естества. От боли хочется закричать, но Алекс закрывает ему рот ладонью, продолжая пить, причмокивая от удовольствия. А затем извиняюще зализывает ранку, которая отвратительно саднит. Тим задыхался от невыносимого жара. Его взгляд, затуманенный болью, встретился с довольным взглядом Алекса. Тот настойчиво поцеловал его, и Тим почувствовал на губах металлический привкус собственной крови. После таких снов Тим проснулся поздно и ощущал себя разбитым. Голова раскалывалась, будто по ней ударили чем-то тяжелым. До жути хотелось есть. Бредя в ванную, Тим кисло взглянул на своё отражение. Выглядел он, мягко говоря, так себе. Чистя зубы, он, повинуясь порыву, приспустил футболку и замер. На плече виднелась едва затянувшаяся ранка от укуса. И почему-то теперь мало верилось, что это был сон.