finding you again.

      Прошло полгода после конца «начала». Казалось, жизнь продолжалась, и, вроде бы, хотелось вновь дышать. Отряд был жив, люди, которые уцелели, продолжали выживать. Если закрыть на секунду глаза, то можно решить, что жизнь вернулась вспять на несколько лет назад, когда мы все и не подозревали о таком кошмаре. Кошмаре наших собственных жизней.       Ее до сих пор мучали кошмары, самые изощрённые пытки ее умершего тела, израненной души. Каждую ночь перед глазами Лэйн был их последний поцелуй с Яном, долгий, горький, самый молчаливый из всех. Тот самый, который до сих пор ощущался на ее губах от одной лишь мысли о мужчине. И слеза во сне скатывалась по щеке, незаметно так, лишь оставляя после себя колкие ощущения.       Сердце, что перестало биться в момент выстрела Ллойда, предательски сжалось, когда девушка вскрикнула в пустой комнате. Ее окружали сырые стены поместья Романова, давящая темнота и тишина. Самая страшная и пугающая с момента, когда они все вернулись с небес в Ротков. И где-то вдали, сквозь запертые окна комнаты, был слышен громкий крик ворона. Девушка знала: если он каркает, значит, Ян снова вернулся в поместье. И скорее всего, сейчас находился в оборудованном медицинском кабинете, снова сам перевязывая свои раны. Думал ли он сейчас о ней? После его отдаления от нее девушка и мечтать не могла о таком. Казалось, они вернулись в точку невозврата после их последнего разговора, поцелуя и таких крепких, болезненных объятий тогда. Сердце снова пропустило удар, заставляя Лэйн сжаться и прикусить нижнюю губу.       Она жалела. Нет. Она проклинала себя за то, что в момент их прощания не произнесла слова любви вслух. Не рассказала Яну, как сильно она любит его улыбку, как млеет в его теплых объятиях, как готова слушать его часами. Она хотела сказать ему многое сейчас, но уже было слишком поздно. Ян отдалился, закрылся от всех ее чувств и попыток.       Казалось, иногда в ее голове возникала мысль выкрасть ворона: заманить, прогреть, прикормить – что угодно, лишь бы ещё раз увидеть Яна. Посмотреть в его малахитовые глаза, увидеть взгляд с той самой чертовщинкой, как тогда… Сказать ему наконец о том, как сильно она его любит. Как болезненно ударяется сердце о грудную клетку, пытаясь сломать ее каждый раз, когда видит его, всего лишь проходящего мимо с гордо поднятым подбородком, будто не замечающего девичьего взгляда на себе.       – Опять… Опять, Лэйн, это ненужное чувство беспомощности внутри тебя, – тихий, будто безжизненный шепот вырывается из ее лёгких. – Он испугался. Решил забыть, отвернуться после всего и забрать все те моменты, проведенные вместе.       В горле стоял не просто ком, он покрывался шипами, которые врезались в плоть с каждым удушающим словом. Тело девушки трясло не от холода, пронизывающего комнату, а от той боли, что она вновь начала испытывать. С воспоминаниями прошлого вернулись и чувства, которыми обладают люди. Но сейчас она бы отказалась от каждого из них, лишь бы сейчас не страдать.       – Перестань… Не будет как прежде. Я снова осталась одна. Всегда была одна: в детстве, в юности, на базе и даже во время своей смерти.       Лэйн шептала эти слова, словно молитву, заученную ещё с первых дней своей жизни, помогающую ей жить. На последних словах ей показалось, будто об оконную раму ударился птичий клюв. И, быстро вскочив, она подбежала к окну, распахнула со скрипом и высунулась в непроглядную тьму. В надежде увидеть ворона, а после и Яна, который сидел бы на пике здания с улыбкой. Улыбкой, которая всегда предназначалась ей – его камелии, яда которой он не боялся.       Но вместо мужчины ее встретил лишь морозный холод, пронзивший оголенные участки кожи, заставляя поежиться. Вдохнув полной грудью, девушка закрыла ставни и вернулась в кровать, запутываясь в одеяло, которое должно было греть. Но вместо этого она сильней замерзала, представляя, как сейчас с ней лежал Ян, обнимал за плечи и поглаживал по спине, шепча разные истории из своей жизни. Делал так, пока она не уснет, утыкаясь в изгиб его шеи.       Закрывая глаза, Лэйн показалось, что в комнате запахло табачным дымом, морозом и стерильными бинтами, а где-то над ухом звякнули скобы. Так же, как они стучали каждый раз, когда они шептали друг другу слова о любви. И перед тем как она погрузилась в сон, с ее губ слетело его имя, а по щеке проскользнула ещё одна слеза, утонувшая где-то между подбородком и одеялом.       И если бы она только знала, что он был рядом, видел, как она в агонии неконтролируемых чувств скулила сквозь слезы. Каждую ночь проводила по своим губам, улыбаясь, а после ревела ещё с большей силой. Если бы она знала, как он сидел у ее койки, там, на небесах, и молил всех, лишь бы она поправилась. Слышала бы, с каким облегчением он вздохнул в тот момент, когда она снова оказалась на земле.       Лэйн бы непременно обняла его, настолько крепко, насколько позволило ей ослабленное тело. Прошептала ему на ухо все те слова, что тогда не решилась сказать. Отдалась бы в поцелуе, не прощальном, а таком, чтобы он знал, как сильно она его любила. Но он не мог сейчас сделать этот шаг, показать ей, что вот он – ее Ян. Тот, который помог цвести камелии и принял ее со всеми ядами и недостатками. На то были причины весомые, тайные, о которых ей пока не стоило знать. Но ещё немного, и он обязательно прижмёт ее к себе, поцелует в макушку и скажет, что все хорошо.       – Спи, Лэйн.              Тихий шепот мужчины в момент открывающейся двери, когда он бросает на ее тело взгляд через плечо и выходит, оставляя девушку совершенно одну с ее собственными кошмарами и страхами. Он придет к ней и завтра, и послезавтра, и будет надеяться, что через время она простит его. Простит этот надменный взгляд, который приходится показывать ей, когда сердце внутри сжимается от боли, проходить мимо, будто между ними и вовсе не было любви. Скажет ему, что все хорошо, все будет как прежде.       Тихие удаляющиеся шаги по прогнившим доскам отдаются, кажется, в самом сером веществе, заставляя задумываться о многих вещах за эти несколько минут, пока он спускается вниз, где сидели все члены их отряда. Каждый хотел задать вопрос о Лэйн, спросить, как она, смогли ли они поговорить или нет. Но никто не решался; лишь тяжёлый вздох Анны разрезал тишину.       – Вам стоит поговорить, – впервые за долгое время Дмитрий подал голос. Мужчина старался не вмешиваться в такое, но даже ему, человеку, пережившему многое, было досадно смотреть на то, как его бывший друг мучается.       – Ты ведь сам знаешь, Дмитрий, нам нельзя, – Ян садится за стол, упираясь в столешницу локтями, и зарывается длинными пальцами в отросшие волосы, что сейчас обрамляли его лоб и глаза, закрывая их. – Черт!       – Подумай сам, что тебе важнее, Ян. И как решишь… Ладно, неважно. Не сидите долго, завтра у нас много дел.       Командир обводит всех взглядом и уходит наверх. После их короткой реплики все остальные просто побоялись говорить, поэтому ушли вскоре за Дмитрием, оставив Яна одного в пустой гостиной. Лишь потрескивание дров в камине оставалось с мужчиной, который был погружен в свои мысли, совершенно не замечая ухода отряда.       Ян до сих пор винил себя за такое отношение к той, кого смог полюбить. Той, которая помогла ему отпустить прошлое и начать жить настоящим, научила принимать свои недостатки во всей своей красе. А потом бросила. Выбрала не его, а спасение всего человечества ценой своей жизни. Такой короткой, но настолько значимой для него. Он ненавидел себя за все. За наигранную услужливость перед Донован, которая пригрозила запереть Лэйн, если они все не отвернутся от нее. За то, что выбрал такую жизнь даже после ее возвращения.       Как же ему хотелось сейчас сорваться с места, открыть дверь в ее комнату так, чтобы слышали все, особенно Донован. Обнять и прошептать на ухо дрожащим голосом слова любви. Почувствовать то самое тепло, о котором он мечтал с момента потери чувствительности в руках. Как же он хотел, чтобы ее горячий язык прошёлся по металлическим скобам, а губы увлекли в поцелуй. Долгий, страстный, дающий понять, что это не сон.       Резкий удар кулака об дерево – и тишина, полностью окутавшая поместье. Мужчина закинул отросшие пряди назад и, поднявшись, ушел в свою комнату, которую делил с генералом.

***

      Прошел месяц. Они все так же не говорили друг с другом: Лэйн искала секунды времени, чтобы провести с ним наедине, а он избегал. Но каждую ту секунду ему хотелось затронуть девушку, коснуться своей ладонью ее пальцев и выдохнуть, сказав, что все будет хорошо. Но, вместо этого, ночами продолжал следить за ней, ждать, пока она уснет. И закусывать губу до крови каждый раз, когда она ревела, просила и заставляла себя отпустить его и свои чувства к нему.       Их отправляют вновь на задание обратно в Оксфорд, и, кажется, Ян даже не уверен, что сможет вернуться назад. И слова Дмитрия, сказанные той ночью, до сих пор болью отдают в висках у мужчины. Стоя ночью под окном у Лэйн, он курит уже вторую, а может и пятую, сигарету подряд. Не зная, как ему поступить: идти собираться или ворваться к ней и, стоя на коленях, вымаливать прощение за все эти месяцы в надежде, что девушка его простит, проведет теплой ладонью по острой скуле и улыбнется. Так, как улыбалась лишь ему одному.       Ян совершенно не замечает, как к нему подходят со спины – впервые его реакция притупилась настолько. Выдыхая горький дым сигареты, он прикрывает глаза в моменте, чувствуя, как тяжёлая мужская рука опускается на его плечо. Он понимает, что это Дмитрий, чувствует, как мужчина так же поднимает взгляд на окно комнаты, где жила сейчас Лэйн.       – Ян.       –Помолчи, – казалось, слово вырвалось шипением сквозь дым.       –Иди к ней и поговори. Мне больно смотреть на ваши страдания, – Дмитрий забирает сигарету из рук Яна и кидает ее в снег, придавливая носком ботинка. – Не веди себя так же, как и тогда.       Ян разворачивается к нему и смотрит таким пронизывающим взглядом, что, будь это обычный человек, он бы не выдержал давления. Некогда малахитовый взгляд сейчас был поникшим, полным ненависти к самому себе. Порыв ветра подхватывает растрёпанные волосы мужчины, а губы смыкаются в тонкую полоску, заставляя зубы ударяться друг о друга.       – Ты знаешь, что я не могу. Она! Черт! – голос срывается на крик, от чего ворон, сидевший на сухой ветке, срывается с нее и с карканьем улетает прочь. – Если я сделаю это, то Донован…       –Ты смог выжить там… И теперь тебя останавливает Донован?       –Тогда мне не было для кого стараться, а теперь есть Лэйн.       –Тогда ради нее возьми себя в руки и поднимись к ней. Или останься трусом, – генерал говорил тихо; казалось, его голос был очередным порывом ветра. И, окинув последний раз бывшего товарища взглядом, он уходит, оставляя Яна одного.       Он снова остаётся один в окружении снежного города и давящей тишины, которая въедалась под кожу с каждым неровным вдохом. Резкое движение руки вверх, убирая отросшую чёлку назад, и быстрый шаг в сторону входа в поместье. Ян сам не понял, как оказался на втором этаже, как его дрожащая рука обхватывала металлическую ручку двери, не решаясь ее открыть.       Удар сердца звенел в ушах, пока пальцы сжимались, не решаясь — то ли толкнуть дверь, то ли отпустить и уйти к себе. Он бы обязательно сделал второе, если бы не услышал тихий всхлип девушки за деревянной дверью, что ножом прошёлся по кровоточащей ране в сердце. Одно резкое движение — и вот Ян уже стоит в ее комнате, глазами ища хрупкий силуэт. И она, услышав звук, тихо притаилась под одеялом, с испугом думая, что разбудила кого-то из соседних комнат.       – Лэйн? Лэйн, где ты?       Она замирает, забывает, как дышать, когда впервые за долгое время слышит его бархатный голос, звучащий сейчас с нотками страха. И где-то там, в глубине израненной души, она надеялась, что этот страх был из-за нее. Девушка не отвечает, лишь медленно качает головой, думая, что ей показалось, ведь больше ничего не слышно. Очередной ночной кошмар.       – Лэйн, прошу, не молчи… Давай поговорим, Лэйн. Я завтра уезж…       – Я знаю, что она, – его перебивает хриплый от слез голос девушки. – Что Донован снова отправляет собранный отряд в Оксфорд.       Её голос в тишине кажется громом, раскаты которого достают до серого вещества Яна. Он не решается сделать шаг вперёд, оставаясь стоять в дверном проёме, все ещё держа руку на металле. И она не поднимается, лишь сильнее поджимает ноги, и он это видит по движениям плотной ткани, слышит по ее громкому выдоху.       – Ты избегал меня столько месяцев, роняя вслед лишь обрывки фраз, будто мы чужие друг другу люди…       – На это была причина, Лэйн. И сейчас я хочу все рассказать. Я готов стоять на коленях перед тобой, лишь бы ты выслушала меня.       Ещё один громкий всхлип, и девушка поднимается, размазывая остатки слез по раскрасневшимся щекам. Ее босые ноги опускаются на холодный пол, и Ян видит, насколько она истощала. Не только морально, но и физически, и от этого к горлу подходит ком. Он быстро закрывает дверь, сбрасывая с плеч пальто, и сокращает расстояние между ними в несколько быстрых шагов. Глухой звук заставляет Лэйн опустить глаза вниз и увидеть, как мужчина оказывается на коленях.       – Что ты делаешь?       – Лэйн, прошу… Выслушай меня! – голос едва не срывается, и он поднимает на нее взгляд, который до этого скрывали пряди волос. – Я… Я…       – Ты испугался меня. Возненавидел за то, как я поступила и бросила тебя, – перебивая мужчину, она сбивает дыхание, и в уголках глаз появляются прозрачные капли слез.       – Да. Да, я сначала обиделся, но потом… Потом я молил, чтобы ты осталась жива, чтобы вернулась ко мне. Ведь ты была той, кто подарил мне веру в лучшее, веру в самого себя. И тут же отняла надежду на жизнь рядом с тобой.       Мужчина не решался коснуться оголенного колена, останавливая руку в пару сантиметров от кожи. Сглатывая тяжёлый ком, он проводит языком по пересохшим губам и лишь поднимает на нее взгляд, пытаясь найти на ее лице хотя бы одну дрогнувшую мышцу. Но видит лишь пустоту заплаканных глаз.       – Мне пришлось себя так вести, потому что если бы я сразу… – на секунду он замолкает, все ещё сомневаясь в правильности выбора, но один лишь вдох Лэйн забирает все сомнения. – Она заставила весь отряд отстраниться от тебя, пригрозила, сказала, что если мы начнем защищать тебя… она отнимет тебя навсегда.       В комнате повисает тишина; лишь скрипящие рамы окна нарушают ее, заставляя их обоих поежиться. Ян молчит, дает Лэйн осознать все сказанные им слова, боится даже шевелиться. Но его холодные пальцы все же касаются лодыжки девушки – мягко и аккуратно, словно боятся развеять ее силуэт. Мужские губы приоткрываются, чтобы начать говорить дальше, но касание девичьих пальцев заставляет забыть его обо всем. Ян поднимает взгляд на девушку, смотрит в ее черные глаза и ищет ответа.       Но Лэйн молчит, все ещё пытаясь понять и осмыслить сказанное мужчиной, прокрутить в голове каждое слово. Решить для себя, верить ли его словам, не окажется ли это наваждением, от которого будет лишь хуже. И не спит ли она в очередном кошмаре, который заставляет чувствовать мнимое касание к коже таких родных пальцев, ощущать горячее дыхание Яна, от которого по телу бегут мурашки, напоминая о прошлом. Казалось, будто сейчас ее в третий раз возвращают к жизни.       – Ты… Ты знал, как я страдаю, как схожу с ума от твоего холода! И все равно столько времени продолжал просто исполнять ее приказ, Ян?       – Я боялся, что потеряю тебя навсегда! А так я видел, что ты жива, с тобой все в порядке.       – Со мной ничего не в порядке, Ян…       Ян молчит, поднимая на девушку взгляд, где впервые за долгое время видны страх, боль и отчаяние. В эти секунды он боролся не только с наказанием самого себя, но и с болью, которую причинял девушке. Ладонь, обрамленная бинтами, касается девичьего колена, слегка сжимая. Он давно уже выучил каждый дрогнувший мускул на ее лице и знал, когда стоит ослабить хватку, чтобы ей не было больно. Наблюдает, не оттолкнет ли она, не выгонит ли из комнаты, сказав, как он ей противен. Но вместо этого ощущает, как на его висок падает горячая слеза, и дыхание перехватывает от неприятных чувств – он знает, что плачет она вновь из-за него.       – Лэйн, пожалуйста, поверь мне… Я не хотел, чтобы тебе было больно, – его слова звучат как оправдание. – Но я так боюсь тебя вновь потерять.       Девушка поднимает голову, чтобы посмотреть в его глаза, и видит в них отражение себя, как и года назад. И почему-то сердце пропускает удар; до боли в груди хочется верить во все, что он говорит. Ведь он никогда не обманывал, всегда был для нее как открытая книга, которую хотелось читать не меньше, чем книгу Апокалипсиса. Ладонь Лэйн дрожит, когда она касается его острых скул, которые стали лишь виднее. Она чувствует, как он напрягся, а его дыхание замерло, будто Ян разучился дышать.       – Как бы больно мне ни было, но я верю тебе. Я хочу тебе верить.       Ее голос осип от многочисленных слез, и слова будто комом становятся в горле, отчего сложно сказать больше, но в мыслях – все те же слова, что были у врат. И она винит саму себя, что даже сейчас не может сказать ему о тех чувствах, томящихся в сердце. Лэйн криво улыбается и ведет большим пальцем по скобам, ощущая контраст холодного металла и его теплой кожи, опускаясь к губам. Не отрывая взгляда от него, она чувствует каждой клеточкой тела дрожь, но не свою.       Они смотрели друг на друга долгие минуты, пока Ян не нарушил дистанцию первым, слегка поднявшись и зависнув над Лэйн, заставляя ее запрокинуть голову. Его дыхание опалило и без того красные щеки, а губы дрогнули в едва уловимой улыбке. Сейчас их взгляд говорил о них больше, чем слова, застрявшие где-то на уровне гланд. Руки мужчины упирались в матрас по обе стороны от тела Лэйн, а ее собственные не знали, куда себя деть, поэтому она уперлась ими сзади, в поясницу, слегка прогибаясь. Разум девушки всё ещё был болен обидой, но тело предательски тянулось навстречу. И сердце. И второе сейчас начинало побеждать.       – Я все ещё…       Ян не даёт ей договорить, накрывая ее губы своими – сухими от мороза. На них всё ещё слышен такой привычный вкус табака и чего-то мятного, морозного, словно давно забытый вкус мятной конфеты. Сначала он едва касается ее, пробуя на вкус мягкость ее губ и вспоминая их после долгой разлуки. Но с каждым выдохом горячего воздуха он углубляет поцелуй, сминает сначала нижнюю, а после и верхнюю губу. И Лэйн поддается, отвечает ему и приоткрывает свои, давая мужскому языку скользнуть внутрь и провести по ровному ряду зубов. Поцелуй плавно переходил из нежного в более страстный, измученный долгой разлукой.       Они целовали друг друга до того момента, пока в лёгких не начало жечь от нехватки воздуха, заставляя Яна нехотя оторваться от губ девушки. Его глаза метнулись вниз, к губам Лэйн, и он улыбнулся, видя, насколько они покраснели и припухли. Тяжёлое дыхание разносилось в ночной тишине, а стук сердец перебивал друг друга, показывая, насколько они скучали, как сильно тянулись друг к другу и теперь, наконец, воссоединились.       – Я знаю, Лэйн. Я все знаю. Прости меня, пожалуйста.       Ян хрипло шепчет ей, касаясь лбом ее макушки, вдыхая аромат не шампуня, а ее волос, и губы его начинают дрожать. Он не знает, как сказать ей, что может не вернуться, как попросить ждать его так же, как он ждал ее «возвращения» на небесах. Но мужчина отгоняет эти мысли, замещая их другими, более нужными сейчас. И постепенно его плечи расслабляются, все напряжение отходит на второй план, заменяясь более чувственными, более важными ощущениями.       Его рука медленно поднимается и касается девичьего бедра, слегка сжимая его, проверяя, реальна ли перед ним сейчас Лэйн. Тело Яна вздрагивает, когда его уха касается горячий выдох Лэйн, и сначала он думает, что таким образом она просит остановиться, но его глаза быстро находят ее. И в них он видит ответ. Ответ, который был громче тысячи слов.       – Я скучал, Лэйн, очень скучал по тебе. Я как мальчишка видел во снах лишь тебя и мечтал вновь почувствовать твое тепло, услышать твой сладкий голос, – Ян шепчет ей в макушку, сильнее зарываясь носом в волосы, пока его рука поднимается все выше, заставляя Лэйн лечь на спину.       – Я тоже скучала, Ян. Скучала по тебе, по ворону… По нам.       Она громко выдыхает, словно сейчас скинула груз, лежавший на душе долгие месяцы. Наконец она решилась произнести эти слова вслух, а не только в своей голове. Лучшего момента не было. Ее ладонь зарывается в его отросшие мягкие волосы и сжимает их на затылке, заставляя посмотреть в глаза. Четкий, пронзительный и такой родной взгляд скользит по ее лицу, которое начинает покрываться румянцем. Лэйн казалось, будто в эту секунду кровь в ее венах нагревалась до невообразимых цифр. Иначе она не могла объяснить то тяжёлое ощущение внизу живота, когда рука Яна скользнула под ткань ее футболки, очерчивая талию и подбираясь к ребрам.       Все ее тело взывало ответить ему стоном, оно хотело ощутить каждой клеточкой его прикосновения. И девушка сдается, прогибаясь в спине, когда он очерчивает ребра, будто считая их. Глаза полуприкрыты, губы подрагивают, сердце колотится настолько сильно, что кажется, скоро прорвет оковы из скелета. Каждое его касание теперь вызывает блаженные чувства, о которых она лишь мечтала эти полгода.       Ян отстраняется, возвышаясь над ней, и теперь смотрит чуть дальше, млеет от вида Лэйн под ним. Такая же, как раньше, а может, и красивее, податливее, желаннее в тысячи раз. Его ловкие движения быстро освобождают тело от водолазки, открывая вид на его тело. И Лэйн издает первый тихий стон, закусывая губу. Он знал, как она реагировала на его бледное тело, следила за каждой перекатывающейся мышцей под кожей, проводила тонкими пальцами по следам вен. Целовала каждый его шрам, не боясь, что он не такой.       – Прости. Я, наверное, спешу. Мы можем прос…       – Почему ты остановился? – ее вопрос перебивает его. Глаза мужчины расширяются, и в эту секунду он забывает обо всем. Она дала ему ответ на вопрос, на все вопросы, что родились сейчас в его голове.       Он улыбается, оставляет вопрос без ответа и просто спускается слегка ниже, пока его ладони, укутанные лоскутами бинтов, скользят по ее бедрам, проводят под коленками и опускаются на голени. Он заставляет девушку придвинуться к краю кровати, все ещё держит ее за ноги – без боли, просто боится, что, если отпустит, все окажется дымкой. И Лэйн подчиняется, сдвигаясь на край; ее локти упираются в упругость матраца, и она приподнимается, смотрит на Яна.       – Что ты…       – Тише, Лэйн…       Улыбка мелькает на его губах чуть шире обычного, и звук скоб о зубы сводит девушку с ума. Она запрокидывает голову, когда его губы касаются кожи ноги, и он поднимается выше – не только руками, но и губами. Одаривает поцелуем каждый дюйм ее бархатной кожи, где-то оставляет едва заметный укус, который напомнит о ночи с утра. Отросшие волосы приятно щекочут бедро, когда он оказывается между ее ног лицом. А его крепкие руки фиксируют ее ровно в том положении, в котором ей все будет видно.       Ян поднимает взгляд, и в зрачках полыхает огонь, который заставляет Лэйн глубоко вдохнуть – настолько, что в лёгких начинает жечь. Перед ее глазами появляется дымка желания, подкреплённая возбуждением, и мужчина замечает это, хищно улыбается и ведет свою ладонь ближе к нижнему белью Лэйн. Его пальцы медленно касаются лона через ткань, проводят по нему, будто вновь учатся чувствовать ее желание. Он не прерывает зрительного контакта, следит за каждой ее эмоцией, наслаждается каждым громким выдохом, слетающим с припухших губ.       Хватает всего пары минут, чтобы ткань начала намокать, а бедра девушки активно заерзали по простыне. Он наклоняет голову и проводит носом по внутренней части бедра, от коленки к резинке белья. И его пальцы отрываются от ткани, чтобы завернуть под нее, сначала отодвигая, а после поддевая и спуская. В пару движений он оголяет низ Лэйн и возвращается в прежнее положение, уже полностью опуская лицо между ее ног. Все его движения были плавными, дразнящими, до ужаса медленными. Облизнув губы, Ян приоткрывает их и накрывает влажную нежную кожу, всасывая ее в себя.       – Я-Ян…       С губ Лэйн срывается его имя, когда она опускает глаза и видит копну черных волос между своих бедер. Чувствует, как его горячий язык скользит меж мягких складок, очерчивая каждую, облизывая и посасывая. Его язык касается возбуждённой бусины, и она, не выдерживая, откидывается на спину, выгибаясь в дугу. Ее ладонь скользит вдоль тела, задевая затвердевшие бусины на груди, опускается ниже по плоскому животу и оказывается на макушке Яна. Дрожащими пальцами она зарывается в его волосы, сжимает их, притягивая лицо мужчины ближе к себе.       Каждое его движение языком, которое то замедлялось, то становилось быстрее, каждый его выдох, граничащий с рычанием в кожу девушки, вызывал у нее протяжный стон. И она двигалась в такт ему, приподнимала бедра, когда его язык скользил внутрь, раздвигая стенки. Лэйн подгибала пальцы на ногах от наслаждения, сжимая его волосы лишь сильнее, и вздрагивала, чувствуя прикосновение металлических скоб к своей коже.       Когда Ян начинал чувствовать, как ее тело напрягается, то замедлялся, на что получал стон разочарования. Но он хотел продлить ее наслаждение, потому, нехотя оторвавшись от ее лона, он поднимается поцелуями по бедрам, кусая нежную кожу. Его глаза вновь встречаются с ее взглядом. Он шепчет прямо в кожу, когда начинает подниматься губами выше паха, целуя выпирающие тазовые кости:       –Я так скучал по тебе, Лэйн. По стонам, по тому, как ты шепчешь мое имя.       Его руки задирают футболку, оголяя ее тело, и губы нежно касаются груди. Покрывают бесчисленными поцелуями, пока не находят розовую бусину. Вбирая в рот сосок, ладонь накрывает вторую грудь, нежно сжимая ее. Ян чередовал ласки, издавая гортанный стон от напряжения внизу живота. Ткань его штанов заметно натянулась, создавая дискомфортное трение плоти о шероховатую ткань трусов, отчего он нехотя отрывается от желанных полушарий Лэйн и отстраняется. Лязг ремня и шуршание длятся секунды, и она слышит облегченный выдох.       – Посмотри на меня, Лэйн, – его бархатный голос звучит над самым ее ухом, опаляя кожу горячим дыханием. – Я хочу, чтобы ты видела, насколько я тебя люблю.       И она слушается его, открывает глаза и встречается с ним взглядом. Ее губы приоткрываются в стоне, когда он ведет языком по подбородку, опускаясь на тонкую шею и оставляя там алое пятно – напоминание всем, что она все еще его. Ладони мужчины скользят по изгибам девичьего тела, придвигая ее ближе. Его упругий член упирается в лоно, и он скользит им между складок, но не входит, смешивая их соки воедино.       Наклоняясь вновь к Лэйн, его губы находят ее в поцелуе; зубы мягко прикусывают губу и тут же отпускают, зализывая несуществующую рану, а его руки мягко охватывают ее ягодицы. Ян приподнимает девушку одним движением, помогает ей перекинуть ногу и прижимает к матрасу животом. Нагибаясь над ней, губы целуют плечи, переходя к лопаткам, оставляя на них очередной укус.       – Ах-х-х… Пожалуйста, Ян…       –Тише, я хочу насладиться каждой секундой с тобой.       –Прошу…       Он усмехается и оставляет дорожку поцелуев от шеи к пояснице; его крепкие ладони приподнимают бедра выше, заставляя Лэйн прогнуться, расставить колени ровно так, как он любит. Фиксируя себя сзади девушки, он обводит упругие ягодицы и раздвигает их, касаясь входа головкой. Ян дрожит как мальчишка, как тогда, в самолете. Его брови сводятся к переносице, когда он медленно входит внутрь. Растягивая влажные стенки членом, мужчина издает сдавленный стон. Сантиметр за сантиметром он погружается в Лэйн.       Заполняя ее собой, он делает первый толчок. Потом еще один и еще. Они были медленными, размеренными, как и тихие стоны Лэйн. Его руки оглаживали бедра, поднимались выше по талии и вновь опускались. Все это сопровождалось движением его бедер, которые ускорялись до сумасшедших толчков, а потом замедлялись, и он практически выходил из нее, оставляя лишь головку.       – М-м-м! Ян! Пожалуйста…       Она уже не сдерживала громких стонов, хватаясь ладонями за одеяло, что было под ними, двигалась в такт, насаживаясь сама на него. Закатывала глаза от каждого хлюпающего звука, который издавался при соединении их тел. Ян наклоняется к ней, прижимаясь своей грудью к хрупкой спине, а его ладонь повторяет изгиб ее руки, накрывая сверху девичью. Их стоны, тяжелое дыхание, пальцы и разум были переплетены одной нитью любви.       Движения становились хаотичными и быстрыми, мужчина терял последний контроль над собой. Его губы шептали Лэйн слова о любви, о клятвах, о верности ей. Пока его пальцы опускаются на клитор, накрывая его и делая пару плавных движений, от которых тело девушки натягивается словно струна, а мышцы сжимаются вокруг его плоти. Ян толкается еще пару раз, замирая над ней. Мышцы живота каменеют, а дыхание обрывается на несколько секунд перед тем, как он расслабляется.       Они оставались в таком положении еще какое-то время, пока Ян не отпустил ее, уложив уставшее тело аккуратно на смятые простыни. Убирая прилипшую прядь за ухо, его губы касаются виска, и он шепчет ей несвязные речи. Дыхание все еще сбито, но мужчина встает, находит мягкое полотенце и, смачивая его водой, заботится о Лэйн, аккуратно стирая следы их любви. А после возвращается к ней, прижимая к себе и обнимая за плечи.       – Обещай мне, что ты сможешь вернуться ко мне… Я не могу потерять тебя снова, – наконец разрезает тишину ее хриплый от стонов голос. – Мы вместе сможем дать отпор ей.       Лэйн утыкается носом в изгиб его шеи, вдыхая запах бинтов, и ее ладони крепче сжимаются на его спине. Ей кажется, что если отпустит, то он растворится и все окажется сном.       –Обещаю. Теперь я снова уверен, что мне есть ради чего хотеть жить, – голос Яна звучит сейчас лучше любой колыбельной, а теплые ладони греют лучше, чем самое яркое солнце. – Засыпай.       И он дожидается, когда она уснет, в надежде, что ночные кошмары покинут ее. Разрывая объятия, мужчина аккуратно встает и, одеваясь, тихо уходит из комнаты, оставив напоследок записку. Несколько слов о любви и обещание, что скоро вернется. Теперь у него есть стимул жить. Желание вновь оказаться в объятиях той, кого так сильно любил.