Ты вообще любил меня?
26 сентября 2025 г., 22:37
— Ты вообще любил меня? —
Эти слова висят еще где-то на краю вселенной,
как вопрос, который ещё не успел прозвучать вслух.
Лето казалось таким лёгким и беззаботным. Тёплое утро, сданные экзамены, дипломы в руках — и перед ними распахнулась новая, еще пока чуждая, но такая манящая свобода. Для пятерых друзей — Чимина, Хосока, Джина, Юнги и Чонгука — настал последний рассвет после окончания университета: всем по двадцать пять, и мир лежит у их ног. Они смеются, дурачатся, сжимая друг друга в крепких объятиях, в их голосах слышится юношеская наивность. — Ну что, парни? Вот и всё — свобода: ни преподов, ни ранних подъёмов, ни домашних заданий, — улыбается Хосок. — Где будем отмечать? Друзья шумно спорят, перебивая друг друга. В конце концов Юнги, всегда серьёзный и уравновешенный, предлагает кафе недалеко от университета. — Там и выпить можно, и поесть нормально, — говорит он спокойно, даже чуть флегматично. — Проверено. — Точно, — подтвердили в один голос Джин и Чимин. — Мы как-то обедали, там и правда вкусно. И обстановка прикольная. Парни, не раздумывая, принимают новый вектор направления и идут туда, всё ещё окружённые смехом и разговором о будущем: идеи об открытии собственной аудиторской фирмы, перспектива первого клиента — дядя Чимина — и обещания, которые звучат одновременно как дерзкая мечта и как острый страх провала. Обсуждение перетекает в деловой хор голосов — кто чем займётся, какие шаги, сколько времени понадобится — и, кажется, что вместе они смогут пройти через всё. Кафе пахло жареным кофе и чем-то сладким, заставляя сердце биться чуть быстрей. Они уселись за столиком, шумно обсуждая меню, когда к ним подошёл официант. — Добрый день, — голос официанта — мягкий, тёплый и чуть насмешливый — врезался в Чонгука, мелодией летнего дождя. Он поднял глаза и почувствовал, будто попал под маленькую молнию: большие медово-карие глаза официанта, озорная улыбка — и мир вокруг будто сжал дыхание. Парни по очереди называли свои заказы, шутя и дразня друг друга, официант внимательно записывал. Подошла очередь Чонгука озвучить свой заказ. — Что будете, господин? — голос звучал так, будто играл на струнах: тонкая, соблазнительная мелодия, от которой у Чонгука что-то предательски дрогнуло внутри. Чонгук онемел. Чимин толкнул его в плечо, Хосок рассмеялся. — Эй, Чон, ты чего замер? Тебя уже дважды спрашивали, что есть будешь. — А, да… простите, — выдавил Чонгук, хватая меню. — Мне, пожалуйста, что-нибудь, давайте на ваш выбор. Чонгук смотрел на официанта не отрывая взгляда. Карие глаза завораживали. Кажется, в тот момент всё вокруг перестало существовать: разговоры друзей, звуки посуды, свет — всё сводилось к этим карим глазам. — Кто-то, кажется, влюбился, — шепнул Джин, и в голосе была одновременно и улыбка, и малая толика скепсиса. Чонгук покраснел и попытался отмахнуться, но в душе уже прорастали ростки нового чувства, окутанные нежностью. Юнги подмигнул и подколол: — Ну-ну, номерок слабо взять? — Парни, давайте соберёмся, не отвлекаемся, нам надо обсудить, как будем открывать компанию. Обсуждение свернуло в сторону дела. Чимин рассказал, что у него есть первый потенциальный клиент и если аудит понравится дяде, тот порекомендует их своим знакомым. Ребята с головой ушли в планы о компании, деля обязанности и беспокойства. Но внутри Чонгука всё время пульсировало одно: вернуть тот взгляд, услышать тот голос ещё раз. Обсудив почти все вопросы за едой, компания решила расходится по домам. Чонгук позвал официанта и попросил счёт и когда парень принёс счёт, Чонгук вдруг спросил. — Тебя как зовут? Официант улыбнулся и ответил с лёгкой игривостью: — Если я назову свое имя, вы прибавите к чаевым? — А ты умный, — рассмеялся Джин. — В два раза, — ответил Чонгук, пристально рассматривая красивого парня. — Не дурак, — с улыбкой, тихо ответил официант и назвал своё имя. — Ким Тэхён. Чонгук повторил имя, словно пробуя его на вкус. — Ким Тэхён. А я — Чон Чонгук. Очень приятно. — Ага, мне тоже, — хихикнул Тэхён и в комнате снова пропустили электрический ток, но, почему-то, только сквозь Чонгука. Чонгук дал двойные чаевые, как и обещал, но деньги были не важны — они были способом оставить след, шанс услышать имя ещё раз. Друзья покинули кафе…***
Несколько недель подряд Чонгук с Хосоком и Чимином проводили аудит в компании дяди Чимина. Джин с Юнги тем временем готовили документы для открытия фирмы. Работа вытягивала всю энергию, изматывала: глаза болели от цифр, мысли тонули в таблицах. — Чонгук, я устал, — хныкал Хосок. — Может пообедаем? Уже глаза горят от этих цифр. — Давайте дождёмся Чима и сходим в то кафе, — предложил Чонгук, и, хотя в словах не было, казалось, прямой причины посещения именно того кафе, в них слышалась молитва. Хосок ухмыльнулся: — Ммм, кто-то решил навестить Тэхёна. — Причём тут он? Там просто вкусно, — возмутился Чонгук, но голос его трепетал. — Ну, да, ну, да. Еда вкуснее рядом с тем, кто нравится, — не унимался Хосок. — Что у вас тут происходит? — Войдя в кабинет, спросил Чимин. — Вас слышно аж у лифта. — Да, тут наш влюбленный решил навестить Тэхёна. — Ооо, — рассмеялся Чимин. — Ну, я не против. — Да ладно вам, мы можем и в другое место пойти, — с лёгкой обидой и страхом, что друзья так и сделают, оправдывался Чонгук. Чонгук лукавил, внутри него всё горело: это было не мимолётное увлечение, не вспышка страсти, не просто физическое влечение. Это было тонкое, болезненно- тянущее чувство, которое он ещё не знал, как назвать. Оно требовало бережного отношения и одновременно угнетало своей силой: он хотел хранить его, как травмированную птицу, боясь, что одно неосторожное движение убьёт надежду. Каждый вечер он возвращался мысленно в тот маленький зал, к запаху кофе и к карим глазам, которые стали для него тихой болью и лёгким праздником одновременно.***
Он не знал, полюбил ли Тэхён его в ответ
и любит ли он сам Тэхена.
И в глубине души еще не зазвучал вопрос,
который однажды, возможно, вырвется наружу:
Ты вообще любил меня?
А пока… Хосок, Чонгук и Чимин сели за столик уже в знакомом кафе в ожидании официанта. К ним, как и в прошлый раз, подошёл Тэхён. Только в этот раз на его лице не было и тени улыбки. Глаза погасшие, печальное лицо. Руки спрятаны под длинные рукава. Чонгук заметил сразу изменения. — Тэхён, — позвал Чонгук. — У тебя что-то случилось? — обеспокоенно спросил он. — Даже если и так, вам то что? — Огрызнулся Тэхён. — Я спрашиваю не из любопытства. Извини. Просто, мне кажется, тебя кто-то обидел. — Вы всё равно не сможете помочь, так что, это не имеет значения. Просто — забудьте. — Тэхен, но… — Чонгук не успел договорить, как Тэхён ушел выполнять заказ. — Ты действительно хочешь помочь или просто пытаешься его снять? — Чимин удивился такой настойчивости Чонгука. — Хочу помочь, — буркнул Чонгук, провожая встревоженным взглядом спину официанта. Тэхён принёс заказ и снова молча удалился на кухню. Друзья пообедали и, оставив хорошие чаевые, ушли. Вот только у Чонгука сердце сходило с ума. Он никак не мог забыть печальные глаза Тэхёна, в которых замерли слёзы и Чонгук это заметил. Этот взгляд невыплаканных слез не давал покоя. Чонгук чувствовал где-то глубоко внутри, что Тэхёну нужна защита, нужна помощь. — Хос, Чим, — обратился он к друзьям, понимая, что его мысли сейчас совсем далеки от их бизнеса. — Простите, но, могу я сегодня уйти пораньше. Очень надо. Парни понимающе переглянулись. С хитрой улыбкой Хосок кивнул. — Иди уже, Ромео... Чонгук вернулся в кафе. Тэхён, увидев Чонгука снова на пороге кафе, поднял на него всё такие же печальные глаза. — Вы что-то забыли? — Да, — выдохнул Чонгук. — Тэхён, я не люблю ходить вокруг да около. Поэтому спрошу прямо. Ты пойдешь со мной на свидание? Тэхён мог ожидать всего чего угодно, но от услышанного предложения парень, казалось, замер. — На свидание? — В голосе звучало удивление, недоверие и немного страх. — На свидание, — повторил Чонгук, начиная волноваться. — Я прихожу сюда уже две недели почти каждый день. Ты думаешь только поесть? Нет. Но если ты сейчас скажешь нет, я обещаю, больше никогда не появляться. — Чонгук на одном дыхании выпалил свою пламенную речь. — Я согласен, — улыбка коснулась губ Тэхёна. — Что? — не веря, переспросил Чонгук. — Я сказал, что согласен. — Тэхён улыбался, видя, как Чонгук краснеет. — Тогда, я тебя подожду? Ты, когда заканчиваешь? — Срывающийся голос Чонгука, выдавал его волнение. — Тэхён! — Вдруг раздался грубый голос мужчины. Было слышно, что он зол. — Где тебя черти носят? Бесполезное ты существо. Тэхён будто съежился от окрика мужчины, опустив голову, вжав в плечи. — Я заканчиваю через час. Ждите меня возле парка. Тэхён вернулся в кафе. А Чонгук остался стоять, чтобы хоть что-то понять из происходящего и не ошибся. Он слышал, как мужчина ругает Тэхёна грязными словами, как будто тот виновен во всех грехах мира. Руки Чонгука сами сжимаются в кулаки до скрежета костей. Злость поднимается где-то в глубине. Каждое слово мужчины оседало тяжелым грузом в сердце Чонгука. Ему хотелось заткнуть мужчину. Защитить Тэхёна. Он не мог видеть, как Тэхён закрывает глаза, когда мужчина машет перед его лицом руками. Чонгук поспешил уйти, чтобы не натворить беды и не сделать только хуже парню, пообещав себе во всем разобраться. Час длился вечность. Чонгук смотрел на часы, следя, как проходит круг циферблата секундная стрелка. Как же тянется время в ожидании, когда волнуешься и не знаешь все ли в порядке, не передумал ли, не случилось ли чего ещё хуже, из-за того, что он ушел и не защитил Тэхена перед мужчиной. — Вот и я, — улыбался Тэхён, подходя к Чонгуку. Чонгук чувствовал себя, как первоклассник, влюбившийся в первый раз. — Что у тебя с лицом? — Чонгук коснулся синяка на скуле Тэхёна. — Не обращайте внимания, я сам виноват — медленно работаю. Дядя не хотел. — Дядя?! — Вспыхнул Чонгук. — Это сделал твой дядя? Да я ему руки вырву! — Успокойся. Не надо никому вырывать руки. Мне нельзя с ним ссориться. Он оплачивает мою учебу. Я живу в его доме. Мама сильно болеет, лежит в больнице. Он платит за неё тоже. Если он меня выгонит, мне некуда будет пойти, наш дом пришлось продать, чтобы оплатить маме операцию. Да и учиться мне надо. Так что, приходиться пока терпеть. Ради мамы. — В глазах Тэхена скапливались слезы. Чонгук злился, но слёзы Тэхёна охладили его пыл. — Ладно, куда ты хочешь пойти. Я, если честно, не силён в романтике. Так что, тебе решать. — Все еще волнуясь и злясь на свою беспомощность, Чонгук впервые нежно улыбнулся Тэхёну. — Да, я собственно тоже. Может пройдемся по парку, а там посмотрим, — улыбнулся Тэхен. — Ладно, — завис на улыбке Тэхена Чонгук. До позднего вечера Чонгук и Тэхён гуляли. Катались на лодках. Ели мороженое. Болтали о жизни. Чонгук внимательно слушал. Тэхён рассказал о своей жизни: о том, что отец ушёл, когда Тэхёну было десять. Мама много работала пока не заболела. Пришлось всё продать. Вот так он и попал в кафе, принадлежавшее его дяде. Чонгук слушал и понимал, что этот парень, с внешностью модели, очень сильный духом, раз до сих пор не сдался. Не плачет, не боится, а молча и терпеливо идёт к своей цели…***
Третью неделю Чонгук и Тэхён проводят почти все вечера вместе. Чонгук уже не представляет себе жизни без Тэхёна. Он не хочет его отпускать туда, где его не любят. Чонгук очень любил приходить в кафе, с нежностью наблюдая за парнем. Тэхён порхал меж столиков. Его улыбка радовала всех, кто приходил в кафе. Он вежлив, улыбчив, не смотря на постоянные тычки от дяди. Тэхен давно перестал обращать на них внимание, сейчас самым важным в его жизни стал Чонгук, который поддерживал и помогал Тэхену. А Тэхен влюбился. Влюбился окончательно и бесповоротно. Его сердце билось быстрее, руки начинали дрожать, когда он думал о Чонгуке… Они встречались уже несколько недель, проводили вместе почти каждую свободную минуту: вечерами — прогулки по набережной, по выходным — вместе выбирали книги в маленьком книжном магазине у метро. Чем больше времени проводил рядом Чонгук, тем крепче становилось чувство, которое он не решался назвать вслух. Каждая мелочь в Тэхёне — как тихая музыка: смешок, когда он расправлял платок, нервный жест рукой, когда рассказывал про маму — всё это поселилось в сердце Чонгука и не давало покоя. Но спокойствие, как оказалось, было слишком хрупким. Однажды, поздним вечером, когда они шли по освещённой аллее парка, телефон Тэхёна завибрировал в кармане. На экране высветилось имя — «Дядя». Тэхён побледнел, пальцы задрожали. Он пытался не брать трубку, но рингтон звонил не переставая, как будто голос резкий и требовательный. — Где ты? — прогремел дядя в динамике. — Ты лучше не шути со мной. Я проверяю кафе завтра, лучше, чтобы ты был там вовремя. И не думай убегать от обязанностей. Тэхён слушал, молча сжимая руку Чонгука. Когда звонок закончился, глаза его вовсе потемнели, вновь наполнившись влагой. Чонгук почувствовал, как внутри всё сжалось. Он остановился, посмотрел Тэхёну прямо в глаза и сказал тихо, но твёрдо: — Слушай. Ты можешь приходить ко мне. Пока что. У нас есть лишняя комната. Тэхён сжал губы. В его взгляде промелькнула благодарность и одновременно стыд. — Нет, нельзя. Я тебе мешать буду. Ты... — он не успел договорить. — Тэ, послушай меня, ты никак не можешь мне мешать, — улыбнулся Чонгук, и в этой улыбке не было ни капли колкости, уничижения, гордыни. — Я хочу помочь. И не потому, что мне скучно. Просто я хочу быть рядом с тобой. Тэхён отвернулся, и в темноте аллеи Чонгук не увидел, как блеснули слёзы. Он аккуратно обнял Тэхена. Это был мягкий, дружеский, оберегающий жест, тот самый, который и раньше хотелось совершить, но который он всё откладывал. — Я слишком тебя обременю, — шепнул Тэхён. — Я не хочу быть обязанным. — Тэ, ты ничего мне не должен, — ответил Чонгук. — Я хочу делать это по собственному желанию. Я… хочу хоть как-то защитить тебя. Прости, но то, что с тобой происходит мне не безразлично. Тэхён прислонился к парню, и в этот момент всё стало просто и ясно. Они долго молчали, слушая, как вдалеке шумят машины, которые не могли заглушить грохот бьющихся в унисон сердец. Затем Тэхён тихо сказал: — Хорошо. Спасибо. Первую ночь Тэхён провёл у Чонгука. Утром они вместе приготовили завтрак — неловко, но весело — и впервые за долгое время, Тэхён позволил себе смеяться по-настоящему. Чонгук же, тем временем, связался с Джином, Чимином и Хосоком — друзья согласились помочь с документами и поиском возможной подработки, а Чимин предложил поговорить с несколькими знакомыми врачами, которые могли бы проконсультировать по лечению мамы Тэхёна. Но главная битва была ещё впереди — разговор с дядей. Чонгук понимал, что насилием и давлением не решить этот вопрос, и дядя не ограничится одним выговором. Вместо столкновения с дядей он готовил план: юридическая консультация, варианты социальной помощи, разговоры с администрацией кафе — всё, чтобы у Тэхёна появился выбор и безопасность. Тем временем отношения между парнями росли: они учились доверять друг другу, делиться страхами и маленькими радостями. Однажды вечером, когда Тэхён рассказывал какую-то глупую историю о том, как в детстве он пытался научиться кататься на роликах, и падал каждый раз на одно и то же колено, Чонгук рассмеялся. Они оба рассмеялись, и смех этот перерос в нежную улыбку, которая плавно перешла в поцелуй — сначала робкий, затем более уверенный. Он был тёплый, без давления… как обещание: быть рядом в трудные дни и радоваться вместе в хорошие. Тэхен смотрел на Чонгука и понимал: пути назад для него уже не было. Вместо этого появилась дорога, по которой они пойдут вместе — медленно, иногда оступаясь, но держась за руки. И пока в планах было еще много нереализованных шагов — помощь маме, юридическая поддержка, поиск стабильного заработка для Тэхёна — главное было одно: теперь он не один.***
— Парни! — Кричал Чимин, влетая в небольшой кабинет, который они снимали. — Мы получили деньги от моего дяди за работу! Но это ещё не всё! Он подогнал нам такого клиента! У него самая крупная фирма в Сеуле и он заказал нам аудит! — Да ладно? — недоверчиво смотрел Юнги. — Ты не прикалываешься? — Нет, парни мы крутые! — Чимин носился по офису, обнимая всех друзей. Парни не могли поверить своему счастью. Ведь если они справятся, перед ними будут открыты двери в любую компанию. Было решено отпраздновать это событие все в том же кафе. Но, когда они сели за столик в ожидании официанта, к ним подошёл совсем другой парень. Чонгук напрягся. — А где Тэхён? — Спросил Чимин, ничего не подозревая. Официант опустил голову. Чонгук вскочил, схватив парня за руку. — Где он? — еле сдерживаясь, прорычал Чонгук, уже догадываясь, что могло произойти. — Я, я не могу, — прошептал парень. — Где? — Тихо спросил Чонгук, но в его голосе слышалась смертельная угроза. — Он на кухне, — официант не успел договорить, как Чонгук рванул на кухню. — Вам туда нельзя! — Пытался остановить его хозяин, но Чимин и Джин оттолкнули его. — Если с ним хоть что-то случилось… — Хосок прижал мужчину к стене, прошипев в лицо. — Я тебе голову оторву, — сквозь зубы сказал Юнги. Чонгук подошёл к Тэхёну и ужаснулся. — Боже, — выдохнул Чимин. Лицо, руки Тэхёна были покрыты синяками. Тэхён тихо глотал слёзы. — Тэ, милый, — ладони Чонгука нежно держали лицо Тэхёна. — Я убью его. — Чонгук обернулся. Сделал шаг. Но Тэхён схватил его за руку. — Не надо, Чонгук. Подумай о моей маме. — Я думаю о ней, Тэ. Что будет с ней, если он убьёт тебя. Собирайся, будешь жить у меня. — Резко, будто отдал приказ, сказал Чонгук. — Ну, уж нет. — Заорал мужчина. — Вы знаете, сколько он и его мать мне должны? Я оплатил его университет, я плачу за лечение его матери. Чонгук не выдержал, схватил мужчину за грудки и с такой силой припечатал к стене так, что было слышно, как он ударился затылком. — Я сейчас отвезу Тэхёна в полицию и сниму все побои. Я посажу тебя в тюрьму. Тебя это устраивает? Нет? Тогда слушай еще: если хоть раз попадёшься на моём пути, или пересечешься с Тэхеном — ты, очень сильно пожалеешь. Я не просто сотру тебя в порошок, а твое кафе пущу по ветру…***
Открыв дверь квартиры, Чонгук дал Тэхёну пройти первым. — Теперь это и твой дом. — Сказал Чонгук. — Идём, я покажу тебе твою комнату. — Я даже не знаю, Чонгук. У меня теперь нет работы. Как быть с университетом, я тоже не знаю. — Тэхён тихо заплакал, опустившись на пол. — Тэ, всё будет хорошо. Я обещаю. — Чонгук приобнял Тэхёна, опустившись рядом с ним. — Ты мне помогаешь? Почему? Почему ты так добр ко мне? Чонгук посмотрел Тэхёну в глаза — Ты правда не понимаешь? Или просто хочешь это услышать. Тэхён покраснел. — Хочу, — прошептал он. Чонгук положил ладонь на щёку Тэхёна. — Потому что ты мне нравишься, Тэ. Очень нравишься.***
Прошёл месяц.
Джин и Чимин сидели в кабинете, перебирая документы очередной компании. Чонгук искал помещение побольше, ведь их фирма становилась все более известной и востребованной. Многие компании стали обращаться к ним. Работы становилось больше. Необходимо было расширяться. — Всем привет, — поздоровался Хосок. — Ну, как у нас дела? — Вроде неплохо, — подняв глаза, ответил Чимин. — Гук, ты нашёл новое место? — Хосок обратился к Чонгуку. — Есть пару центров, где мы можем снять офисы. Но надо дождаться Юнги. — Гук, как там Тэхён? Вы уживаетесь вместе? — Хосок с улыбкой смотрел на Чонгука. — Эх парни. Я кажется выиграл Джек-пот. Он потрясающий. Иногда ведёт себя, правда, как ребёнок. Но в основном… Тэхён нежный, ласковый, добрый. У меня от него сносит крышу. Парни, я люблю его до скрежета зубов. Мне хочется оберегать его. Делать его счастливым. Он такой милый, когда только просыпается. Смешной. Только всё время волнуется, что нет работы, боится, что не сможет оплатить университет. У меня денег брать не хочет. А я не хочу, чтобы он работал. — Но, Чонгук, так нельзя. Ты не можешь закрыть его в квартире. Если он хочет работать — пусть работает, — возмутился Джин. — Ага, и пусть вокруг него вертятся мужики? Ну, уж нет. — Ого! Да тут кто-то ревнует, — рассмеялся Чимин. — Не говори глупости. Это не ревность, я просто о нём забочусь. Конечно, если он найдёт хорошее место… Может, я и соглашусь… Так, всё, хватит обсуждать мою личную жизнь. Давайте работать. — Чонгук, не обижай его, — с серьёзным лицом, строго, сказал Юнги, стоявший в дверях. Потом на лице появилась улыбка. — У меня новости парни. Я открыл счёт на нашу компанию. И угадайте сколько там сейчас бабла?! — Юнги хитрым взглядом осмотрел всех друзей. — Миллион, парни, миллион! Может съездим куда-нибудь на пару дней? Чонгук, возьми с собой Тэхёна. Я знаю коттедж в горах, там никого кроме нас не будет. Только мы и природа. Думаю, мы это заслужили. Уговаривать никого не пришлось. Все дружно согласились: отдыхать — не работать. Они заслужили этот отдых. Чонгук тихо открыл дверь квартиры. По комнате разносился вкусный запах еды. Он прошел на кухню. Тэхён громко пел песню и суетился, готовя ужин. — Добрый вечер, Гукки. Чонгук аж подпрыгнул от неожиданности. — Как ты узнал, что это я? — Ну, во-первых, кто это мог быть ещё. А во-вторых — твой парфюм. Я его обожаю. Чонгук принял душ и переоделся. — Ну, что у нас тут вкусненькое? — Спросил он, обнимая со спины Тэхена. — Много всего. Есть жареный рис, свинина, рамён. Вот сок, я сам его выжимал. — Тэхён порхал вокруг стола, накладывая Чонгуку ужин. Сердце Чонгука трепетало от ласки и заботы. Тэхен был таким домашним, тёплым. В свои двадцать, он выглядел лет на пятнадцать. Худенький, высокий. Но такой родной. Чонгук не смог себя сдержать. Он резко встал из-за стола, притянул Тэхёна за руку к себе и поцеловал. Нежно касаясь губ Тэхёна, будто боясь сломать. Тэхён, словно, окаменел. Он не дышал, не шевелился. Чонгук подумал, что напугал его и отстранился. — Прости, я не смог удержаться. Тебе не понравилось? Может, тебе нравятся девушки? Тэхён молчал. Потом поднял глаза. — Я боялся, что не нравлюсь тебе. Думал, что ты просто меня жалеешь. — Тэхён обнял Чонгука за талию, положив голову на широкую грудь. — Значит, я всё-таки тебе нравлюсь. — Улыбался Тэхён. Потом поднял голову. — Хочу ещё. Хочу больше. Хочу тебя любить. Быть твоим. Чонгук, я люблю тебя. Ты моя жизнь. Ужин остывал на столе. Но Чонгуку и Тэхёну было всё равно. Любовь накрыла как лавина. Они целовались до боли в губах. Обнимали и ласкали друг друга. Но это не была безудержная дикая страсть. Это была любовь, нежная, трепетная: объятия, бесконечное желание прижаться посильнее, дыхание в одном темпе, ощущение единства… Чонгук понимал, что у Тэхёна он первый. Первый поцелуй, первый секс. Он был аккуратен и до безумия нежен. Только горячие поцелуи на теле словно горели огнём. Он заглатывал член Тэхёна, нежно касаясь языком головки. Гладил внутреннюю сторону бёдер. Покусывал низ живота, сжимая зад в ладонях. Тэхён стонал задыхаясь от ласк. — Я тоже хочу, — хрипел Тэхён, становясь на колени перед Чонгуком. Взяв почти весь член, Тэхён положил руки на ягодицы Чонгука. Чонгук запустил в копну волос руку. Медленно толкая в рот Тэхёна член. — Тэ если ты не… — Он не успел договорить. Его тело содрогнулось и рот Тэхёна заполнился тягучей лавой. — Я без ума от тебя, — севшим голосом, хрипел Чонгук. Он положил Тэхёна на диван, обхватив его член ладонью. Тэхён прижимался к нему всем телом и Чонгук чувствовал, как он дрожит от желания. Как его член пульсирует, готовый вот-вот взорваться. Длинный, протяжный, громкий стон. Тэхён кончил. Лицо покрылось румянцем. Глаза блестели, как искры костра. — Я люблю тебя, Чонгук, — выдохнул Тэхён, когда его тело обмякло. Это был их вечер — один на двоих: распухшие губы, взгляд глаза в глаза, обнять, уснуть, проснуться рядом… Связь, которую, как казалось тогда, никто не сможет разделить…***
Фирма друзей росла как на дрожжах, принося огромную прибыль. Но парни по-прежнему оставались скромными тружениками. Тэхён нашёл подработку в небольшом магазинчике, хозяин которого продавал предметы старины и под старину. Мужчина хорошо относился к скромному юноши, который, не смотря на все трудности, не сдался. Конечно, Чонгук помогал оплачивать лечение мамы Тэхена. Баловал его, как ребёнка. Пусть не всегда дорогими подарками, но Тэхён был благодарен. Ведь главное — внимание. Чимин, Хосок и остальные, видели насколько трепетно Чонгук относится к Тэхёну. Как оберегает его. Тэхён в свою очередь отдавал всего себя. — Я дарю тебе свою жизнь, — говорил он Чонгуку. — А вместе с ней своё сердце, которое бьётся только для тебя. Чонгук целовал его в лоб, крепко прижимая к себе. — Моя жизнь, как и сердце, принадлежат только тебе, Гукки!***
Тэхён с сияющей улыбкой влетел в офис фирмы. — Я всё сдал!! Я сдал все экзамены. Теперь меня можно называть — учитель Ким Тэхён. Мечта Тэхёна исполнилась. Он окончил универ с дипломом учителя музыки и искусства… Как же быстро пролетели два года. — Гукки, я поеду к маме, хорошо? Хочу показать ей диплом. Ты поедешь со мной? — А ты собирался ехать без меня? — Сделав вид что обиделся, поинтересовался Чонгук. — Ну, я думал, что может ты занят, — переминаясь с ноги на ногу, ответил Тэхён. — Ещё полчаса, и мы поедем, — улыбнулся Чонгук. Юнги смотрел как Тэхён, сложив руки на столе, положил голову на них и смотрел на Чонгука взглядом, от которого мог растаять самый большой ледник. Чонгук коснулся волос Тэхёна: — Ещё чуть-чуть, — голос звучал так ласково, что даже Юнги захотелось нежности. — Чон, тебе там много надо еще? — Спросил Юнги. — Да тут только акт допечатать и все. — Тогда иди уже, малышу неймётся. Я допечатаю. — Спасибо, Юнги. — Чонгук пожал ему руку. Тэхён сел в новенькую машину, купленную Чонгуком. — Мой любимый не должен ходить пешком, — сказал Чонгук при покупке. — Теперь у тебя есть машина и личный водитель. — Они долго над этим смеялись… Машина плавно остановилась возле больницы. Тэхён торопил Чонгука. — Идём быстрей. Думаю, мама будет очень рада. Они вошли в больницу. Лифт звякнул, открывая двери. Автоматический голос произнес: «Четвертый этаж. Двери открываются.» Тэхён подошёл на пост к медсестрам. В груди что-то оборвалась. — Я позову врача, — тихо сказала старшая медсестра. Тэхён не дождался. Он вбежал в палату, где была его мама… голова кружилась, ноги ватные… но её постель была пуста. — Мама, — еле выговорил Тэхён. Чонгук стоял рядом, обнимая за плечи. — Гукки, скажи, что это сон. Это не правда. Мама не могла меня оставить. — Простите, — мужчина в белом халате с бейджем обратился к Тэхёну. — Вы, Ким Тэхён? Сын Ким Соён? — Да, — с надеждой ответил Тэхён. — Мама… она на процедурах? — В глазах Тэхёна была мольба. — Мне очень жаль, — врач опустил глаза. — Ваша мама… она в мо… — Нет! — Тэхён так громко крикнул, что эхо зазвучало, оглушая всех. — Нет. Чонгук прижал дрожащего Тэхёна к себе. — Тэ, мне так жаль, — Чонгук помог сесть Тэхёну в кресло. — Я займусь всем необходимым. — Обратился он к врачу…***
На кладбище Тэхён не плакал, он не проронил ни одной слёзы. Парень просто молчал. Смотрел потерянным взглядом. Будто сломался, застыл, умер сам. Его единственный любимый и родной человек ушёл. — Чонгук, — позвал Джин. — Теперь Тэхён остался совсем один. Береги его. Джин обнял Тэхёна. — Тэ, если тебе что-то будет нужно, знай, мы все тебе поможем, — Чимин обнимал Тэхёна, плача будто вместо него. — Тэ, мы с тобой, — Юнги обнял, нежно притянул к себе. Хосок положил цветы на могилу. — Тэхёни, — он так же обнял Тэхёна. — Мы всегда рядом.***
Тэхён лежал на диване, глядя в потолок. Чонгук сидел рядом. Он не говорил слов утешения. Какие слова могут помочь, когда ты теряешь Маму. Чонгук просто был рядом, просто держал за руку. — Тэ, попей воды. — Можно виски? — глухо спросил Тэхён. Чонгук налил виски. Тэхён выпил залпом почти весь бокал. Алкоголь обжег горло, проникая в кровь. Тэхён впервые заплакал. Не просто заплакал… он выл… так, как воет человек, когда теряет самое дорогое. Сердце Чонгука заполняла боль. Он не знал, как может помочь. Он просто обнимал и плакал вместе с Тэхеном. Он просто был рядом… Держал за руку, утирая слезы…***
Шли дни, Тэхён понемногу приходили себя. Чонгук не отходил от него ни на шаг. Друзья понимали, что сейчас так надо. Яркое солнце проникало сквозь шторы в спальню. Первая ночь, которую Тэхён провёл без слёз. Просто крепко спал на груди Чонгука. — Гукки, я хочу устроится на работу в школу. Хочу работать по профессии. — Хорошо, — Чонгук обрадовался. Это значит, что Тэхён постепенно проживает свою боль и хочет идти дальше. Чонгук и друзья старались провести остаток лета, как можно веселее, и хоть как-то вернуть Тэхена к жизни после потери единственно родного человека. Они ездили в горы. Конечно, Тэхёну было еще больно. Но то тепло и любовь, которым окружил его Чонгук, очень помогали. И друзья старались, как могли, поддерживая.***
Первое сентября. Первый рабочий день. День рождения Чонгука. Тэхён волновался из-за всего сразу. Первоклашки приняли его с любовью. Коллектив учителей оказался очень приветливым, они приняли молодого учителя, стараясь помочь. Тэхён сиял. Он бегал по магазинам после работы. Ему хотелось накрыть самый шикарный стол для своего любимого Гукки. Хосок пришёл первым. — Блин, парни, смотрю на вас, аж завидно. У вас не просто любовь. Это что-то больше. Вы будто две половинки одного целого. Правда, вы такие классные. — Ну, началось, — Юнги положил руку на плечо Хосока. — Хотя, если честно, этот чел прав. У нас с Чимой всё время какие-то тёрки. А вы, просто как ангелы. За три года ещё ни разу не слышал, чтобы вы ругались. Чонгук обнял Тэхена, чмокнул в губы. — А зачем нам ругаться. Мы и так всё понимаем. Чимин поставил блюдо с салатом на стол. — Вот если б ты меня слушал как Тэ слушает Чона, мы бы тоже не ругались. Компания рассмеялась, перемещаясь за стол. — Можно, я как парень именинника скажу первый тост? — Давай, — смеялся Хосок. — Гукки, — начал Тэхён. — Когда я увидел тебя впервые, мне показалось… ты такой бэд бой. И поэтому, немного боялся с тобой встречаться. Но, ты покорил моё сердце с первой секунды. Ты моя жизнь. Я люблю тебя, Гукки... Парни выпили. — Вечер был волшебным. — Сказал Чимин, когда все прощались. Чонгук закрыл дверь. Тэхён раскладывал посуду по местам. — Хорошо, что нам помогли убрать, — улыбнулся Тэхён. — А то завтра нам было бы лень и стол простоял бы все выходные пока не завонял. — Чонгук подошел и обнял Тэхёна. — Спасибо, что ты у меня есть.***
Ты для меня всё в этом мире,
Обнимай меня крепче…до боли…
Будни, работа и все вроде хорошо. Только вот что-то изменилось. Нет больше смс. Прогулок под луной и нежных объятий. Тэхен точно не знает, когда всё изменилось. Когда его нежный Чонгук начал всё чаще задерживаться на работе. Появились неожиданные аудиты в других городах. Появился пароль на телефоне Чонгука. Холодные вечера в одиночестве… — Гукки, ты, когда приедешь? — Тэхён как всегда приготовив ужин, ждал Чонгука. — Я, наверно, задержусь. Не жди меня, ложись спать. — Слова, как лезвия разрезали душу: опять в холодную, одинокую постель... …Тэхён проснулся среди ночи от звука разбитого стекла. Он вышел из спальни. На кухне стоял слегка выпивший Чонгук. Огонёк от сигареты осветил его лицо. — Гукки, — позвал Тэхён. Он включил свет. Чонгук стоял, опираясь на кухонный островок. — Ты пьян? Тебе плохо? — Тэхен подошел ближе. — Тэ, извини, не хотел тебя напугать. — Ты, где был? — спросил Тэхён. — Время — три часа ночи. — Был на встречи с очень важным клиентом. — Понятно, — грусть отразилась на лице Тэхёна. — Ладно, давай я помогу тебе раздеться. Чонгук притянул к себе Тэхёна. — Примешь душ со мной? Тэхён смотрел на него. Но что-то внутри подсказывало — это уже ни его Гукки. Руки, которые его ласкают, губы которые целуют. Это уже не его. Они уже не принадлежат Тэхёну… …Тэхён готовил завтрак, когда почувствовал запах любимого парфюма. — Ты уходишь? — Тэхён повернулся к Чонгуку. — Прости, надо закончить кое-какие дела. — Но сегодня выходной, — возмутился Тэхён. — Мы собирались в кино. Потом в парк. — А, я забыл совсем. Парни всё отменили. Слишком много дел. Обещаю, в следующий раз обязательно. Тэхён тихо плакал сидя в холодной квартире. Когда всё изменилось? Как долго Чонгук лжет?***
…Чонгук открыл ключом дверь. В полумраке горели свечи. Едва различимый силуэт начал приближался к Чонгуку. — Я ужасно соскучился, — Чонгук притянул парня ближе. — Сделай это. Приказал он. Парень послушно опустился на колени. — Чонгук застонал. Всего пару часов удовольствия. А боль в сердце уничтожает. Стыд, страх, что все раскроется. Чонгук понимает — это не любовь. Это просто животное желание. Способ уйти от чего-то, чего он сам ещё не понимал. Он по-прежнему безумно любит Тэхёна. Но что-то внутри сломалось… Вроде, все цели достигнуты. Но какой кровью. Чонгук устал от рутины. Устал от самого себя. Быть учтивым, думать о других. Ему захотелось драйва. Он всегда был таким. Спокойная, размеренная жизнь вгоняла его в депрессию. Вот так появился Кан. Просто — разнообразие… просто — побег от себя. Чонгук понимал, что он поступает не правильно. Но остановится уже не мог. Экстремальные свидания, безудержный секс. Без чувств, без эмоций… без обязательств… …Тэхён обнимал Чонгука, а в теле дрожь. В глазах слёзы. — Ты пахнешь чужими духами, — тихо, без претензий. — Наверно, слишком близко сидел с клиентом, — очередная ложь…***
— Тэ, привет, — голос Чимина звучал в трубке. — Привет, Чими, — Тэхён, молча, глотал слёзы. — Ну, вы где? Мы же договорились встретится все вместе. Киношка, парк. Сердце Тэхёна словно гвоздём к стене прибыли... Стыдно, больно... Впервые он соврал другу. — Гукки наверно забыл позвонить. Я простыл. Кашель, температура. Мы не сможем. Прости, Чими, и всем передай мои извинения. Как он может сказать самым близким что (мы) больше нет. Есть Тэхён и Чонгук. Соседи, друзья. Но не пара… …Тэхён лежал в холодной постели, смотрел в потолок и ждал. Ждал очередной лжи. Когда его душа вновь вспыхнет болью. Чонгук тихо прошёл в спальню, снимая одежду. И снова запах чужих духов проникает под кожу. Причиняя нестерпимую боль. «Почему? Что я сделал не так?» — Тэхён лежал с закрытыми глазами, не издавая ни звука. Но Чонгук понимал: Он не спит. Он ждёт. — Тэ, ну, почему ты не спишь? — Чонгук понимает, что сейчас, если Тэхён спросит, он снова соврёт. И от этого безумно больно. Так они лежали до утра… молча. Каждый со своей болью. Не проронив ни слова. Не объяснив. …Тэхён всё еще боялся потерять Чонгука. Чонгук боялся причинить боль правдой…***
…Впервые Тэхён не приготовил завтрак. Впервые он ушёл, ни поцеловав, ни пожелав хорошего дня. Они оба понимали, что всё рушится, но ни у кого не хватало смелости поговорить. Открыть сердце и душу.***
Тишина в баре была густой, как невысказанная боль. Джин отхлебнул виски, поставил тяжелый хрустальный стакан на столик и посмотрел прямо на Чонгука. — Ты вообще любил его? — вдруг вырвалось у Джина, вопрос, который он, казалось, задавал не только о Тэхёне, но и обо всей их общей истории. Чонгук поднял глаза. В них было столько усталости, что, казалось, он нес на своих плечах невыносимую тяжесть всего мира. — У вас с Тэхёном проблемы? — не отступал Джин, чувствуя леденящую душу пропасть в ответном взгляде. — Я люблю его, Джин. — Голос Чонгука звучал хрипло и прерывисто. — Люблю так, что, кажется, готов разорвать себе грудь и отдать ему еще бьющееся сердце, лишь бы он был счастлив. Готов умереть за него без тени сомнения. Но я так устал… Я так безнадежно запутался. И не знаю, как найти дорогу назад к тому, кем мы были…она заросла от моей лжи. Джин молча долил ему виски, жестом позвав Юнги. Тот подошел, его обычно флегматичное лицо было серьезным. — Говори, — тихо, но твердо сказал Юнги, опускаясь рядом. — Что с тобой происходит, Чон? Делиться болью — не значит делить ее пополам. Это значит делать ее втрое легче. Доверься нам. Чонгук сжал стакан так, что костяшки побелели. Он смотрел куда-то вглубь себя, в ту самую пустоту, о которой сейчас говорил. — Вы знаете меня лучше всех. Мы прошли через ад и рай, держась за руки. Добились всего, о чем мечтали. А теперь… теперь внутри меня — черная дыра. Вроде бы все есть: слава, деньги, любовь самого дорогого человека. Но чего-то катастрофически не хватает. Будто я по пути растерял самые важные части своей души. И я пытаюсь их найти… но не там. Он залпом выпил виски, и алкоголь обжег горло, но не смог заглушить жгучую правду. — Парни… я изменяю Тэ. Повисла мертвая тишина, которую не мог нарушить даже шум города за окном. — Нет, я не люблю его, того другого, — поспешно, с отчаянием в голосе, продолжал он. — И не собираюсь быть с ним. Просто… просто с ним я могу дышать. Я становлюсь тем самым Чонгуком, каким был раньше — до этой вечной гонки, до бесконечных ожиданий, до ответственности, что давит грузом на плечи. Там я снова просто… я. И это опьяняет сильнее любого виски. Джин и Юнги слушали, и в их глазах читалось не осуждение, а глубокое, выстраданное понимание. Каждый из них, в какой-то момент своей жизни, боялся потерять себя. — Чон, я всё понимаю, — начал Джин, подбирая слова. — Это чувство — будто теряешь собственное отражение. Но измена… — Ты хоть представляешь, что будет с Тэ, если он узнает? Это убьет не просто его веру в тебя. Это убьет его веру в любовь вообще. Всю свою вселенную он построил вокруг тебя, и ты готов разнести ее в щепки одним махом?! — Юнги, я понимаю! — голос Чонгука дрожал, как натянутая до предела струна, готовая лопнуть. — Я ненавижу себя каждую секунду! Я вижу его глаза, и мне хочется сгореть от стыда! — Тогда ты должен порвать с этим… с Каном. Немедленно. И признаться Тэхёну. Лучше пусть он услышит это от тебя. Пусть ударит тебя, пусть закричит, заплачет, возненавидит. Потому что если он узнает от кого-то другого… это будет не боль, это будет конец. Полное и бесповоротное уничтожение. Чонгук обхватил голову руками, будто пытаясь удержать ее от распада. В комнате пахло страхом, неотвратимостью и дорогим алкоголем. — Ладно. Хорошо. Сегодня. Сегодня я закончу это.***
Тэхён стоял у окна, наблюдая, как люди на улице прячутся от внезапного ливня. Каждая капля дождя, стекающая по стеклу, была похожа на слезу. Боль, тихая и методичная, сжимала его сердце все сильнее. Обида — не кричащая, а глубокая, как старый шрам. Он ловил себя на мысли: когда они стали чужими? Когда перестали слышать не слова, а тишину между ними? Когда их души, сплетенные воедино, начали отдаляться с неумолимой скоростью галактик?Флэшбек
Юнги, как всегда, подбросил веток в тлеющие угли — тепло сразу же окутало всех. Друзья смеялись громко, от очередного анекдота Хосока, Чимин продолжил нарезать овощи, и в их смехе всё ещё слышалась привычная теплота. Но Чонгук стоял у дерева и смотрел куда-то вдаль так, будто был вовсе не здесь. Он стоял отдельно — далеко от шуток, от Тэхёна, будто между ними образовалась пропасть, которую никто не замечал, кроме них двоих. — Чон, ты чего там завис? — позвал Хосок, подмигнув в сторону остальных. — Иди уже, садись, всё готово. Чонгук медленно подошёл и сел рядом с Тэхёном на мягкую траву. Казалось, он пытался влиться в компанию, но его улыбка не доходила до глаз. — Чон, ты какой-то странный в последнее время, — Чимин посмотрел на него с той лёгкой тревогой, что всегда проскальзывала в его голосе, — молчаливый… где твои приколы? Что с тобой? — Просто устал, — ответил Чонгук, и слово это прозвучало слишком простым, чтобы уместить весь груз его души. Тэхён слышал не просто усталость. Это была холодность, как тонкая плёнка, мешавшая дотянуться друг до друга; недосказанность, от которой в груди кольнуло. Боль ползла по ним обоим, как змея — сначала щекотала, потом жалила, затем — оставляла пустоту. Друзья подняли очередной тост. Тэхён одним глотком выпил янтарную жидкость — она обожгла горло, оставив внутри тот же огненный след, что и в сердце: с каждой минутой становилось только хуже. Он встал. — Куда? — спросил Чонгук. — Пойдём? — прозвучало это больше как мольба, чем как приглашение. Чонгук последовал за ним в лес. Листва шуршала под ногами, воздух пахнул хвойными смолами, и вечер начинал сгущать тени. — Ты боишься, что тебя волки съедят? — попытался пошутить Чонгук, но смех его дрожал. Тэхён остановился, повернулся, и в его голосе была неприкрытая горечь и пустота: — Нет. Я боюсь, что теряю тебя. Гуки, ответь мне честно — ты ещё любишь меня? Чонгук опустил голову. Молчание — острый нож. Он вошел в сердце Тэхёна как острый клинок, разрывающий плоть на ошметки. — Посмотри на меня, Гуки, — голос Тэхёна дрожал, глаза заливались слезами, которые лились по щекам, обжигая, словно соль. — Слышишь? Посмотри на меня и скажи: ты ещё любишь? Мы ещё можем спасти нас? Тэхён бил кулаками в грудь Чонгука, как будто пытался выбить оттуда ответ, который спас бы их обоих. Чонгук тихо положил руку на затылок Тэхёна и притянул к себе. Его пальцы дрожали так же, как и всё вокруг. — Ты хочешь правду. Прости, Тэ, но я не знаю, — шептал он. — Я запутался. Я не понимаю, что ощущаю. Я давно перестал быть собой. Если ты захочешь уйти — я не стану тебя держать. Может, так будет правильно. Глаза их встретились. Там — не любовь и не ненависть, а усталое признание: между ними что-то треснуло, разбилось и сейчас осколки рвут их на части. — Значит это конец? — спросил Тэхён почти без звука. — Прости, Тэ. У меня нет ответа, — голос Чонгука был пустым. — Гуки, мне больно, — Тэхён уже не мог сдержать слёз. — Я знаю, Тэ, я знаю, — Чонгук ответил и попытался улыбнуться сквозь собственную боль. — Ты можешь мне не верить, но мне тоже очень больно. Больно от того, что ты страдаешь. Больно от того, что я потерял себя. А теперь теряю тебя, и ничего не могу сделать. Прости. Он не сказал больше ни слова. Чонгук повернулся, не дожидаясь ответа, сел в машину, завёл двигатель — короткий рев мотора разрезал тишину — и уехал, оставив позади пахнущие лесом сумерки и группу, которая вдруг почувствовала, как пусто стало вокруг костра.Конец флэшбека
Тэхен набрал сообщение, уже не надеясь. Просто ритуал. Просто чтобы еще раз подтвердить свое одиночество. «Гукки, ты сегодня будешь вовремя?» Ответ пришел почти сразу, и это было неожиданно. «Да, Тэ. К семи буду дома.» Сердце ёкнуло со смешанным чувством надежды и страха… Дверь открылась ровно в семь. Но дом встретил Чонгука не ароматом ужина, а звенящей, замерзшей тишиной. Свет был приглушен, и в гостиной, в кресле, сидел Тэхён. В его руке бокал с темно-янтарным виски. Он выглядел хрупким и бесконечно уставшим. — Привет, Тэ, — тихо сказал Чонгук, чувствуя себя гостем в собственном доме. — Присаживайся, Чонгук. Нам надо поговорить. По лицу Тэхёна было видно, что разговор этот выстрадан им до последней капли сил. Чонгук опустился на диван, словно на эшафот. — Гукки… что происходит с нами? — голос Тэхёна был почти бесстрастным, и от этого — еще страшнее. — Мы стали чужими. Между нами выросла стена. Я не чувствую твоего тепла, не слышу твоих мыслей. Ты… — он сделал паузу, собираясь с духом, и задал вопрос, от которого замерло все внутри. — Ты разлюбил меня? Вопрос повис в воздухе, острый и отравленный, вонзился в самое сердце Чонгука. — Нет! Нет, Тэ, нет! — он почти вскрикнул, хватая руки Тэхёна, которые были холодны как лед. — Я люблю тебя! Просто я… я устал. Все это… каждый день похож на предыдущий. Но я люблю тебя, клянусь! Он смотрел в глаза Тэхёну и врал. Врал так убедительно, что почти верил сам. Но в глубине глаз Тэхёна он видел не веру, а бесконечную, всепонимающую печаль. Тэхён не уходил. Он снова оставался. Он пытался уберечь их любовь в одиночку, и от этого осознания Чонгуку хотелось рыдать. Он пытался разорвать порочный круг... Но каждый вечер его, как грешника, магнитом тянуло в тот полумрак, где он мог забыть о себе настоящем.***
Любовь — это не отсутствие боли.
Это решение любить, несмотря на неё
Прошел месяц. Стало только хуже. Тишина в их доме стала густой, липкой, физически ощутимой. Она давила на виски, заставляя сердце биться неровно и тревожно. Тэхён больше не задавал вопросов. Бесполезно. Вместо ответов он получал лишь ледяное молчание или уклончивые, пустые фразы, которые ранили больнее, чем прямая ложь. Он просто молча наблюдал, как тот, кого он любил больше жизни, медленно умирает для него. Каждый день отдалял их друг от друга на целую вечность. Он все чаще задерживался на работе, не потому что был занят, а потому что боялся возвращаться. Его уже не удивляло, что дома снова темно и пусто. Эта пустота стала его единственной спутницей. Он плакал, стоя у того же окна, за которым когда-то они вместе считали огни большого города и строили планы на будущее. Теперь эти огни были чужими и равнодушными. Он плакал беззвучно, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони. Чтобы даже подушки не узнали о его слабости. Чтобы стены, помнившие их смех, не стали свидетелями его краха. Он засыпал под обманчивый звук лифта, который всегда, всегда проезжал мимо их этажа, заставляя сердце сжиматься от призрачной надежды. В одну из таких ночей, Чонгук, как вор, крался в спальню. Его шаги были виновато-неслышными. От него пахло ночным городом, холодным ветром, дымом и… чужими духами. Сладковатый, терпкий, наглый аромат, который въелся в одежду и кожу. Он витал в воздухе ядовитым облаком, проникая в легкие Тэхёна, выжигая их изнутри. Это был не просто запах. Это был запах предательства, запах другого тела, другого смеха, другой жизни, в которой не было места ему. Тэхён не смог сдержать тихого, сдавленного всхлипа. Это был звук разрывающейся души, последний крик утопающего, который уже наглотался воды. Чонгук замер на пороге, будто получив выстрел в сердце. Этот тихий стон ранил его больнее, чем любая истерика. Он подошел и лег рядом, прижавшись к его спине, обняв его с отчаянием обреченного, который уже видит пропасть под ногами. Его объятия были цепкими, почти болезненными, словно он пытался удержать то, что уже безвозвратно утекало сквозь пальцы. — Прости… прости, прости, мой мальчик, — он шептал, зарываясь лицом в его шею, и его плечи тряслись от беззвучных, но от этого еще более страшных рыданий. Он повторял это слово как заклинание, как мантру, которая должна была все исправить, но лишь сильнее закрепляла вину. «Что я наделал? Во что я превратил нашу любовь? Я разрушил самое святое, что у меня было, и теперь пытаюсь склеить осколки окровавленными руками» — кричало все внутри него... Чонгук плакал о том, что уже потерял безвозвратно. Своего мальчика. Их свет. Их общий мир. Себя прежнего, чистого перед ним. Тэхён плакал о том, что они теряют. О доверии, рассыпавшемся в пыль. О будущем, которое стало призрачным. О любви, которая превратилась в боль. Они плакали вместе, одна боль на двоих, но больше не способная их соединить. Она разъединяла их, как толстое стекло: они видели слезы друг друга, но не могли ощутить их тепло, не могли утешить... Чонгук молил о прощении... Тэхён — тихо, в своем сердце, прощался…***
На следующее утро в офисе царило напряженное затишье. Чонгук снова опоздал. — Ты опять не в графике, — возмутился Хосок, глядя на него с упреком. — Опять был у своего… любовника? — это слово резануло слух. — Когда ты уже прекратишь это издевательство? Ты медленно убиваешь и себя, и Тэхёна! Вам давно пора все обсудить, выяснить! Посмотри, во что вы превратились! — Хосок! — резко крикнул Джин, пытаясь его остановить. — Что, Джин? Я не прав? Его эти бесконечные похождения… Хосок резко замолк, увидев, как побелели лица остальных. Он обернулся. В дверях, бледный, как полотно, стоял Тэхён. В его руках была папка с документами, которую он, казалось, сейчас уронит. — Нет… — выдохнул Чимин, закрывая глаза. — Это полный пиздец, — прошептал Юнги, не в силах отвести от Тэхёна потрясенного взгляда. Тишина в кабинете вдруг стала густой и тягучей, как патока. Казалось, даже пылинки, танцующие в луче света, застыли в ожидании. Тэхён медленно, с невыносимой тяжестью обвел взглядом всех присутствующих. Его взгляд, остекленевший от боли, скользнул по Джину, избегающему встречи с ним, по Юнги, сжавшему кулаки, по Хосоку, готовому провалиться сквозь землю, по Чимину, глаза которого наполнялись слезами… и наконец, остановился на Чонгуке. В широких, всегда таких ясных и доверчивых глазах Чонгука застыл настоящий, животный ужас. И этого одного взгляда было достаточно. В груди Тэхёна что-то оборвалось с тихим, чудовищным хрустом. Мир перевернулся и рассыпался на осколки. — Вы все… знали, — это не был вопрос. Это был тихий, срывающийся на хрип выдох, констатация страшного, невыносимого факта. Слова выжигали ему горло. По лицу, не слушаясь его воли, катились слезы — горячие, соленые, бесполезные. Каждая оставляла на сердце не шрам, а настоящий рубец, который будет кровоточить вечно. — Вы все всё знали. И никто… никто даже не попытался меня предупредить. Он сделал шаг к Чонгуку. Шаг, который отдавался в его душе грохотом рушащихся мостов. Слов больше не было — они превратились в пепел. Вся боль разбитого сердца, вся горечь предательства, вся безграничная любовь, обращенная в прах, — всё это читалось в его взгляде, полном недоумения и муки. — Я люблю тебя, Чонгук, — прошептал он так тихо, что слова едва долетели до остальных. Но для Чонгука они прозвучали громче раската грома. Это было не признание, а приговор. Последняя фраза в книге их счастья. И каждый слог был острым, отточенным ножом, который безжалостно разрезал последнюю тонкую нить, всё еще связывавшую их души. Развернувшись, Тэхён тихо вышел, притворив за собой дверь. Тихий щелчок замка прозвучал в оглушительной тишине комнаты громче, чем любой выстрел, и навсегда отрезал его от них всех. Чонгук застыл, парализованный ледяным ужасом. Он физически ощущал, как земля уходит из-под его ног, а мир вокруг рушится с оглушительным, немым грохотом. В наступившей тишине, давящей на уши, он слышал только бешеный, неровный стук собственного сердца, отмеряющего секунды до наступления конца света. — Тэ! — Его крик, дикий, разорванный, полный отчаяния, наконец вырвался наружу. Инстинкт заставил его броситься к двери, следом, умоляя, объясняя, пав на колени… Но Джин грубо перегородил ему путь, сильные руки схватили за плечи, встряхнули. — Нет! Дай ему время! Остановись! — голос Джина был не просто тверд, он был отлит из стали, хотя в его глазах плескалась собственная боль. — Он должен все обдумать. Он задыхается! Если ты рванёшь сейчас, ты добьешь его окончательно. Ты убьешь в нем всё, что осталось! Чонгук метался по кабинету, как раненый зверь, попавший в капкан. Он бился о стены, не чувствуя боли. Часы на стене потеряли всякий смысл, каждая секунда растягивалась в бесконечную мучительную агонию. В конце концов, он с рыком вырвался и помчался прочь, домой, в их общий дом, с безумной, слабой надеждой, что это всего лишь кошмар, от которого он вот-вот проснется. Его трясущиеся, непослушные пальцы с трудом нашли замочную скважину. Дверь открылась. Его встретила та же тишина, что и всегда. Но на этот раз она была другой. Мертвой, зловещей, окончательной. В воздухе не пахло его кофе, не было слышно тихого голоса, напевающего любимую мелодию. — Тэ? Милый, ты дома? — его собственный голос прозвучал жалко и глупо, как эхо в пустоши, куда даже смерть боится ступит своею ногою. Он обежал все комнаты — гостиную, кухню, кабинет… Сердце бешено колотилось, гнало по жилам ледяной адреналин, нарастая паникой, переходящей в предсмертную тоску. Он влетел в спальню и с силой, от которой слетела с петель дверь, распахнул дверь гардеробной. Его взору предстали полупустые полки. Там, где всегда висели аккуратные свитера и рубашки Тэхёна, пахнущие его духами, теперь зияла пустота. Черная, бездонная дыра. Не было его любимого парфюма на туалетном столике, его зачитанных до дыр книг на тумбочке. Ноги вдруг подкосились, выбив из-под него опору. Чонгук медленно, как в страшном замедленном кино, опустился на колени посреди гробовой тишины. Он остался один. Совершенно один. И осознание этого пришло не с криком, а с тихим, леденящим душу шепотом. Это была тишина после битвы, на поле которой осталось только его растерзанное сердце. И это было тише и страшнее любого крика.***
Погода будто вторила внутреннему состоянию Тэхёна, выла его болью и оплакивала вместе с ним его разбитое вдребезги сердце. Небо было низким, грязно-серым, безысходным — точь-в-точь как у него внутри. Дождь, мелкий, противный, вечный, назойливо капал на лицо, смешиваясь с солеными слезами. Он не освежал, а лишь заставлял мерзнуть еще сильнее, заставляя кожу покрываться мурашками. Тэхён с одним-единственным чемоданом, в котором была умещена вся его прежняя жизнь, сидел на скамье возле универа, который закончил, казалось, в другой жизни. Мелкая дрожь, идущая из самой глубины, пробирала всё тело, сотрясая изнутри. Он прощался. Со своими мечтами, что разбились о суровую реальность. С любовью, которую он наивно считал вечной. С тем наивным парнем, каким был всего пару месяцев назад. Теперь от того парня не осталось ничего, лишь пустая, ноющая оболочка. — Ким Тэхён? — Голос мужчины был мягким, словно пледом в этом ледяном мире. Тэхён медленно поднял глаза, в которых плескалась бездонная пустота. Перед ним стоял его бывший преподаватель, Ким Намджун. Тот самый, что когда-то, казалось, век назад, видел в нем потенциал и помог выбить скидку на учебу. Теперь Тэхён смотрел на него и видел призрак из того счастливого прошлого, к которому не было пути назад. — У тебя что-то случилось? — Спросил Намджун, и в его интонации была не просто вежливость, а искренняя тревога. Этого было достаточно. Стена, которую Тэхён из последних сил пытался держать, рухнула. Тихие, предательские рыдания вырвались наружу. Он не просто заплакал. Его разорвало от тихого, безнадежного отчаяния. Слезы текли ручьями по уже мокрому от дождя лицу, беззвучное признание в полном крахе и непонимании, как жить дальше, куда теперь идти, и зачем. — Так, всё, достаточно, — голос Намджуна стал тверже, решительнее, словно якорь в бушующем море отчаяния. — Бери свой чемодан. Поехали ко мне. Там всё расскажешь. Или не расскажешь. Но сидеть здесь одному в такую погоду… не надо. — Дорогая, я дома. Знакомься — это мой ученик Ким Тэхён. — Да-да помню, — улыбнулась женщина. — Ты много мне о нём рассказывал. — Добрый день, — поздоровался Тэхён. — Меня зовут Ха Юн, — протянула руку женщина. — Очень приятно, — Тэхён коснулся слегка пальцев женщины. — Ты совсем промок. Боже мой, юноша, вы что, гуляли без зонта? — Возмущалась Ха Юн. — Значит так, проходите в ванную, я вам сейчас дам полотенце. Примите горячий душ и переоденьтесь. Пока Тэхён принимал душ, Намджун разговаривал с женой. — Мне кажется у парня что-то случилось. Я нашёл его сидящим на скамейке возле университета. Наверно, его дядя всё же выгнал его из дома. — Бедный парень, — запричитала женщина. — Может он голоден? — Думаю, надо его накормить. Тэхён стоял под струями горячей воды, которая обжигала тело. Но он не чувствовал боли. Ведь то, что было внутри, в душе, болело в тысячи крат сильнее. Тот, кого он любил, кому отдал себя без остатка. Кому верил больше, чем самому себе, разбил в дребезги, как хрустальную вазу не только их жизнь, но и сердце Тэхёна. Слёзы обжигали лицо сильнее чем огонь. Как жить дальше? Как? Когда душа, как пустыня под палящим солнцем. Когда сердце не знает стоит ли ему биться дальше и бороться с болью или сдаться… Тэхён вышел из ванной комнаты. Ха Юн пригласила его за стол. Тэхён не хотел есть. Но отказать не смог. Он водил палочками по тарелке. А мысли где-то далеко будоражили память. — Тэхён, — окликнула Ха Юн. — Тебе не нравится? Может ты хочешь чего-то другого? — Нет, нет, госпожа, — очнулся Тэхён. — Простите, просто я не голоден. Да и пора мне. Надо найти жильё, пока совсем не стемнело. — Тэхён, послушай, я не знаю, что у тебя случилось. Но думаю, тебе не стоит оставаться одному. Наш сын сейчас в Штатах, и его комната свободна. — Сказал Намджун. — Ты можешь пока остаться у нас. Пока не решишь свои проблемы. — Спасибо вам, господин Ким. Но мне кажется это не совсем удобно. Я не хочу вас стесняться. — Ты совсем не стесняешь, — строго сказала Ха Юн. — Всё решено — ты остаешься…***
Чонгук не переставая, звонил Тэхёну. Писал сообщения. Но всё как в чёрную дыру. Тэхён не читал и не отвечал на звонки. Два дня друзья искали Тэхёна где только можно было. Но увы. Никто не знал где он. Чонгук проклинал себя. За ложь, за слабость. Душа умирала. Боль, тоска, съедали, разрушая его. Он сидел в полумраке когда-то уютной, тёплой квартиры. Где всё ещё остался запах Тэхёна. — Прости меня, прости. Я столько всего натворил. Но мне без тебя край. Тэ, я умираю без тебя. Где ты, малыш? Телефон лежащий на столе задребезжал. Чонгук схватил его. — Тэ, это ты? Где ты? — Чон, — послышалось в трубке. — Я уже соскучился. Тебя так давно не было. Ты совсем забыл своего нежного Кани. Злость и ненависть вдруг нахлынули волной. — Ненавижу тебя! Слышишь! Ненавижу. Больше никогда не звони мне! Никогда не попадайся на глаза! Иначе я сверну тебе шею, — рычал Чонгук. — Но, Чон, нам ведь так хорошо вместе, — заскулил Кан. — Кто, блядь, тебе сказал, что мне было хорошо?! — Орал Чонгук. —Ты для меня просто подстилка. — Но, Чон. — Ещё раз позвонишь, приеду и пристрелю как собаку, — Чонгук отключил телефон. Только он вернул телефон на стол, как он снова зазвонил. — Что ещё?! — вызверился Чонгук. — Гук, ты чего орёшь? — возмутился Юнги. — Прости, Юнги. Это... А, не важно. Ты что-то узнал о Тэ? — Да, — ответил Юнги. — Узнал. — С ним всё в порядке? — нервничал Чонгук. — Ну он жив, здоров, — ответил Юнги. — Короче, он у своего препода. Помнишь такого, Ким Намджун? — Да, конечно, он всегда помогал Тэ. Подожди, он всё это время был у него? — Чонгука накрыла волна ревности. — Значит, мы ещё не успели расстаться, а он уже с другим! — Чон, блядь, ты идиот? С каким другим? Он Тэ в отцы годится! Что, блядь, несёшь! — Вот я и узнаю это завтра, — Чонгук отключил телефон. Ревность, злость, боль. Подкатывали к горлу. Чонгук то выл, как волк, то злился, как демон. Он даже представить боялся, что его нежный, любимый Тэ может быть в объятиях другого мужчины.***
Чонгук проснулся до рассвета. Ещё было темно, но в комнате уже чувствовалась тяжесть утра, как предвестник беды — воспоминание. Он не проснулся, он выплыл из беспамятства короткой ночи, и тут же на него обрушилось всё. Мысли, острые и беспощадные, проносились в голове, как стая перепуганных птиц, бьющихся о стекло. Не было спасения. Как вымолить прощение, которого, он знал, не существует? Как вдохнуть в слова всю эту вселенскую боль, что разрывает его изнутри? Какие найти слова, когда все они — лишь жалкие звуки в пустоте? Как заставить Тэхёна просто взглянуть на него?.. Хоть на секунду. Хоть на мгновение, которого хватит, чтобы увидеть в его глазах не холодную стену, а хоть искру того, что было раньше. Душ. Завтрак. Всё на автомате, сквозь толстое стекло анестезии души. Руки сами знали, что делать, пока разум утопал в отчаянии. А потом его накрывало. Волной. Глухой. Животный страх сжимал горло стальным обручем, не давая дышать. Сердце бешено колотилось, выстукивая один-единственный, невыносимый вопрос: А что, если Тэхён даже не взглянет? Что, если он оттолкнет его так, словно они никогда не были единым целым? Словно все эти годы — всего лишь пыль. Что, если он холодно скажет, что всё кончено? Окончательно. Безвозвратно. И тогда слёзы. Горячие, жгучие, бессильные. Они подступали снова, не спрашивая разрешения, и текли по лицу, причиняя почти физическую боль. Боль, которая была ничем по сравнению с ледяной пустотой внутри. Пустотой, в которой навсегда поселилось слово «никогда».***
Тэхён лежал на кровати. Сил нет даже подняться. — Почему, Гукки? Почему ты предал меня? Зачем изменил? Почему не открылся? Не сказал, что тебя беспокоит? Зачем пошёл к другому? Как же это больно. Не могу, не хочу жить с такой болью. Тэхён взял в руки телефон. Больше ста сообщений. Много пропущенных звонков. И все от Чонгука. Тэхён нажал на прослушивание голосовых Тэ, милый, умоляю, поговори со мной. Прошу. Я знаю, я сволочь, урод, но я любил и люблю только тебя. Он для меня ничего не значит. Тэ, пожалуйста, я умираю без тебя. Тэхён кинул телефон на пол. — Ты, ты умираешь?! Да ты убил меня! Ты растоптал и разрушил всё! Тэхён снова уткнулся в подушку, которая снова впитывает в себя его слёзы. — Мне так больно, мне безумно больно. Ха Юн тихо постучала в дверь. — Тэхён, — позвала она. — Ты еще спишь? Тэхён с трудом поднялся. Открыв дверь, он посмотрел на женщину. — Простите, госпожа Ким, — голос слабый, глаза распухшие. — Ох, бедный ребёнок, — вздохнула Ха Юн. — Может поговорим? Пойдём я налью тебе кофе. Тэхён послушно прошел на кухню. Ха Юн налила кофе. Поставила чашку на стол. — Спрашивать, голоден ли ты, не стану, — сказала женщина. — Думаю, есть ты все равно не будешь. Тэхён кивнул головой в знак согласия. Ха Юн присела, напротив. — Поделись со мной, Тэхён. Помочь может и не смогу, но совет могу дать. Тэхён отпил кофе. Тихая истерика подкатила. Он рассказал о том, что случилось. Женщина внимательно слушала, не перебивая. Потом подняла глаза и спросила. — Тэхён, ты всё ещё любишь Чонгука? — Да, — сквозь слёзы ответил Тэхён. — Возможно, тебя удивит то, что я сейчас скажу. Но просто подумай об этом. Думаю, тебе стоит поговорить с Чонгуком. Ты сам говоришь, что он пишет, звонит. Значит волнуется. Ведь если бы он не любил и хотел бы с тобой расстаться. Стал бы тебя искать? — Думаю, нет. — И тебе надо самому понять — готов ты остаться с ним и простить или нет. Только разговор поможет тебе принять правильное решение, — женщина замолчала. — Я сделаю как вы сказали. Спасибо, — Тэхён взял телефон. Но не успел позвонить как раздался звонок. «Любимый Гукки» высветилось на экране. — Здравствуй, Чонгук, — Тэхён старался сдержать слёзы. — Тэ, малыш, слава богу, ты ответил. Прошу, умоляю, давай встретимся. Поговорим. Я виноват, знаю. Я причинил тебе столько боли. Но прошу, не бросай меня. Тэхён слышал, как Чонгук плачет. Слышал, что он страдает. — Сегодня в нашем кафе, в три, — выпалил он и отключился. Чонгук рухнул на диван. Скоро я увижу тебя Тэ.***
Чонгук сидел в кафе, нервы, как натянутые струны. Он судорожно сглатывал слюну. Сердце колотилось в груди. Дыхание сбивалось. Наконец появился Тэхён. Чонгук словно онемел. Он смотрел на бледное лицо Тэхёна, на котором было написано разочарование, боль, злость. Тэхён сел, напротив. Покрасневшие глаза смотрели на Чонгука. — Тэ, — выдавил Чонгук. — Я знаю, что виноват. Знаю, что то, что я сделал, причиняет тебе боль. Поверь... — Поверить?! — Перебил Тэхён. — Я уже однажды поверил тебе. Я отдал тебе себя без остатка. Растворился в тебе. Чонгук, я посвятил тебе жизнь! А что сделал ты? Ты уничтожил меня. И теперь, я не знаю, как мне жить. Не знаю, смогу ли я ещё доверять кому-нибудь. Ведь даже хёны знали всё, но никто не сказал. Кем я был для тебя? Для них? Нет, Чонгук, ты не знаешь, что я чувствую. Ты не знаешь, как это, когда тебя предают все, кому ты верил. Знаешь, я думаю, нам больше не стоит видеться. Я не смогу простить тебя. Тэхён вышел из кафе. Чонгук выбежал за ним. — Тэ, прошу, пожалуйста, ты можешь меня не прощать. Можешь не возвращаться домой. Хочешь, я сниму тебе квартиру. Проси всё что угодно. Только, пожалуйста, разреши хоть иногда видеть тебя. Говорить с тобой. Без тебя я не выживу. Тэ, умоляю, — Чонгук плакал. Впервые он ощутил не просто боль от потери того, кого любишь. Он чувствовал теряет что-то большее, чем просто любовь, он теряет себя. Слёзы падали с ресниц Тэхёна. Он чувствовал боль Чонгука и от этого становилось еще хуже. Но мысль о том, что эти руки, губы, ласкали другого, сводила с ума. — Я подумаю, — прошептал Тэхён.***
— Здравствуй, Тэ, — Чимин ждал Тэхёна у школы. — Здравствуй, Чимин. Зачем пришёл? — голос Тэхёна был холодным, настороженным. — Тэ, давай поговорим. Ты уже месяц не отвечаешь на наши звонки и сообщения. Мы переживаем. Поэтому я пришёл сюда. Тэхен и Чимин сели на скамью в небольшом парке возле школы. — И так, я тебя слушаю, — сказал Тэхён, глядя куда-то вдаль. — Тэ, нам правда очень стыдно. Но пойми нас. Мы хотели, чтобы Чонгук сам признался. Мы очень волнуемся за тебя. Пожалуйста, приходи сегодня к нам с Мином. Понимаю, что как раньше не будет. Но давай хотя-бы попытаемся. Нам тебя очень не хватает, — Чимин взял Тэхёна за руку. — Тэ, пожалуйста. Тэхён, не смотря ни на что, скучал по друзьям. Где-то в душе он понимал, что они не виноваты в том, что Чонгук так поступил. — Чонгук тоже будет? — Спросил Тэхён. Чимин кивнул. — Хорошо, я приду. Чимин обнял Тэхёна. — Спасибо Тэ.***
Юнги накрыл на стол. Виски, вино, сигареты. Парни иногда позволяли себе и выпить, и покурить. Чимин готовил любимый салат Тэхёна. Чонгук стоял на веранде уютного дома Минов. Так в шутку иногда парни называли Чимина и Юнги. Джин выбирал музыку, споря с Хосоком. Чонгук позвал Юнги. — Нервничаешь? — У меня такое чувство, будто я проваливаюсь куда-то, где темно и холодно. — Ответил Чонгук. Джин приобнял Чонгука за плечи. — Главное, будь искренним. Звонок в дверь заставил Чонгука вздрогнуть. Дыхание сбилось. Тэхён с еле заметной улыбкой поздоровался. Чувствовалось напряжение. Минут двадцать парни ели в полной тишине. Друзьям было стыдно, Тэхёну страшно. — Давайте выпьем, — прервал молчание Юнги. — Тэ, тебе налить вина? — Дрожащим голосом спросил Чонгук. — Нет, я хочу виски. — Ого, малыш повзрослел, — попытался разрядить обстановку Хосок. После пары бокалов все немного расслабились. Начался разговор. Смех стал звучать всё чаще. Тэхён взял сигарету и вышел на веранду. — Ты куришь? — Удивился Чонгук, прикуривая. — В общем нет, но сейчас захотелось. Дым ударил по вискам. Тэхён почувствовал едкий запах сигарет. Тэхён узнал этот запах. Так пах Чонгук, когда возвращался домой. Только не хватало запаха чужих духов. Тэхён расплакался. Чонгук прижал его к себе. — Тэ, я так виноват. Я столько ошибок наделал. Мне надо было поговорить с тобой. Но я так боялся, что ты не сможешь понять. Боялся, что ты уйдёшь. А потом всё так завертелось. Я запутался. Причиняя боль тебе и себе. Ненавижу себя за трусость. Тэхён слушал и плакал. Потом отстранился от Чонгука. — Ты вообще любил меня? — Тэ, я любил, люблю и буду любить только тебя. Знаю, после всего в это трудно поверить. Но если дашь мне шанс... Тэхён положил пальцы на губы Чонгука. — Ты можешь дать мне гарантию, что больше не будет измен? Что ты будешь открыт со мной? Что, в какой-то момент, ты вдруг опять не почувствуешь себя как в клетке? — Тэ, клятвы, обещания — это просто слова. Я хочу доказать своими действиями. Тэхён хотел верить. Ведь без Чонгука он не хотел жить. — Я подумаю, — ответил Тэхён и вернулся к друзьям. Парни, наперебой, извинялись. Все были уже изрядно выпившие, поэтому в искренности их слов Тэхён не сомневался. Около двух ночи все разбрелись по комнатам. Благо дом Минов позволял. — Тэ, — позвал Чонгук. — Можно лечь с тобой? Хосок так храпит, что уснуть невозможно. Тэхён конечно понимал, что это предлог. Но ему безумно хотелось снова уснуть в объятиях любимого Гукки. Он посмотрел на Чонгука. — Ладно, ложись. Чонгук нырнул под одеяло. — Мне без тебя очень плохо, Тэ, — прошептал он. — Ты сможешь когда-нибудь меня простить. — Голос Чонгука срывался. Он глотал слёзы. — Ты плачешь? — Тэхён повернулся к Чонгуку. Тот вытер слёзы. — Нет, Тэ. Не плачу. — Гукки, ты снова лжёшь. — Прости, я просто не хочу делать тебе больно. — Чонгук притянул Тэхёна к себе. — Почему, Гуки? — Тэхён не отрывал глаз. — Я не хотел быть слабым. Не хотел, чтобы ты видел, как мне тяжело. Хотел, чтобы ты был уверен в нашем будущем. Но я переоценил свои силы. И в один день я сорвался. Теперь понимаю, что должен был поговорить с тобой. Объяснить. Но испугался, что ты посчитаешь меня слабым. Но, Тэ, я люблю только тебя. Только рядом с тобой я живу. Я обещаю, что впредь буду честен с тобой. — Мне больно, Гукки. Очень больно. Мой мир превратился в руины. — Тэ, позволь мне выстроить всё заново. Позволь быть с тобой. — Не могу обещать, что всё будет гладко, что у нас не будет проблем. Но я хочу верить, что мы справимся со всем вместе. Тэхён и Чонгук говорили всю ночь. Плакали, смеялись. Признавались. Только под утро им удалось уснуть.***
Джин тихо постучал в дверь спальни, где крепко спал Чонгук. — Чон, — позвал Джин. Чонгук открыл глаза. С трудом оторвал голову от подушки. — Привет, Джин, — Чонгук оглянулся. Тэхёна не было. — Тэ уже проснулся? — Спросил Чонгук Джина. — Мне жаль, — Джин опустил голову, протянул записку. — Мы нашли это на столе. Доброе утро всем. Возможно, когда-нибудь, я пожалею о том, что сделал. Но сейчас мне кажется — так будет правильно. Мой милый, любимый Гукки. Я всё ещё люблю тебя. И я рад, что мы смогли всё обсудить и открыться друг другу. Рад, что ты поделился тем, что болело. И всё же, пока я не готов быть с тобой. Мысль о том, что ты целовал и ласкал другого — сводит меня с ума. И только поэтому я ушёл. Не потому, что ты показался мне слабым. Я люблю тебя, Гукки. Не ищи меня. Чонгук был как в тумане. Сердце будто вырезали ножом из груди. Он сидел на краю кровати, не зная, что ему делать дальше. Боль пронизывала всё тело. Чонгук пытался звонить, писать Тэхёну. Но всё без ответа. Телефон отключён. Две недели Чонгук и Юнги искали Тэхёна. Чимин звонил без перерыва. Но всё зря.***
Хосок сидел за столом, листая документы очередной компании. Чонгук смотрел в окно, наблюдая как Джин, Юнги и Чимин что-то обсуждают. Жизнь продолжалась. Только всё чаще друзья стали замечать, что Чонгук стал молчаливым. Он будто не живёт. Всё по инерции. Уже полтора месяца как Тэхён исчез. А Чонгук листает фото в телефоне. Покупает клубнику и ждёт. Ждёт, не выпуская телефон из рук. Вздрагивая от каждого звонка и сообщения. С тоской глядя на экран. Вот и сейчас он смотрит, как серые тучи затягивают небо. А ведь сегодня его день рождения. Только ощущения праздника нет. Только одиночество и тоска. Разрушающая всё внутри и вокруг. — Чон, ты слышишь? — Чимин положил руку на плечо Чонгука. — Что? Ты что-то говорил? — Спросил Чонгук. — Спрашиваю, как день рождения будешь отмечать? — Никак, — ответил Чонгук. — Парни, я поеду домой, ладно? Нет настроения что-то праздновать. — Чонгук сел в машину. Слёзы катились из глаз. Он долго не мог завести мотор. Наконец он повернул ключ, и машина плавно тронулся с места. Чонгук оставил на парковке у дома машину. Поднял глаза на пустые как его жизнь окна. Свет не горит. Лифт поднимался всё выше. А сердце Чонгука с каждым этажом сжималось сильней. Его никто не ждёт. Двери лифта открылась. Чонгук медленно, нехотя, открыл дверь. В нос проник запах еды. Той самой, которую когда-то Тэхён готовил на его день рождения. Чонгук вбежал в кухню. Юнги стоял у плиты. — Блин, ты уже вернулся. Я же просил парней тебя задержать. Чонгук сел на диван. — Не надо было. Я не хочу отмечать, — боль сквозила в голосе, слезы катились по щекам, и он закрывал лицо маленькой подушечкой, которую любил Тэхён. — Может, всё же отметим? Сердце Чонгук перестало биться. До боли знакомые духи проникли в лёгкие. Он убрал подушку и чуть не потерял сознание. Тэхён стоял перед ним. Чонгук вскочил с дивана, прижав к себе Тэхёна с такой силой, что затрещали кости. Тэхён его обнял. — Я думал, что смогу разлюбить, забыть тебя. Но ты слишком глубоко проник. Жить без тебя больно. — Шептал сквозь слёзы Тэхён. — Я люблю тебя, люблю до безумия. Я простил тебя. И если ты ещё хочешь… — Да! — Крикнул Чонгук. — Хочу! Очень часто люди забывают зачем они вместе. Перестают говорить, всё сильнее отдаляясь друг от друга… Теряя любовь.
