Когда любовь лечит

***

После посещения кладбища Тихон вернулся в дом и, усадив Дымка на колени, погрузился в раздумья. Мир вокруг казался одновременно знакомым и чужим – словно он вернулся в место, которое знал наизусть, но которое изменилось до неузнаваемости. Потрясение раздробило воспоминания на осколки, но те, словно мозаика, находили подтверждение в окружающем пространстве. Он помнил. Помнил, как был прикован к креслу, как тело отказывалось подчиняться, как каждый шаг был недостижимой мечтой. И вот кресло стояло рядом – молчаливый свидетель его прежней беспомощности. Но теперь оно было не нужно. Тихон с удивлением обнаружил, что может стоять на собственных ногах. Это было первое чудо, которое ему предстояло осмыслить. Воспоминания о бандитах, оборвавших жизни родителей, были ярки и болезненны. Они стали причиной страха, бегства, изоляции. И вдруг в газете на столе – новость, от которой сердце забилось быстрее: банда, терроризировавшая город, бесследно исчезла. Путь домой открыт. Он мог вернуться в свою квартиру, в прежнюю жизнь, казавшуюся такой далёкой. Преступники наказаны, преследование окончено, он снова свободен. Но среди прояснения, как тёмные пятна на светлой ткани, оставались загадки. Как он начал ходить? Не было воспоминаний о лечении, о реабилитации – ничего, что объяснило бы это чудо. Тело словно само собой восстановилось, преодолев невидимый барьер. Загадочной была и одежда на кровати – велика, явно не его. Он смутно припоминал, что она принадлежала родственнику, но тот давно уехал. Откуда она взялась? Кто её принёс в комнату? И кольцо на пальце – тонкое, с выгравированным узором, переливающееся серо-голубым светом. Оно казалось знакомым, но источник знакомости ускользал. Кольцо не было его – он знал точно. Как оно оказалось на руке? Связано ли с преследователями или с теми, кто помог обрести новую жизнь? Тихон стоял посреди комнаты, окружённый вещами – свидетелями прошлого и загадками настоящего. Он был свободен, исцелён, мог вернуться домой. Но путь к пониманию только начинался. Эхо прошлого звучало в памяти, а настоящее таило вопросы без ответов. Самым странным было поведение медсестры Елены, внезапно пришедшей к нему. Увидев Тихона на ногах, она ахнула, протёрла глаза и, заикаясь, спросила: — Ка-как? Как такое возможно? Я приходила позавчера, ты ещё был в кресле. Я не понимаю… Она покосилась на коляску и всё время кого-то высматривала. — А где твой родственник? Такой красивый молодой человек… Как его рука? Или он уже уехал? — Родственник? – Тихон ничего не понимал. Голова разболелась, память отказывала. Елена, не обращая внимания на его растерянность, щебетала дальше. Тихон услышал удивительный рассказ: позавчера он позвал её осмотреть руку родственника по имени Каэл, тот был ранен, но пуля прошла навылет. Кто ранил – неизвестно, но молодой человек ей очень понравился… Тихон остановил поток её речи, сослался на головную боль и выпроводил. Оставшись один, он смотрел на пустую комнату, пытаясь собрать осколки сознания. Кто такой Каэл? Почему Елена говорит о нём как о родственнике? И главное – почему он сам ничего не помнит? Визит лишь добавил загадок. Туман в голове сгущался. Тихон изо всех сил пытался вспомнить, но память молчала. Лишь кольцо оставалось ключом: стоило взглянуть на него или прикоснуться – оно озарялось голубым светом, и по телу разливалось тепло, наполняя радостью и любовью. К кому – он не знал. Сердце любило, но объект любви был забыт. Тихон заметил закономерность: если он засыпал с кольцом на пальце, снились удивительные сны. В них появлялся высокий красивый юноша с шоколадными волосами и вишнёвыми глазами. Он что-то говорил, но слова оставались неразборчивы. Они находились на экзотической поляне, среди диковинных деревьев, под двумя солнцами. Пробуждение дарило тепло и умиротворение. Без кольца сны были серыми и безрадостными. Осознав связь, Тихон больше не снимал кольцо. Время шло, заказов на программы становилось больше. Тихон поднял цены, и они с Дымком могли позволить себе больше. Но он не возвращался в город. Продолжал жить в старом доме, который потихоньку ремонтировал: заменил забор, калитку, купил новые вещи. Но сам дом оставался прежним, и Тихон не понимал, почему не торопится переезжать. Ему казалось: уехав, он потеряет связь с прошлым, с тем, чего не помнил. Но даже без воспоминаний душа хранила теплоту, словно всегда бывшую в нём. Устроившись в кресле с книгой, Тихон задремал, Дымок свернулся клубком на коленях. Внезапно гром расколол небо, молния прочертила тьму, и крыша дома словно растворилась. Поток серо-голубого света обрушился на Тихона. Он не успел моргнуть. Дымок вскочил, шерсть дыбом, когтями вцепился в брюки хозяина. И в следующее мгновение поток подхватил их обоих и устремился в небеса. Всё стихло. Тишина вернулась. На столе осталась недопитая чашка с ещё дымящимся чаем – безмолвный свидетель произошедшего.