Когда любовь лечит

***

В сопровождении Сахира Исидора ступила в тронный зал, где на величественном троне восседал Правитель. Поклонившись, она обратилась к нему: — Муж мой, я нарушила закон нашей планеты. Но я больше не могла выносить страданий Каэла. Я призвала Сахира, а он – Тихона. Позволь нам завершить этот ритуал. Ты вернёшь Тихону память, а Сахир – здоровье и дарует ему дар бессмертия. После этого ты волен наказать меня или лишить жизни. Я полностью в твоей власти. Роксолан потерял дар речи от неожиданности. Увидеть Сахира в своём дворце было немыслимо, а услышать Исидору, принимающую столь решительные шаги, – тем более. Первой мыслью было обрушить на неё ярость, но, желая сохранить достоинство перед Сахиром, он сдержался. Роксолан велел позвать Каэла, и тот немедленно явился. Исидора с нежностью посмотрела на сына: — Иди, мой дорогой, в мои покои. Тебя там ждут. Забери того, кто ждёт, и возвращайтесь вместе. Каэл с недоумением взглянул на мать, но не стал возражать. Подойдя к двери покоев, он вдруг почувствовал, как сердце забилось сильнее, как душа затрепетала. Открыв дверь, он увидел Тихона. Сердце его забилось в бешеном ритме: Тихон стоял у окна, освещённый тусклым светом лампы. Это был он. Тот самый, чьё имя он шептал в мечтах, чьё лицо рисовал в воображении, чья улыбка была дороже всех сокровищ мира. Каэл двинулся к нему, словно притянутый невидимой нитью. Каждый шаг был полон предвкушения, трепета, жажды прикосновения. Тихон обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство – но не узнавание. Удар под дых, но Каэл не мог остановиться. Любовь, горевшая в нём, была слишком сильна. — Тихон! – выдохнул он, голос дрожал от переполнявших чувств. Он подошёл вплотную, желая обнять, почувствовать тепло, вдохнуть знакомый, но теперь такой далёкий запах. Руки уже тянулись к нему, когда он услышал ответ: — Простите, вы меня с кем-то путаете? – Тихон смотрел с вежливым недоумением, брови слегка приподняты. В глазах – ни тени воспоминания, только лёгкая растерянность. — Это я, Каэл, – прошептал он, голос полон мольбы. Он смотрел в эти глаза, пытаясь найти хоть малейший отблеск прежней близости, но находил лишь вежливую отстранённость. Это было мучительно – словно стоять перед разбитым зеркалом, где осколки не складывались в прежнюю картину. Тихон слегка наклонил голову, взгляд скользнул по лицу Каэла, пытаясь уловить хоть что-то знакомое. Он видел в глазах этого человека странную, почти болезненную страсть, но не мог понять её причины. Кто он? Почему так смотрит? — Каэл… Я не помню такого имени, – произнёс Тихон, и в голосе его звучала искренняя растерянность. Ему было неловко под этим пристальным, почти гипнотизирующим взглядом. Было что-то в этом человеке, что вызывало странное, необъяснимое чувство, – но не узнавание, а скорее лёгкое беспокойство. Но вдруг Тихон увидел: Дымок, задрав хвост, подбежал к Каэлу и, понюхав, начал тереться об его ноги. Каэл наклонился, поднял кота на руки, нежно поглаживая по голове и спинке. — Дымок, как же я рад видеть тебя! – Каэл улыбнулся. И тут Тихон узнал его. — Это же ты! Ты снишься мне, когда я сплю с этим кольцом! – воскликнул Тихон и протянул руку. Каэл аккуратно опустил кота на пол. Посмотрел на Тихона, взял его руку. — Да, это моё кольцо. Я дал его тебе, но объясню всё позже. Сейчас пойдём со мной. Каэл взял Тихона за руку и повёл в тронный зал.