Половинки клубники

«Клубничного варенья хочу».

      Небо разукрашено яркими и тёплыми оттенками прекрасной гортензии, задевая всю пушистость плавающих облаков, сравнимых с розоватой сладостью, что так быстро тает на языке. Немного терпения, и вскоре можно будет наблюдать, как лучи восходящего солнца озарят здешний лиственный лес, что так манит к себе в не слишком глубокую чащу любопытных и озорных, а расположенный рядом чистый пруд заставят сверкать под своим золотистым величием.       Раннее утро чарует красотой природы, даёт наслаждение янтарным глазам, из-за чего он который раз убеждается, что они совсем не зря прибыли сюда. Свежесть проникает в лёгкие, наполняет ароматами посаженных цветов и желание сна покидает с концами. Приятная прохлада этого времени прибавляет сил и мотивации заниматься привычной рутиной, пока нынче жаркое лето не настигнет молодых ребят ровно к обеду, которое безумно не любит и часто жалуется на такую неприятность самый ворчливый из них, пока другой на это лишь пускает беззлобные смешки.       Под ногами шуршат травы и лепестки редких ромашек нерастоптанной тропинки, а одиночество лёгкой прогулки разбавляет громкое щебетание местных птиц, что прячутся среди нетолстой листвы. Помимо них слух улавливает шорохи, а глаза - силуэты маленьких зверей. Они скрываются, сливаются с зеленью и стволами деревьев, что не могут похвастаться большими размерами, и смело крадутся следом у самой земли, не пряча интереса в своих глазах-бусинах, будто точно знают, что им не причинит вреда странный, непохожий на них гость. И эти чувства отрады расплываются рекой внутри, вызывая улыбку на расцелованном солнцем лице.       Он осторожно раздвигает свободной рукой не такие уж пышные, как позади, кусты, схожие на вид с плодами душистого шиповника, которого уже успели запастись несколькими днями ранее; пока в другой - держит плетёную корзину, откуда скромно выглядывает уголок клетчатого платка.       Именно тогда, когда над маленькими макушками проявлялись белые огоньки, настойчиво украшающие цепляющие тона искренних ирисов, особенно внимательная пара глаз смогла поймать крошечные красные точки, что старательно прятались среди невысокой травы и полевых цветов.       Другой, заметив это, чуть наклонился к нему, почти касаясь чужого смуглого плеча, и глянул в сторону открытого поля, что в этот же миг погасло - игривое солнце справедливо уступало место спокойной луне, всё ещё цепляясь к небу ограниченной гуашью. В сапфировых глазах отражалось недоумение, а сам мальчик насупился, пока, наконец, не заметил то, что украло всё внимание его друга.       — Клубничного варенья хочу, — тихо произнёс он.       Теперь его очередь забирать себе внимание: горячее дыхание опалило открытую кожу, а пушистые, лохматые из-за тёплого ветра волосы приятно щекотали шею, задевая слегка щёку, покрытую яркими веснушками. В одно мгновение впыхнуло огнём желание прильнуть, ощутить всю их мягкость пальцами.       — Самого сладкого? — усмехнулся мальчик от очевидности во вкусах друга.       — Самого сладкого в мире! — ответил радостно другой, отстраняясь и предвкушая, как завтра испробует сполна любимое лакомство, что давно не чувствовал на языке.       А он, смотря в мечтательные глаза напротив, ласково улыбнулся, думая о том, как порадует его свежесобранной сладкой ягодой, вкуса самого лета.       Сон был пропитан этими чувствами и мыслями, не давая забыть ни на секунду о стремлении лицезреть привычное: яркое и тёплое, даже крошечных счастья и радости в ком-то донельзя дорогом и важном.       И сейчас мягкая и лёгкая улыбка, сияющая будто солнце, играет на лице от неугасающего желания скорее вернуться в их небольшой домик на опушке леса, что служит временной остановкой в увлекательном путешествии ребятишек, и увидеть ненаглядную сонную, почти недовольную физиономию.       Спелая и сочная - ничего другого мальчик и не ожидал, взяв на себя такую погрешность, как первому её испробовать. Вместе с этим придуманная картинка в голове становится всё ярче, а руки - всё быстрее, но с такой же аккуратностью, собирают любимую ягоду.       И спустя лишь миг чудная гортензия увяла, сменяясь верными незабудками над маленькой полянкой полной сладкой, душистой клубники. В точности с крупной корзины, что уже несёт в крепких руках мальчишка, поглащённый предвкушением одного из самых приятных моментов летнего дня.       — Ходил без меня за ягодой? — первое, что слышит мальчик, зайдя за порог. Голос друга хриплый, сонливость не отпускает до конца, и он бесстыдно зевает, вновь прикрывая глаза. В полумраке, из-за зашторенных окон, они кажутся необычайно серыми, будто во взгляде блуждает слабый туман, что непрерывно следит и наблюдает, заостряя внимание на корзину с желанной клубникой, уже стоящей на кухонном столе.       — Доброе утро, Киллуа, — с некой неловкостью приветствует Гон. — Хотел тебя порадовать.       — Нужно было меня тогда звать, — ворчит, но беззлобно, и тот нервно хихикает, раздвигая тёмные шторы.       Лучи солнца тут же проникают внутрь, настойчиво озаряют маленькую, но уютную комнатушку, и Киллуа до того забавно щурится, что Гон не в силах сдержать улыбку.       Аромат свежей клубники щекочет нос, и он подходит ближе, чтобы наконец ощутить её, вкусить всю прелесть лета, плавающая в мечтах ещё со вчера. Но Гон останавливает его:       — Смотри, — Киллуа опускает взгляд на его ладонь. — Двойная клубника! Давай поделим, — он легко ломает её, разделяет две половинки и протягивает ему одну из них.       Сладость на языке порождает улыбку, остатки сна отпускают его, и Киллуа подмечает для себя, что ничего вкуснее он отныне и впредь не испробует.