Путь к себе

По дороге в академию, родители доложили ей что за всем стоит её преподавательница ботаники, мисс Торнхилл. Вещь, увидел ее, раскусил. — Ты молодец, Вещь. Фестер не справедлив к тебе. — он смутился. И начал отстукивать в ударном режиме. — Тайлер помог тебе? — Разве Хайд может так поступить с Хозяином? — Мать задаёт хорошие вопросы, на которые у нее нет ответа. Возможно это — ловушка? — Гадючка, всегда есть лазейки. Особенно, когда чувства сильнее приказов. — Для её Отца всё в миг перестало существовать. Мать обернула к нему свой взор и уже приблизилась губами к его. — Mon cher, ce soir?? Уэнсдей закатила глаза. Они оба потеряли нить внимания к ней и её проблеме. Как сказал Отец – чувства? Глубокий вдох. Выдох. Снова вдох. У неё есть чувства к Тайлеру. И будет невероятно глупо их отрицать. А она не глупая. Она до одури хотела наброситься на него во Флюгере. И ему тоже этого хотелось. Она знала. — Вещь, думаешь он не пытается меня подставить? — тот начала активно жестикулировать. Всячески отрицая злые умыслы Тайлера. На чьей стороне эта рука? Она в любом случае убьет Лорел. Это даже не подлежит обсуждению. Но нужно сделать это на территории школы. Она не до конца уверена, как работает эта связь мастера и хайда. Нельзя позволить обдурить себя. Связь надо разрушить прежде, чем воплотить в жизнь все свои фантазии. Дорога до Академии была невероятно утомительна. По большей части из-за раздумий, а еще из-за звуков поцелуев. Серьёзно. Спустя столько лет? — Вы можете отлипнуть друг от друга хотя бы на минуту? — Все это начинало действовать ей на нервы. Неужели нельзя потерпеть хотя бы пока она не покинет машину? — Милая, я ощущаю твой гнев. Но я не буду принимать его во внимание. Ведь истинная причина твоих раздражение – не мы. — На что ты пытаешься намекнуть, Мама? — Можешь сколько угодно делать вид, что это тебя нервирует. Что ты испытываешь тошноту от одной мысли об этом. Но все твоё существо говорит само за себя. Ты влюблена, Уэнсдей. Как и он в тебя. Только глупец этого не заметит. Звуки поцелуев, обрывки фраз на французском. Родители снова поглощены друг другом. Мать права, только глупец этого и не заметит. Вернее, идиотка, такая как она. Как там было? Уэнсдей – охотник, а Тайлер – оленёнок? Чушь. Она никогда в жизни так не ошибалась. Тайлер – хищник. Даже в человеческом обличье. Он – Венерина мухоловка. Уэнсдей – маленький безобидный паучок. И листья уже сомкнулись вокруг неё. Можно только поаплодировать ему. Как ловко он играл на её же поле. Она в восхищении. Видимо, он послан ей Богами, не иначе.

***

Они с Вещью следили за Лорел всю неделю. Нужно было выучить её расписание. Дважды в неделю она уезжала в Джерико ровно в 16:40. Возвращалась через час. Затем шла в свой коттедж. Проверяла работы по ботанике. Ужинала. Отправлялась в ванну и затем ложилась спать. Это дало ей шанс осуществить свой план. Екатерина Медичи избавлялась от соперниц посылая им смертельные подарки. Уэнсдей, тоже собиралась устранить в каком-то роде соперницу. Они пробрались в коттедж, в котором жила Гейтс. Действовать нужно быстро, у них час. Затем останется только дождаться. Вещь орудовал на кухне, а она пробралась в ванную. У нее есть план про запас. Если вдруг что-то пойдет не так, она исполнит задуманное. Лорел умрет сегодня. Пагсли предложил пойти в полицию. Её брат, очевидно умалишённый. Что они предъявят в качестве доказательств? Слова мертвых ведьм? К тому же полиция столь не компетентна. В конце концов Лорел могут и отпустить. Она может выйти раньше срока. Это не надежно.

А вот смерть – это навсегда.

17:50, дверь на первом этаже коттеджа открылась. Они с Вещью уже спрятались за съемной панелью в коридоре второго этажа, аккурат перед ванной комнатой. Благодаря своему компактному телосложению, она могла как паук залезть в любые щели. Она может часами сидеть в одной позе. Прятаться в железной деве было её любимым развлечением в детстве. Она не дура. По крайней мере в вопросах убийства. Они убрали все следы своего пребывания. Подтерли каждую мелочь. Она даже строго-настрого запретила Вещи пользоваться увлажняющим бальзамом для рук, чтобы никто не смог даже учуять их. А вот и звук падающей вилки донёсся с кухни. Пока что улыбаться рано. Катарсис наступит, она точно это знает. Нужно просто еще немного подождать. В каком-то роде, ожидания — самая сладкая пытка. Скрип ступеньки, известил что жертва приближается. Скоро все закончится. О бедной мисс «Торнхилл» напишут в газетах. Посветят ей некролог, и выделят место на городском кладбище. Уэнсдей конечно же наведается туда, и непременно осквернит её могилу. Будут похороны. Вся академия придет туда. Все будут горевать, как же это так. Энид будет скулить. Жизнь так не справедлива к их учителю ботаники. Умерла такой молодой. Столько пустых слез. Она осквернит её могилу и зальёт землю, чтобы на ней ничего не выросло. Ни травинки, ни листочка. Кажется, она включила воду в ванной. Все идёт по плану. Она посмотрела на своего помощника. Вещь сжал её плечо, оповещая что он готов. Подсадив его, и он скрылся в развязке вытяжки этого дома. Ему нужно проследить как поживает мисс Лорел в ванной. И не пытается ли она обмануть их. За всеми нужно проверять. Они с Вещью условились что если он не бежит обратно, значит Лорел — мертва. Она была в одиночестве уже достаточно давно. Уйти нужно до того как вода начет переливаться за край. Шум им ни к чему. Открыв дверь, она увидала объект своего преследования, лежащую в ванной. Полностью погруженную в воду. Вещь выбрался из вытяжки. Он все видел. Как она тонула и не могла пошевелить своим телом. Но ей нужно знать наверняка. Она не может уповать на удачу. Бабуля – много лет изучала яды, но она так же разрабатывала собственные. И узнав, что Уэнсдей нужно избавиться от кое-кого, с радостью поделилась с ней флаконом. Нужно всего лишь пару капель на кожу. И никто не поймет причину смерти. Этим же ядом они с Вещью обработали поверхность стола, приборы, краны и ванну. Бабуля так избавлялась от через чур навязчивых ухажеров. Может еще капнуть на Ксавье? – Покайтесь, Лорел. Теперь Вы со своей семьей. Идем Вещь, нам нужно замести следы и отправляться в общежитие пока нас не хватились. Настроение улучшалось само по себе. Такой вечер! Убийство, удовлетворение от собственной правоты. Она даже не нагрубила Энид когда, вернувшись в комнату та удивлённо подняла брови на улыбку Уэнсдей. — Мы с Вещью закапывали в лесу кости животных. Знаешь это весьма успокаивает. — Когда я думаю, что ты не можешь быть более жуткой, ты открываешь новые грани. — Сегодня я приму твой комплимент. — Ты в таком настроении впервые, будь ты нормальной я бы подумала, что ты весь вечер провела с Тайлером. — Что...? — У него сегодня смена во Флюгере. И ты вернулась такая счастливая. Не бери в голову. Это не для тебя. Вещь будем делать маникюр? Дверь их комнату распахнулась так резко и без стука, что хорошее настроение улетучилось мгновенно. Чертовы горгоны. — Вы слышали? Мисс Торнхилл захлебнулась в ванной. В Академии куча полиции и судмедэксперт... — О Боже, кто её нашел?! – Уэнсдей даже заложило уши, от воплей Энид. Инквизиция бы и её оторвала с руками, такими криками только пытать людей. — Уимс пошла к ней, Торнхилл пропустила вечерний обход и не доложила ей. — Мне нужно идти. – скрывать улыбку становится очень тяжело. — О Боже, только не говори, что хочешь поглазеть на труп нашего учителя. Это мерзко даже для тебя! — Я бы просто хотела пройтись. Оставлю Вещь с тобой. Он эмоционально потрясен текущими новостями. Займитесь маникюром.

***

— Мы закрыты. — Тогда тебе следует запирать двери. По улицам бродят настоящие психи. — Что ты тут делаешь? – его проклятая ямочка, его проклятые руки. Уэнсдей тоже проклята. — Мисс Торнхилл нашли мертвой. Она утонула. Вот ведь жалость. – Хотя в ее голосе, жалости не было никакой. Скорее плохо скрытое веселье. – Твой отец уже там. Решила лично доставить новости.  Он выглядел удивленным. Озадаченным. — Как ощущения, Тайлер? — Я не был близко с ней знаком. Лучше спросить, как ты себя чувствуешь? — Прекрати. Мы не на светской беседе. Пропустим ту часть где я делаю вид, что не знаю о твоей природе. А ты в свою очередь пропустишь ту часть где держишь меня за дуру. Повторюсь, как ощущения, Тайлер? Она начинала злиться. Напряжение в ней росло в геометрической прогрессии. Если он продолжит в таком же духе, её особое настроение улетучится. И она просто уйдет. Неудовлетворённая. Её тряхнуло от собственной пошлости.   — Я думаю, что я в порядке. Так ты пришла просто рассказать мне об этом? Или есть что-то ещё? — Хочу пригласить тебя на похороны. — Типа как свидание, в месте упокоение моей бывшей хозяйки? Слова остро резанули слух. Неприятно. Хозяйка могла быть у животного. — После похорон, я всегда чувствую возбуждение, Тайлер. Он сглотнул, не мигая смотря на неё. Он не заставит её озвучить своё порочное желание в слух. Это будет слишком унизительно. Хотя, идея подчинения ему на более плоской поверхности, отдавалась приятным тугим узлом внизу ее живота. Влага опустилась на белье. Он учуял, втянул носом запах её возбуждения. Зрачки расширились. — Уэнсдей, — слишком томно, горячо. Его голос словно оголенный провод по воде, её начинает потряхивать. — Я не смогу сдержаться, ты же понимаешь это? — Очень надеюсь на это, никогда в жизни еще не жаждала чего-то так сильно. Встретимся у кладбища завтра в час. Она развернулась на каблуках в сторону выхода. Но резко ощутила стальную хватку на своем запястье. Теплая ладонь, собственнически сжимала руку. Возможно он будет не против пыток в особняке? Его глаза смотрели на нее все так же, широко раскрытыми. — Боюсь, что после твоих слов не смогу дождаться завтра, Уэнсдей. К счастью, отец всю ночь будет описывать место преступления и заполнять отчет. А у меня дома есть наручники и цепи. И я как раз собирался уходить. — Тогда поторопимся, мое настроение весьма особенно сейчас. Он впился в ее губы, как последний источник воды в мире. Она слишком долго этого ждала. Это был как первый в жизни вдох. Как обжечься о солнце. Как ковырять гнойную рану. Как будоражещее чувство асфиксии. Потрясающе. Если он одними своими поцелуями способен даровать такие ощущения, что же с ней станет когда она откажется под ним обнаженной? Нет, она не дотерпит до его дома. Она завладеет его разумом и телом прямо в его проклятой машине. — К черту твой дом, — она бросает это резко, оторвавшись от его губ. И читает в глазах самое великое сожаление в мире. Но в следующий момент решает исправиться — я не смогу так долго ждать, как насчет грехопадения в твоей машине? У Тайлера самое красивое в мире лицо, по мнению Уэнсдей. Глаза что похожи на ядовитые растения, которые медленно пожирают тебя как самый ласковый в мире убийца. Его тело - как пылающий костер инквизиции, и она жаждала сгорать в этом костре каждый чертов день. Чем она была это этого? Пустой оболочкой, ожидающей своего часа, не иначе. Она поняла. Поняла что постоянно пыталась втолковать ей Мать. Поняла Отца. Поняла Фестера. Уэнсдей была мертва до этого. А Тайлер ее воскресил.