Прикрытие мужа

С улицы снова доносились отголоски стрельбы. Несмотря на то, что он привык считать этот звук обыденностью своей службы, инспектор уже не выдерживал и закрывал уши руками в тканевых перчатках. Даже глазные импланты не спасали — белки наливались красным цветом от перегрузки, а головная боль сжимала виски, словно груз снега, неожиданно упавший на плечи. Ни лекарства, ни сон не приносили облегчения. Последний полноценный прием пищи остался еще до первой волны восстания, а о спокойных минутах в кресле, когда можно было просто уставиться в потолок и насладиться тишиной, нечего было и мечтать — теперь такая роскошь казалась драгоценностью. Перед ним лежали отчеты полицейских: прорванные блокпосты, раненые, захваченные и даже убитые. Альт-Сити, казалось, отбирали у Империи, и это угнетало Войда одновременно и страхом, и яростью. Холод пробирался под кожу, вызывая судороги в руках и вопрос: что дальше? Людей больше не пугала ни полиция, ни наказание за непослушание. Если раньше кого-то можно было запугать угрозой стирания, теперь этот кто-то разворачивался, надевал голубую повязку и уже через день бежал вместе с «Сиянием» по улицам, развешивал плакаты и размахивал флагами с новым символом. Как же он устал… Да еще и Калеб уехал накануне разгрома, взяв несколько отпускных дней. Заключенный официальный брак сделал Инспектора и Главного Секретаря одной семьей. Все колючие сомнения относительно верности любовника исчезли в мгновение ока: шатен стал для него тем, кто никогда не предаст Империю, потому что предать ее — означало предать Войда. А своего мужа парень никогда бы не предал. И все же мысль не отпускала: как так получилось, что он так ловко «отпросился» уехать из города один? И почему именно после этого началось… вот это? Рация в потайном кармане пальто наконец ожила. Оттуда пробился прерывистый, дрожащий голос полицейского с блокпоста: — С-сер, инспектор? — Да. Что там у вас? — мужчина подтянул аппарат ближе к лицу и тяжело откинулся на спинку кресла, массируя переносицу. — М-мы… у нас все д-хорошо, но… — Говори быстрее. Не тяни. — Т-тут п-прибыл Г-главный С-секретарь. А-но по вашему н-приказу н-нам никого н-нельзя п-пускать в город, и мы… — Ничего не делайте. Я сейчас приеду. Отключив связь, брюнет глубоко вздохнул. Стрельба затихла, и, казалось, вот он — момент отдыха. Но нет. Надо было ехать — встретить довольно знакомое лицо. В голове сам собой складывался образ нежного, хоть и бледного, любимого: сияющие глаза, ясная улыбка, чистый голос. Уголки губ невольно подернулись вверх от теплых мыслей. Возможно, с этими теплыми ладонями в руках дела пошли бы быстрее, и восстание наконец удалось бы подавить, вернув Империи ее былое величие. Надо поторопиться — забрать шатена с блокпоста, пока тот в лихорадке недоразумения с кем-то из полицейских не наделал беды.

***

Калеб нервно постукивал носком сапога по бетону, сжимая пальцами ткань форменной одежды Главного Секретаря. Его руки, скрещенные на груди, выдавали напряжение. Фиолетовый шлем от мотоцикла с черными полосами лежал сзади, на сиденье; тяжелый рюкзак, набитый деталями для выхода за купол, давил на спину. Хотелось сбросить все это, переодеться в легкие шорты и футболку, упасть в крепкие объятия мужа и признаться, как он соскучился, как любит... Хотелось хоть раз перестать лгать, раскрыть карты и рассказать, чем он на самом деле занимался в «отпуске». Но подсознание кричало: Войд никогда не откажется от канонов Империи. И это останавливало. Но вот — знакомый звук мотора черного автомобиля, быстро подкатившегося к блокпосту. Машина резко остановилась у бетонного забора, дверь открылась, и из салона вышел сам Инспектор. Увидев родное лицо, шатен чуть не сломал собственную сдержанность — улыбка уже дрожала на губах, но он удержался, чтобы не разрушить ни свою, ни его репутацию. — Вы, — Войд кивнул на полицейских. — Убирайтесь. И не мешайте. — Д-да, конечно, инспектор! Двое парней поспешно надели обратно черные шлемы и перебежали на другую сторону, как и было приказано, там они ничего не слышали. Брюнет наконец вздохнул с облегчением, снял черную шляпу и бросил ее на бетонную балку. Приподнял воротник пальто, слегка улыбнулся и подошел к более низкому на рост. — Во~ойд… — протянул Калеб, пряча лицо в черном пальто мужчины, чувствуя прохладу ткани под ним. — Я так скучал по тебе. — Я тоже соскучился, солнышко, — прошептал тот, обнимая его одной рукой за талию, а второй гладя брусничные волосы. Он поцеловал любимого в макушку и положил щеку на голову, закрыв глаза. — Как отдохнул? — Нууу... — секретарь нервно сглотнул. Желание сказать правду рвало сердце и душу на куски. — Хорошо. В горах было прекрасно. Даже... покатался. Он отстранился, как-то бессильно махнув головой назад на рюкзак. Войд настороженно провел взглядом по багажу, но быстро отбросил подозрения, наказывая себя за мысль, что мог усомниться в самом родном, самом красивом и самом умном парне всей Империи. — Ну... я рад, — спокойно ответил брюнет, переведя взгляд на мотоцикл с заглушенным мотором. — Как дорога? — Спокойно. А это что за театр? — Калеб наконец нашел тему, которой можно было отвлечь внимание, и показал рукой на укрепления в туннеле. — Это ты так готовился, чтобы не пропустить мое возвращение обратно в город? — Если бы, — устало ответил Инспектор, слегка наклонив голову. — Я объясню все по дороге. Садись в машину, я сейчас поставлю твой мотоцикл в кузов. — Спасибо. Войд отдал приказ полицейским возвращаться на посты. Калеб с трудом сдерживал нетерпение, но выглядел спокойным и даже улыбался, машинально поглаживая себя по плечу. Шляпа вернулась на черные волосы, воротник пальто поднялся до уровня носа, взгляд снова стал холодным, но шатен знал — в сердце мужа все еще пылало счастье и жажда. Брюнет уже шел к кузову, когда сзади раздался тихий возглас и звук падения чего-то тяжелого. Калеб, залюбовавшись мужчиной, не заметил порога и споткнулся. Из расстегнутого рюкзака выпал шлем от костюма для выхода за купол. Он замер взглядом на вещи, лежащей выемкой вверх, а оттуда выглядывала тонкая нить с металлическим кулоном в форме герба «Сяйва». Дизайнерский аксессуар Радана, который теперь сыграл злую шутку. Шатен медленно выпрямился, не отводя глаз от шлема. Затем поднял взгляд на Войда. Тот тоже замер, глядя на предмет. Фиолетовые глаза сузились, в них мелькнуло удивление, шок и... разочарование. Ни злости. Ни ненависти. Только тихая опустошенная печаль. Сердце сжалось, пальцы судорожно вцепились в лямку рюкзака. Инспектор тяжело вздохнул, закрыл глаза, наклонился и поднял шлем. Не глядя на мужчину, протянул ему вещь: — Главный секретарь… садитесь в машину. Едем. А вы, — он резко повернулся к полицейским, — закрепите мотоцикл в багажнике. Служивые молча кивнули и прошли мимо Калеба. Брюнет еще мгновение как будто колебался, терялся в мыслях, а потом резко собрался и сел за руль. Парень рванно выдохнул и поспешил за ним. Сначала забросил сумку на заднее сиденье, потом медленно пристегнулся. Машина немного покачнулась от того, что в багажник ставили тяжелый байк. Инспектор сидел, положив локоть на руль, ладонью поддерживая голову. Его глаза были закрыты, пряди черных волос спадали на лицо. И только теперь, в тени, без прикрытия любви, Калеб разглядел всю изможденность его черт. Протянув руку с дрожащими пальцами, он почти коснулся щеки и вздрогнул, когда в окно постучали. Полицейский сообщил, что все загружено и можно отправляться. Мотор завелся с характерным, знакомым звуком, и они двинулись к своей квартире в центре Альт-Сити. В салоне царила мертвая тишина. Лишь переключение передач и щелчки поворотников со стороны водителя изредка нарушали эту тишину. Музыка была выключена, хотя обычно они любили слушать ее, возвращаясь в свое уютное гнездышко после работы. Шатен скрестил руки на груди и всю дорогу массировал пальцами виски. — Ну... как ты отдохнул? — вдруг спросил Войд, когда они наконец припарковались. Парень убрал пальцы с лица и посмотрел на мужчину в надежде встретить его взгляд, но Инспектор только уставился в ветровое стекло, куда-то вниз. — Как горы? — Прекрасно... — тихо вздохнул тот, мня ткань брюк имперского костюма. Калеб краем глаза посмотрел на своего мужа, лицо которого оставалось непроницаемым. Неуверенно протянул руку к его запястью. Золотое обручальное кольцо мягко блеснуло в солнечных лучах. Секретарь молился, чтобы его не оттолкнули. Едва касаясь, он положил горячую ладонь рядом с Войдовой. Инспектор слегка вздрогнул, но взгляд от стекла не отвел. Шатен тихо выдохнул и отвернулся к окну, не убирая руки, надеясь, что вот-вот ее сожмут в ответ. — Ты же знаешь, что я буду любить тебя, кем бы ты ни был, — неожиданно прошептал брюнет, переплетая пальцы с чужими. — Я клялся любить тебя... И буду. Что бы ты ни сделал... просто... будь осторожен. Войд поднес его руку к губам и подарил теплый поцелуй на тыльную сторону ладони, а затем в пальцы. Провел носом по обручке и, как на прощание, снова поцеловал. Затем схватил шляпу и почти выбежал из машины, оставив ключи прямо в замке зажигания. Калеб еще несколько секунд сидел в кресле в шоке, держа руку на уровне глаз, как будто до сих пор чувствуя прикосновение мужчины. Сердце затрепетало от счастья, а на лице сама собой появилась улыбка. Вернувшись в реальность, шатен осознал вес этих слов и даже не сдержал легкого смеха, прижимая пальцы к губам. — Люблю...

***

Прошло пять дней. Несмотря на искренние слова Инспектора, Калеб не мог избавиться от чувства собственной вины и в каждую свободную минуту пытался проскользнуть в кабинет мужчины, чтобы поговорить. Но как бы он ни провоцировал или подзадоривал, Войд оставался спокойным и все равно смотрел на него влюбленными до беспамятства глазами. Парень нервничал: срывался, сбрасывал бумаги, даже умудрился сломать ручку, которой брюнет тогда писал. Но тот лишь слегка опускал воротник плаща и терпеливо улыбался, проглатывая ругательства, которыми сыпался супруг. Это только еще больше раздражало Калеба, заставляя отходить к панорамному окну и бормотать: «Это неправильно... Почему ты не ругаешься?». Самое эффективное, что всегда снимало напряжение, было совсем простым: подойти сзади, обнять и уткнуться лицом в плечо. Постоять в тишине. Это действовало всегда. Секретарь быстро привык к тому, что мужчина рядом и удержит его от глупостей — будь то переход в «Сияние» или уничтожение охранных роботов. Неважно. Войд был влюблен в него, и каждая мелкая ссора только усиливала его желание быть рядом. Успокоившись, Калеб мог продолжать подрывать Империю, помогая сестре и друзьям. А Войд, к удивлению, начал делиться даже небольшими секретами — спокойно и непринужденно, иногда бросая очень полезные факты так, как будто они ничего не значат. А потом грянул удар. Обвал канализации, вызванный Rehoboam'ом, который начал предчувствовать закат Империи, накрыл большую группу повстанцев, в том числе ближайших друзей. Кавински задело лишь слегка — немного пространства выбило из-под ног. Хейли отбросило в сторону, но она отделалась царапинами. А вот Кейт... Девушка скрыла под накидкой глубокую рану от острых осколков стекла и камней в бедре. Боль, которая сначала казалась терпимой, очень быстро набрала обороты, и она уже не могла сделать шага без стона. — Сестренка? Все хорошо? Ты как? — обеспокоился шатен, услышав мучительные стоны с ее стороны, когда они захватили «Эмпориум» для своих людей. — Тебе плохо? — Нет... — вымученно прошептала она, натянуто улыбаясь и прижимая руку к бедру, чтобы скрыть лужу крови от брата. — Просто устала. Калеб сразу что-то заподозрил. Его сестра — всегда активная, умная и сообразительная даже в безвыходных ситуациях — сейчас выглядела вялой, слабой и бессильной. Сдвинув пистолет на поясе, парень в два шага оказался возле нее, отвел руки в стороны и увидел истинную причину ее страданий. — Черт, Кейт! — подхватив ее на руки, он выбежал из продовольственного этажа на хирургический. Врачи, которые как раз собирались снимать грязные перчатки после очередной операции, при виде раненой лидеры замерли и напряглись. — Что случилось? — обеспокоенно спросил один из врачей, подходя поближе и отгибая края накидки, чтобы рассмотреть рану сквозь порванную ткань имперской одежды. — Осколки, — коротко объяснил Калеб, осторожно положив сестру на операционный стол. Хирурги мгновенно окружили Кейт, готовясь спасать ее. Шатен остался ждать, но внезапные выстрелы с улицы заставили его отвлечься. Проведя пальцами по каштановым прядям сестры, он вырвался наружу, уже доставая пистолет. — Что там? — бросил он Радану, который стоял у входа с оружием наперевес. — Роботы, — пробормотал тот, перезаряжая винтовку. — И дроны! — крикнул Ло повстанцам с балкона, отстреливая камеры на машинах. — Как он туда выбрался? — скривился Калеб, прицеливаясь в железки. Самой большой проблемой оказалась нехватка патронов. Коробки с патронами остались под завалами с Кавински. Секретарь понял это именно в тот момент, когда его пистолет замолчал — запасов больше не было. У остальных тоже оставалось совсем немного. Тем временем роботы даже без камер начали подниматься и стрелять вслепую. — Войд, похоже, обновил их программу, — отступил назад Скирс, вставляя последние шесть патронов. — Они встают даже без «глаз». Радан прикрывал Лололошку, который, стоя на балконе, спокойно отстреливал технику, как будто встречал рассвет, совсем не боясь пуль. Шатен был занят защитой слабых и не заметил, как за его спиной тихо спустился дрон, наведя камеры прямо на его спину. — Секретарь Калеба! Сбоку! — крикнул седовласый, резко заметив опасность. Для парня время как будто остановилось. Дуло дрона уже светилось — выстрел должен был прозвучать через секунду. Но с верхушки здания сверкнула пуля, попав прямо в коммуникатор машины. Аккумулятор взорвался, и железка, потеряв управление, с грохотом упала к ногам Калеба, слегка задев вход в «Эмпориум». — Что?.. — он растерянно огляделся, наклонившись к поваленной технике. Вытащил пулю, выбившую ее из строя. Золотой наконечник и фиолетовый отлив. — Войд… Пустотные пули, которые Инспектор заказывал исключительно для собственного оружия. Калеб не мог спутать их ни с чем. Подняв голову, он встретился с фиолетовым взглядом мужчины — тот стоял на четвертом этаже, держа снайперку. Брюнет легко махнул ему рукой и снова припал к прицелу. Его пули точно выбивали камеры и двигатели роботов. Даже дроны, которые были более проворными, не смогли вовремя зафиксировать причину проигрыша. Когда последний пропеллер замолк и на площади воцарилась тишина, Инспектор еще раз обошел взглядом поле боя, проверяя, нет ли движения. Ничего. И на этот раз обошлось без человеческих жертв, чему он откровенно обрадовался. Спустившись по пожарной трубе, мужчина подошел к Калебу, и шатен сразу бросился ему на шею. — Спасибо, — прошептал он и поцеловал мужчину в щеку. — Всегда рад, — тихо ответил тот.

***

— Что там происходит? — простонала Кейт после наркозной операции. — Хех... кажется, твой брат гей, — довольно улыбнулась Хейли, выглядывая в окно хирургической и глядя на парочку. — Я так и знала! — только и выдохнула та.