vulnerabilitas

Седрик, вместе с остальными верными подданными, бежал вниз, в подвал замка. Это, конечно, была ловушка, тщательно спланированная и не единожды отрепетированная, однако общего тревожного настроения это не умаляло. Кто-то кричал, кто-то спотыкался и падал, и оставалось только надеяться, что это хорошая актёрская игра. В суматохе Седрика выхватывает его принц, коротко притягивает к себе и мажет губами по губам, не думая даже о том видит их кто-то или нет. Наверняка нет, но... Всегда он так. Разгорячëнный предстоящей битвой, и, естественно, победой, впадает в необузданное дикое состояние — хищник, по чьим жилам течёт магия вместо крови. Для этого ему и нужен Седрик, холодный разум и правая рука. Правда сейчас сам Седрик чувствует этот горячий след, оставленный принцем и на секунду теряется. Подпалили будто не губы, а лёгкие, и воздух в них кончился, уступив место какой-то неизвестной энергии, толкающей побежать за Фобосом. Седрик собирает себя воедино и снова бежит вниз, с остальными. Они заталкиваются в одну маленькую комнатку, запирают двери и затихают, прислушиваясь к звукам замка. План придумывали вдвоём, как и бесчисленное множество до (и после, уверен Седрик). Именно за безрассудство, за беспринципность, за холодное чёрное сердце присягнул он Фобосу ещё тогда, когда они были по сути детьми. Но тринадцатилетний Фобос, своими руками избавившийся от родителей, покорил Седрика с первого леденящего взгляда. Фобос нуждался в умном старшем (пусть и всего на два года) товарище, способном не причитать и не орать на каждом углу про ужасные поступки своего господина. Седрик нуждался в сильном правителе, который не посмотрит на титулы и богатства при выборе своего ближнего окружения. Он ненавидел Вейру и Зейдена за то, что не обращали должного внимания на их семью. Ненавидел родителей за постоянные унижения и пресмыкания перед королевской семьёй. Он любил Фобоса любовью вассала к истиному королю. Король, который сам предложил быть наживкой для оппозиционеров. Король, который с минуту на минуту должен был разрушить бóльшую часть своего замка, своё родовое поместье. И разрушит, и глазом не моргнëт, всё ради власти. За это Седрик любил своего короля. Он закрывает глаза и прислушивается. Специально для этой операции они с Фобосом прорастили шептунов в тëмных катакомбах, куда свет попадает разве что по праздникам. Было три варианта развитий событий, от худшего к лучшему. Если шептуны передадут сигнал бедствия, то спасать принца, наверняка, полезет лишь один Седрик, остальные разбегутся, беспокоясь о своих жалких жизнях. Если Фобос прибежит сам (не прибежит, Седрик знает, что тот лучше умрёт, чем покажет слабость, но всё же настоял на обсуждении всех вариантов), солдаты останутся защищать комнату с подданными, а сам принц должен будет сбежать через один из чёрных ходов, коих великое множество в старых лабиринтах под замком. И в лучшем случае, шептуны первыми восславят очередную победу и легитимизацию власти. Убивать несогласных тоже легитимизация, да. За безрассудство, за беспринципность и за холодное чёрное сердце Седрик любит своего короля вот уже пять лет, но лишь совсем недавно к этому чувству беспрекословного уважения и трепета примешались другие. Он с досадой обнаруживает в себе тревогу за близкого человека. Его душа сейчас натянута как струна (у Фобоса она может натягиваться исключительно как тетива) и любое колебание может вызвать как нечто симфонически прекрасное, так и разрыв, способный убить и самого Седрика, и окружающих. Он прислоняется лбом к гранитной стене: холодная. И отрезвляющая. Взгляд падает на подземные шептуны: эти меньше и тусклее, чем их наземные сестрицы. То, что они вообще живы и функционируют — чудо и Седрик очень гордится принцем. Он притрагивается к одной, будто от этого ход событий ускорится и они быстрее принесут весть. Или будто так сможет передать свои переживания Фобосу. "Вы ведь сделаны из части его сущности, да? Что бы это ни значило..." Он уже привык общаться с этими цветочками исключительно мысленно. Насмотревшись на Фобоса, тоже хотелось начать изливать душу бессознательным существам, но они стали бы первыми предателями, донеся всë их общему хозяину. Погруженный в размышления и рассматривающий цветы, Седрик на секунду по-настоящему пугается, когда стены замка передают отголоски обвала. Кто-то менее собранный из свиты начинает молиться старым богам и у него это может вызвать лишь злую усмешку. Сам же наг закрывает глаза и пытается представить происходящее, ориентируясь на звуки и ощущения. Вот обваливаются колонны тронного зала, за ними ближайшие комнаты для приёмов и собраний, покои придворных. "Небо" обрушивается на "землю", наверняка чего-то такого и боялись первобытные люди. Седрик представляет Фобоса-победителя, стоящего над этими завалами и над трупами врагов, представляет шëпот цветов, считает нужное количество секунд и... не слышит этого шëпота в реальности. Сердце проваливается вниз, воздуха снова критически не хватает. Ему приходится сжать кулаки, чтобы не превратиться в змею от нахлынувших чувств. А что если что-то пошло не по плану? Что если шептуны становятся обычными цветами после смерти создателя? Что если голова его господина уже украшает пику кого-то из оппозиционеров? Он порывается уже бежать мстить за принца, но цветы сообщают "победа за нами... победа за нами... победа за нами..." Они поднимаются наверх, оглядывая руины главной части замка, послужившей полем битвы и ловушкой для доверчивых воинов. Пыль висит в воздухе, обжигая глотку и совершенно не собираясь опадать. Виночерпий уже подает бокал молодому принцу, наверняка захватил бутылку с собой, чтобы не пострадала. Фобос действительно вовзвышается на горе обломков и трупов и поднимает свой бокал. Седрик падает на одно колено в благоговении и спиной чувствует как другие поступают так же. Он поднимает голову на своего принца, пытаясь уловить взгляд, но тот смотрит куда-то выше их всех, выше себя, в прекрасное будущее, где у его ног будет весь Меридиан. — На осколках былой империи мы построим новую вечность. Иногда Фобос высказывается чрезмерно романтично, и наверняка пространно для большинства подданных. Но Седрик его понимает и коротко кивает, ловя уже обращённый на него взгляд. — Слава Королю Фобосу! — кричит кто-то сзади, толпа подхватывает, все начинают вставать, поздравлять друг друга. Седрик не встаёт чуть дольше остальных, вряд ли кто-то заметит, но он обязан лично и отлично от других выказать свою преданность. *** Не то чтобы у него не было более личных моментов для этого. Например сейчас, стоя у источника, в котором купается принц, можно было выразить всё восхищение и уважение. Но Седрик лишь слушал рассказ, снисходительно улыбаясь. — А потом вышел их главнокомандующий и закричал... Седрик, залезай ко мне — неожиданно скомандовал юный правитель. — Мой принц, это ни к чему. Вы устали в битве, а я... Лишь отсиживался со всеми. В момент короткой заминки Фобос взял его за руку и провёл пальцами по выступающим венам, вызывая волну мурашек по позвоночнику, заканчивавшихся в фантомном хвосте. Седрик не замедлил с ответом и медленно поцеловал тыльную сторону ладони принца, глядя прямо в глаза и заставляя того покраснеть до кончиков ушей. Фобос на это отдëрнул руку и отодвинулся подальше, как бы уступая место, хотя и так было понятно, что поместятся они и вдвоём. — Ну же. Это приказ. — Вы как были взбалмошным мальчишкой, так и остались, мой принц. Несмотря на такой ответ, Седрик всё же разделся. Фобос мог бы и силой затолкать его в воду вниз головой за такие слова, если бы был в более игривом или злом настроении, так что змей логично решил не ослушиваться. Он опустился в воду, тёплую как человеческая кожа и лёгкую как человеческое дыхание. Для него это просто необычные водные процедуры, но Фобос подпидывает в этом источнике свою магию, и после сегодняшнего взрыва ему такой отдых просто необходим. Принц долго молча смотрит на своего советника. В его глазах отпечатались долгие раздумия и пыл сражения. Из длинных серебряных волос уже вымыли всю пыль и грязь и они свисают теперь мокрыми сосульками, впрочем никак не портя его красоту. Он берёт Седрика за руку под водой и опускает глаза. — Он смеялся надо мной. Говорил, что все мои слуги и армия разбежались. Назвал тебя змеëнышым и сказал, что даже ты сбежал. И, понимаешь, я знал, что вы рядом. Знал, что это всё часть плана, который я сам и придумывал. Что я являюсь и главной приманкой и единственным охотником в этой игре, но... Мне стало так больно и страшно, когда я не увидел никого рядом. Когда я не увидел рядом тебя. Седрику тоже больно и страшно от таких слов. Он не привык к проявляющему чувства принцу, а сейчас он, казалось, даже готов заплакать, так и не поднимая головы. Свободной рукой Седрик заправляет Фобосу прядь мокрых волос за ухо, гладит по щеке и притягивает к себе, вовлекая в размеренный и терпкий поцелуй. — Тише, мой принц, — шёпотом, как ребенка, успокаивает он Фобоса, — я рядом. Вторя словам нежными толчками языка, Седрик обеими руками гладит его: правой по ладони, левой по голове. Затем отстраняется, чтобы зацеловать ближайший глаз и висок, а после просто притягивает к своей груди. Ему страшнее, может даже больше, чем самому Фобосу. — Сколько сердец у нагов? — неожиданно спрашивает повелитель, полежав в такой позе несколько минут. — Насколько я знаю, одно, но вскрывать сородичей не приходилось. — Стучит как будто десять, — Фобос отстраняется от груди и заглядывает в глаза с любопытством и... Беспокойством? — Это потому что я рядом с вами, — не может удержаться от игривости Седрик и его губы трогает лёгкая ухмылка. Он легко перетаскивает Фобоса к себе на колени, в воде чужое тело кажется невесомым, хотя, конечно, если бы тот захотел сопротивляться, то сопротивлялся бы. Седрик проводит по шее правителя языком, ощущая солоноватый привкус и жалея о том, что человеческий язык не такой длинный и юркий как змеиный. Слышится глухой стон и это распаляет только больше. Он гладит под водой торс Фобоса, а языком приближается всё ближе к уху. — Не сдерживайтесь, мой принц, — жарким шёпотом выдыхает змей. — И не собирался, — железным тоном отвечает ему Фобос и недвусмысленно толкается бёдрами на встречу. Седрик понимающе перекладывает руку на член правителя и медленными, но размашистыми движениями начинает ласку. Несмотря на то, что "не собирался сдерживаться", Фобос прикусывает нижнюю губу и его наслаждение выдаёт лишь вновь раскрасневшееся лицо. Он снова нетерпеливо толкается в руку Седрика, и приходится ускориться, вовлекая в долгий и жаркий поцелуй. Надолго принца не хватает и спустя пару минут вода в определённом месте красноречиво окрашивается в беловатый оттенок. Фобос смешно морщит нос в отвращении и усилием магии выталкивает этот сгусток из источника. Затем он подхватывает Седрика за бёдра и, приподняв, усаживает на бережок, сам по пояс оставаясь под водой. Принц с вожделением смотрит между ног советника, облизываясь и сглатывая. — О, так вы для этого заставили меня сполоснуться? — Седрик не может сдержать усмешку глядя на своего правителя в таком состоянии. — Заткнись, — Фобос не заставляет ждать ответа, впиваясь ногтями в нежную кожу бёдер. Он медленно и с явным наслаждением проводит языком снизу вверх по стволу, заглатывает головку и продолжает её оглаживать уже внутри рта. Седрик громко стонет, не в состоянии собрать разбегающиеся мысли. Хочется больше и быстрее, но самоконтроля хватает, чтобы только положить руку на голову принца, не толкая и не ускоряя его. Фобос продолжает свои ритмичные движения, с каждым разом захватывая всё большую территорию. Седрик теряется в этих ощущениях, хочется никогда не покидать влажного рта и настолько же сильно хочется, чтобы разрядка наступила скорее. Он не сдерживается и толкается глубже, рукой придавливая Фобоса к себе и не давая отстраниться, за что получает очередную царапину. Тем не менее, этой санкцией он и ограничивается, ведь принц с упоением продолжает своё дело. В какой-то момент возбуждение, тёплым клубком собравшееся внизу живота, концентрируется и изливается наружу. А если быть точнее прямо в рот Фобоса, разгорячëнный Седрик не успевает отстраниться. Тот, как ни странно, не морщится и не отплëвывается, а принимает всё с выражением подлинного удовольствия и с пошлым причмоком выпускает Седрика. Он не знает как выглядит со стороны, но уверен, что беззащитно и податливо. Учащëнное дыхание шумит в ушах будто чужое, смешиваясь с таким же чужим, принадлежащим Фобосу. Принц ловко приподнимается из воды и приближается ещё сильнее, остановившись в сантиметре от горячей шеи с пульсирующей венкой. — Ты моя единственная слабость, Седрик. И когда-нибудь мне придётся от неё избавиться.