Незнакомец из лета

      Ли Рерён вздохнула всей грудью. Воздух был такой тёплый, но уже не жаркий с наступлением ночи, и ноги сами понесли её прогуляться вдоль дороги через лесок. Музыка в летнем баре гремела на всю округу, народ орал и плясал, а у неё уже уши заложило. От переизбытка шума и чужих эмоций захотелось побыть одной.       Давно она не была в Чванджоне, в этом маленьком городишке у леса. Бабушка осталась одна после смерти деда, и Рерён приехала к ней. Может, погостить до конца осени. Может, остаться теперь здесь навсегда. В крупном городе её уже ничего не держало, новую работу она нашла в Чхунчхоне, туда ехать было не больше часа.       Она шла по дороге вдоль редкого леса, больше похожего на парк. Было уже поздно, ещё не полночь, но луна показалась на небосводе. Это место воскрешало у неё столько воспоминаний… Удивительно, она была в Чванджоне у бабушки только летом, приезжая сюда на каникулах в старшей школе, а потом пару раз после летних сессий. Это место теперь вызывало у неё какую-то ностальгию. Раньше она ворчала на родителей, которые отправляли её сюда, чтобы избавиться, поэтому поездка к бабушке воспринималась ею как ссылка. Но повзрослев, Рерён вдруг поняла, что здесь ей было беззаботно и спокойно. И здесь она ощутила настоящую любовь, хоть и запоздало поняла это: дедушка и бабушка её любили, да, в отличие от равнодушных и склочных родителей. Жаль, что она не ценила это и так и не сказала дедушке много того, что могла бы сказать любящая внучка старому сердцу.       Рерён махнула головой, отгоняя мрачные мысли. Она вышла к высокому мосту над рекой, тускло освещаемому двумя фонарями с обоих концов его края. Внизу расстояние было около трёх-четырёх метров, река располагалась под мостом, земля на берегу проросла высокой травой, кое-где торчали камыши. И тут она увидела сгорбившуюся невысокую фигуру.       На поручне ограждения по одному краю мостового полотна сидел молодой парень, с переброшенными ногами наружу. Он держался руками по бокам палки и, чуть склонившись, отстранённо смотрел вниз, на водную гладь с высоты моста. Лёгкий летний ветерок ворошил отросшие тёмные волосы и широкую футболку на стройном теле. В свете фонаря жилистые ноги в коротких шортах казались неестественно белыми, как у призрака. Замершая у дороги Рерён видела лицо парня в профиль, но даже с расстояния она рассмотрела его нос — красивый такой, с небольшой характерной горбинкой. И тут её как молнией шарахнуло. Она мгновенно узнала этого человека.       Чон Уён. Она вспомнила его имя сразу, имя того парня, с которым два года назад каталась по Чванджону на мотоцикле, а потом, бездумно и беззаботно целовалась у обрыва над городком под праздничный салют летнего фестиваля. И пусть они были знакомы пару часов от силы и встретились при сомнительных обстоятельствах, но она всё же его запомнила и сейчас быстро вспомнила. Такие чувственные губы и такой пронзительный взгляд вряд ли забудешь, да…       В голове мелькнуло воспоминание двухлетней давности… Картинка прошлого стала такой яркой, словно это было совсем недавно…       Тогда злая Рерён вылетела из машины, хлопнув дверью. Она не собиралась терпеть этого ублюдка, сообщив, что между ними всё кончено.       — Вернись в машину! — заорал Джусик, выйдя следом, но не пошёл за ней, лишь придерживал дверь. — Рерён, вернись, я сказал! Что за психи?! Кому ты нужна?! Что ты возомнила, гордая типа, да?! Вернись, я сказал! Куда ты ночью попёрлась, думаешь, дойдёшь до жилых домов пешком? Кому ты всралась?!       Она не оборачивалась, идя вдоль маленькой стоянки за баром, где гремел летний фестиваль. Она не собиралась возвращаться и садиться в машину к этому придурку, она не будет терпеть к себе подобное хамское отношение и заигрывание с другими девушками. Пусть она и попрётся сейчас домой через тёмные тропки на своих двоих. Но тут она увидела прямо перед собой между машин спортивный мотоцикл, на котором сидел какой-то молодой парень. Он только что снял шлем, тряхнув тёмными волосами, и машинально уставился на неё, а потом на орущего позади парня возле машины.       — Вам нужна помощь? — спросил этот незнакомец подошедшую к нему Рерён, видя, что она во взвинченном состоянии, готовая и расплакаться, и раскричаться. А чертыхающийся парень сзади выглядел агрессивно.       — Да, мне нужна помощь, — Рерён остановилась вплотную к нему, смотря на его чуть асимметричные глаза, характерный нос с небольшой горбинкой и забавной родинкой на пухлой губе. — Как тебя зовут?       — Чон Уён, — выпалил он, сбитый таким прямым и внезапным вопросом.       — Я Ли Рерён, очень приятно, — она вздохнула. — Не мог бы ты увезти меня отсюда, Чон Уён? Подальше от него. Куда угодно, лишь бы прочь с этого места.       Уён приподнял бровь, пронзительным взглядом тёмных глаз уставился ей за плечо, где разъярённый Джусик замолчал на миг и зло таращился на них, хмуря лицо. Ему явно не понравилось, что его бывшая девушка тут же оказалась возле другого парня, хотя он тут орал ей в спину, что она сгниёт одна по дороге.       — О, ну раз такое дело, то садись. Так и быть — украду, — усмехнулся Уён. Лукавые искорки загорелись в его глазах. — Грех не прокатить милашку назло истеричному бывшему. Я надеюсь, что таки бывшему?       — Да, однозначно, что бывшему, — вздохнула она, силясь за улыбкой скрыть нервное волнение.       Он это понял и просто протянул ей шлем. И Рерён взяла его, после чего мигом уселась к этому Уёну сзади на сиденье мотоцикла. Джусик позади издал страшный и гневный вопль, крича ей вслед и проклиная на чём свет стоит. Даже гаркнул что-то наподобие «шлюха!», хотя это он тут был пойман на измене, и не на одной. Чон Уён быстро надел второй шлем, опустил подбородочную часть, закрывая лицо, протянул руку в сторону и показал вопящему и ошалевшему Джусику средний палец, после чего тихо хмыкнул и провернул ключ в замке зажигания. Мотоцикл с шумом рванул со стоянки летнего бара.       Рерён тогда казалось, что она определённо попала в какой-то странный приключенческий фильм, всё происходящее с ней напоминало необъяснимое роуд-муви. Она думала, что ей тогда будет так плохо после такого мгновенного расставания. Но правда была в том, что она давно не любила Джусика, как и он её не уважал, не ценил. Ей просто было страшно оставить недостойного парня, сделать шаг первой, ведь этот придурок всё время пытался играть на её чувстве вины, что без неё он пропадёт и пойдет по наклонной. Она зачем-то держалась за глупую первую влюблённость, превратившуюся давно в невыносимые вынужденные свидания.       И вот тогда она творила нечто странное — удрала с первым попавшимся незнакомцем и каталась с ним на мотоцикле по обочине старого городка. Ветер хлестал по телу, становилось немного зябко, несмотря на то, что было ещё летнее и тёплое время. Рерён впервые сидела на мотоцикле и от непривычки боялась скорости, поэтому в неприступную гордячку перестала играть сразу же, в ужасе прижавшись всем телом к Чон Уёну. Она слышала его смешки, но первые минуты даже не злилась на его подтрунивания. Ей вскоре стало так хорошо. Так беззаботно…       Всё это казалось новым, иным, отличным от её обыденной жизни. Это была всего лишь поездка на мотоцикле с незнакомцем, но ей это представлялось, как маленькое волшебное приключение. Удивительно, но Уён её не напрягал, с ним так легко пошёл разговор. Он незатейливо шутил, делал вид, что несерьёзен, но это было неправдой — за напускными шуткам ощущалась зрелая личность, хоть и достаточно взбалмошная. Вместе с тем с ним было как-то спокойно, будто они были знакомы сто лет, вот прямо со школы. А ещё её рассмешило, как ласково он обращался к своему мотоциклу, даже имя ему дал — Чон Джанго. Так и называл.       Уён привёз её на смотровую площадку, и с небольшого возвышения они увидели разноцветные огоньки всех работающих заведений внизу. Лето было в разгаре, музыка в курортном пригороде звучала отовсюду. Настроение стало таким удивительным — Рерён сразу позабыла обо всех невзгодах, проблемах в семье, про обиду на бывшего. Ей было хорошо в тот момент, сказочно и весело. Удивительно, но какой-то первый встречный вдруг всколыхнул в ней столько живых эмоций, которых она сто лет не ощущала за свои-то молодые годы.       А после вдруг случился тот самый фейерверк. Частая вещь в их курортном городке — на всякие фестивали постоянно устраивали фейерверки. Но именно в тот вечер это показалось каким-то волшебным моментом из кино. Рерён вначале засмотрелась на разлетающиеся огни в небе, а потом повернула голову к стоящему рядом Уёну. Улыбка застыла на её губах. Потому что от того, с каким очарованием и теплотой он на неё смотрел, у неё аж поджилки затряслись. Его глаза вообще гипнотизировали её — чуть разные, тёмные, такие глубокие и внимательные, они будто видели её душу насквозь. Она не знала, что на неё нашло, но зачем-то сделала шаг вперёд, подходя ближе. Тут уже Уён принял всё за призыв к действию и медленно склонился под звуки разрывающегося салюта.       Рерён застыла, сжимая пальцы на чужой футболке, почувствовав первое касание: мягкие губы Уёна вжались в её губы вначале нежно и невесомо, и ей показалось, как всё тело пронзило слабым током. Пару секунд Уён медлил, будто опасаясь чего-то, будто он всё ожидал её реакцию, но не почувствовав ни сопротивления, ни яростных пощёчин, он со слабой улыбкой стал неспешно, но настойчивее целовать.       Время как-то потеряло тогда свою осязаемость. Рерён вдруг ужасно захотелось, чтобы он позволил своим рукам лишнего, но он не позволял, лишь слегка поглаживал пальцами её спину, словно играл, словно её позвоночник был струной гитары. Она же, наоборот, чуть осмелела: её руки с его плеч переместились на его голову, то сжимая и гладя щёки, то зарываясь в его волосы на затылке, и этого хватило, чтобы ввести их обоих в какой-то гипноз. Рерён хотелось сладостно замурчать от внезапного наслаждения. Она потерялась в неправильных, но таких приятных поцелуях, в столь волнительных ощущениях, не думая, а что, собственно, они творят? Но тогда был только этот момент и ничего более — их пошатывание и их медленные ленивые поцелуи в свете праздничного фейерверка на смотровой площадке.       Уён тогда через время увёл её и привёз на мотоцикле в конюшню своего деда — тот содержал скромный ипподром в пригороде. Они залезли в сарае на крышу, где лежал настил из соломы и одеяла сверху. Уён рассказал, что это его секретное место, где он любит сам отдыхать с детства, заезжая к деду. И здесь, на крыше невысокой пристройки, так классно было смотреть на звёзды в лежачем положении. Что они, собственно, и делали. Вначале Рерён смутилась, подумала, что это всё перерастёт в нечто иное, что сейчас на крыше чужого сарая, на сене случится нечто интимное. И скорее всего, она бы и не сопротивлялась, столь очарованная этим парнем. Но Уён не позволял себе лишнего, никакой пошлости, хотя с его рта то и дело слетали своеобразные шутки, за что он вечно извинялся и при этом становился каким-то чертовски милым. Они просто пролежали на крыше, любуясь звёздами и болтая о всяком — о жизни, об интересах, о детских страхах и травмах.       Рерён даже не поняла, как уснула в его объятиях прямо там. Она просто провела ночь с незнакомцем, будто зная его всю жизнь. А поутру, очнувшись на чужом плече, она испытала жуткую неловкость, осознавая сколько личного ему наговорила этой ночью. Новый день как-то улетучил магию вечера, заставляя задуматься о будущем. Она смотрела на спящего Уёна, его лицо было таким мирным и милым в спокойствии, что ей вдруг стало страшно. Страшно от того, что она не могла отвести от него взгляда. И она понимала, что влюбляется. Это испугало до чёртиков, ведь она только что избавилась от странных и болезненных недоотношений. Впасть тут же в омут с головой — это было беспечно и могло банально сломать её окончательно. Поэтому Рерён поступила несколько малодушно и подло — просто сбежала тем утром, оставив спящего Уёна одного на крыше. Лошади в стойлах чуть не довели её до инфаркта, заржав, когда она спустилась по приставленной лестнице вниз. Удача была на её стороне, и по дороге она тут же встретила фермера на тракторе, который подвёз её в город и поверил в ту чушь, почему она оказалась здесь с утра.       И вот прошло два года. Рерён вернулась в этот городок, пережив много чего спорного в жизни, но решила пока обосноваться здесь, подлечить своё душевное состояние, помочь уже одинокой бабушке. Удивительно, как она мгновенно повстречала того самого парня в первый же вечер, просто бредя по ночной дороге у леса. И теперь она стояла в тени дерева перед началом моста и таращилась на Чон Уёна, который сидел на перилах и мрачно смотрел вниз. Он не видел её, а она могла исподтишка его рассматривать. Что-то странное колыхнулось в её сердце, такое сентиментальное, что захотелось тут же улыбнуться. Интересно, он вспомнит её? Наверное, вспомнит. Обиделся ли тогда, проснувшись в одиночестве на крыше сарая? Явно ему было неприятно, что уж.       Рерён засмотрелась на Чон Уёна, разглядывая втихую. Всё тот же профиль, очерченные скулы. Волосы теперь значительно отросли, ему так даже больше шло, хотя он сам казался худее. Лицо его выглядело каким-то хмурым, взгляд безразлично блуждал по реке внизу под мостом. Уён был каким-то усталым и потерянным, даже одиноким.       Улыбка медленно стала сходить с лица Рерён. В её голове резко вспыхнул вопрос, а чего он тут делает один, на мосту, ночью, свесившись ногами с другой стороны? Она похолодела, увидев, что его обувь стояла поодаль, осторожно сложенная вместе с носками, а голые стопы она не сразу заметила. И Уён вдруг протяжно вздохнул всей грудью, свесился ещё больше и… прыгнул с моста вниз.       Рерён в ужасе вскрикнула, когда его тело исчезло из поля зрения, а через секунду послышалось мощное «плюх!» в воду. Она в панике метнулась к мосту над рекой и едва не свесилась вниз сама, перегибаясь через поручень. Внизу на воде расплывались огромные круги, но Уёна не было. Он не всплывал. Страх накрыл её с головой, заставляя чуть ли не метаться по сторонам. Почему он спрыгнул?! Хочет покончить с собой?! Зачем ещё спрыгивать и обувь складывать?!       Рерён уже не думала — махом скинула сумку-почтальонку, следом отправились и кеды. Она переступила ограждения на мосту. Страх высоты на секунду сковал тело, но она зажмурилась, ахнула и с тихим писком спрыгнула вниз, чтобы нырнуть и спасти упавшего Уёна.       Только реальность оказалась не такой лёгкой, как в её мыслях. Несмотря на лето, вода была холодной, и это чуть не выбило из неё весь дух. В лёгких будто закололо, судорога моментально свела одну ногу. Вдобавок, она упала в реку не солдатиком, а очень больно шлёпнулась спиной, от чего на миг потеряла ориентацию в пространстве. Вода мгновенно заполнила рот, заставляя захлёбываться. Рерён едва смогла различить в тёмной воде при свете луны и фонаря очертания чужого тела, но не смогла к нему подплыть даже на пару сантиметров. Она яростно забарахталась, паника овладела ею, и она всё чаще погружалась в воду, хватая воздух ртом как рыба, пока она окончательно не пошла на дно реки.       Вдруг кто-то крепко обхватил её за талию и с силой дёрнул вверх. Голова Рерён оказалась на поверхности, и она истерично стала хватать ртом воздух. Её потащили к берегу вплавь, отчаянно чертыхаясь себе под нос, и она чувствовала, как тело её постепенно освобождалось от вязкой массы воды и вместе с тем становилось тяжелее. На берегу Уён вначале бросил её как подбитую тушку в траву, сам падая на колени и отчаянно откашливаясь, ведь она в процессе невольно хваталась за его плечи и волосы, чуть не утопив их обоих. Рерён сильно кашляла, лёгкие будто горели. Они не сразу пришли в себя, немного заторможенно валяясь на земле.       — Эй, что это было? — возмутился Уён, но злой голос стал чуточку добрее, хотя скорее, звучал испуганным, чем раздражённым. — Эй, девушка, с вами всё в порядке?       Сильные руки обхватили её за плечи и заставили присесть. Мокрая и дрожащая Рерён уставилась на него, силясь отдышаться. Она убрала со щёк и лба прилипшие мокрые волосы. Уён, хмуро и уныло всматривающийся в неё, тут же изменился в лице — его глаза выпятились, рот приоткрылся.       — Рерён?! — он узнал её. Первая секунда была паникой и удивлением, на вторую он опешил, на третью немного пришёл в себя. — Рерён, это ты? Что это было?! Как ты в воде оказалась?!       — За тобой прыгнула, дурила! — откашлявшись, возмутилась она.       — Зачем прыгнула? Как ты здесь оказалась? — он совсем растерялся. — Ты что, следила за мной?!       — Да сдался ты мне! — фыркнула она. — Шла я, гуляла себе, смотрю — кто-то очень знакомый на мосту. Узнала тебя. А ты возьми да и спрыгни с моста! Сдурел?! Ты ещё так молод! Чтобы у тебя ни случилось, это не повод, чтобы жизни себя лишать, глупый! Ну ты чего! — она схватила его за ворот мокрой футболки, притягивая к себе. Глаза уставились в глаза. Уён ещё больше растерялся, просто замер, весь патлатый и со стекающими струйками воды с волос по лицу. А Рерён горячо воскликнула: — Пожалуйста, не нужно творить такой фигни! Ты так молод! Ты такой классный, зачем всё это?! Я так испугалась, когда ты прыгнул! Пожалуйста, не надо лишать себя жизни, — жалобно сказала она, сильнее сжимая его футболку, чтобы притянуть его ещё ближе.       — Я не собирался лишать себя жизни, что за заявления?! — растерянно воскликнул Уён. — Я просто спрыгнул! Так, чтобы адреналинчика ощутить…       — Чего?! Ты издеваешься, Чон Уён? Не ври мне!       — Да не вру я, — он вдруг резко изменился, ошеломление прошло, а следом настигло мрачное веселье. — Я просто не в настроении был, унылый очень, бесило всё. Сидел, о жизни думал. Решил что-то вычудить, прыгнуть как в детстве в воду с небольшой высоты по приколу, поплавать, чтобы голову прояснить. Да как там можно было убиться? Высота маленькая! — он возмущённо вскинул руку в сторону моста над берегом, а затем вдруг скептически поднял бровь. — Подожди… Это ты за мной сразу прыгнула, получается?       — Ну да! — нахохлилась Рерён, резко убирая от него руки. — Ты же потонуть мог! Вдруг там плавать не умел?! Я думала, ты топиться собрался! Испугалась ужасно и на эмоциях сиганула за тобой!       — Да ты сама плавать-то умеешь?! Ты же тонула только что! Кто прыгает в воду спасать кого-то, если сам плавать не умеет?!       — Я умею плавать! Умею! Просто… давно не плавала, ещё и судорога взяла, вода холодная была, я растерялась, ну…       — Ну и солнцестояние там, стрела в колене, ретроградный Меркурий, с ноги не той встала, да? — Уён явно издевался. Но видя её смущённое лицо и растерянный взгляд, всё же смягчился. Вздохнул. И нахмурился, видя, что она дрожит. — Господи, что за сумасшедшая женщина… Ладно, это даже внезапно и приятно, — сказал он и тут же запнулся, отводя взгляд. Уён прочистил горло. — Ты замёрзла, вижу. Пошли, у меня тут мотоцикл рядом стоит, там под сиденьем запасные вещи, дам переодеться, горе ты моё луковое.       — Ты всё так же катаешься на мотоцикле? Всё тот же Чон Джанго?       — А ты помнишь его имя? — он искренне удивился.       — Я всё помню. Тем более, о таком колоритном парне, как ты.       — Что же ты тогда оставила этого колоритного парня, сбежав с утра, будто я тебе что-то сделал?       Этот вопрос застал её врасплох. И стало понятно, что он тоже всё помнил. И явно обиделся. Рерён растерялась, отводя взгляд в сторону, но прекрасно видела, как его глаза вперлись в её лицо, он глядел на неё, как коршун. Жадно так и пронзительно.       — Я ж ничего не сделал, — повторил он. — Ни на что не намекал, не заставлял, просто общался, не требовал чего-то, боясь спугнуть. Я был неприятен тебе? — прямо спросил Уён. — Можно было просто сказать, мол, прости, давай больше не видеться, мне не интересно, ничего не хочу. А так было вдвойне обидно.       — Боже, Чон Уён, два года прошло, а говоришь так, будто это вчера было! — возмутилась Рерён. Но видя его пристальный тяжёлый взгляд, она нахохлилась, как провинившееся дитя. — Ладно, прости, ты прав. Это было отстойно с моей стороны. Но тогда у меня были проблемы, я не хотела их сваливать на первого встречного. Я испугалась, что та ночь перетечёт во что-то серьёзное, а я только разорвала тяжёлые отношения. Это могло плохо кончиться — вступать в новые отношения, не разобравшись с собственной душой. Я банально испугалась, что сейчас влюблюсь так наивно и ещё больше разобью себе сердце. Поэтому сбежала. Мне вообще два года понадобилось, чтобы в собственной жизни разобраться. Так что не обижайся. Это не с тобой что-то было не так, это я была с проблемами в голове и дырой в сердце.       Брови Уёна взлетели вверх, он что-то усиленно соображал, открыл рот, чтобы сказать, но потом снова закрыл, удивлённо на неё смотря.       — У тебя кто-то есть сейчас? Парень? — вдруг прямо спросил он.       — Нет, но к чему это? — Рерён смутилась. — Что за вопрос в лоб?       — Просто так спросил, — Уён усмехнулся, а затем поднялся с травы. — Пойдём, давай. Тебе надо переодеться, а то ещё заболеешь. Хоть лето на дворе, но вода была холодная.       Рерён растерянно уставилась на протянутую ладонь. Широкую, с красивыми аккуратными пальцами. Она вложила свою руку в его, и что-то трепетное защемило в сердце, когда Уён помог ей подняться, потянув немного к себе. Он не позволил себе ничего такого, тут же отпуская её, и указал направление, где оставил свой мотоцикл, чёрного красавца Джанго. Они быстро дошли до него, по пути Уён скупо ответил на вопросы о себе. Мол, занимался делом, пропадал на работе, от того особо ни с кем не общался последние два года, выпадая из жизни, и друзья как-то все разлетелись кто куда, и он остался совсем один, порой скучая по прошлой беззаботности. Оказывается, он знал её деда и посочувствовал утрате. Потом вскользь сказал, что потерял мать тоже из-за болезни. Сердце Рерён сжалось от этих слов — она понимала его как никто другой. Но они не стали вдаваться в эту болезненную и тяжёлую тему, и так понимая, что это значило для каждого.       Под сиденьем мотоцикла действительно была одежда. Уён протянул ей футболку и шорты.       — Не секси-шмекси, конечно, зато сухое, — он улыбнулся. — Ты переоденься, а я пойду и заберу у моста свои кеды и вернусь быстро. Ну и тоже переоденусь, — он прихватил ещё одни запасные шорты с майкой.       Когда он отошёл, Рерён принялась быстро переодеваться, нервно оглядываясь, но Уён не следил за ней. Он нарочито не спешил для её же удобства. Когда он возвращался уже в кедах и переодетый, неся в руке мокрую одежду, то Рерён залюбовалась им. Она глядела на его пусть невысокую, но жилистую фигуру, ровные конечности. Как он невольно облизывал губы и хмурился. А в его жесте, когда он пальцами зачёсывал назад влажные волосы, было нечто такое завораживающее и чувственное, что она поняла, что банально пропала. Долгое одиночество сгубило её, и старые чувства всколыхнулись в ней с новой силой. Она не могла оторвать глаз от Чона Уёна и уже не отрицала этого. Он ей точно нравился, как и с первого взгляда, с первого вечера тем прекрасным тёплым летом. Словно сама судьба обратно толкнула его к ней. Может, и не стоило ей сопротивляться?       — Слушай, ты вот спросил, а сам не ответил… — сказала она, когда он подошёл к ней.       — А-а? — Уён немного растерянно уставился на неё, кидая под сиденье мотоцикла мокрые вещи.       — Ты спросил, есть ли у меня парень, но не уточнил, есть ли у тебя девушка?       Она готова была поклясться, что его уши порозовели. Ноздри нервно дёрнулись. Уёна явно смутил такой внезапный вопрос в лоб, и он невольно шмыгнул носом, неловко отводя взгляд.       — Нет, у меня никого нет. Я давно один.       — Почему у тебя тогда с собой два шлема на мотоцикле? — спросила Рерён, кивая на кофр.       — Вообще всегда один, но сегодня я полдня знакомого развозил по работе, помогал, вот и захватил шлем. Знаешь, а ведь интересно получается… — Уён подошёл к ней вплотную у мотоцикла, снял один из шлемов и водрузил ей на голову. — Мне начинает казаться, что всё неспроста… — его тёплые пальцы принялись нарочито медленно застёгивать ремешки под её подбородком. — Тогда, два года назад, я тоже нечаянно и впервые прихватил с собой два шлема, и тут ты показалась на стоянке, прося увезти тебя прочь. Потом деда не было на ипподроме, и мы спокойно продрыхли до утра. Сейчас, в своём странном настроении я пожелал вселенной дать мне лучик надежды, и ты сразу плюхаешься ко мне в воду, буквально на голову, — Уён улыбнулся. — И со мной опять нечаянно оказалось два шлема. Разве это не знак? Но теперь я точно знаю, кто ты, и где живёшь — твоего деда я-то знал. Через год понял.       — Это угроза? — Рерён в напускной улыбке скрыла смущение. Уж слишком её пробрало от его незатейливых, вроде даже невинных прикосновений. Но когда он заправил волосы ей под шлем, то трепетные мурашки прошлись по её позвоночнику.       — Нет, что ты, я шучу, — Уён перекинул ногу и уселся на мотоцикл, быстро надел свой шлем. — Садишься? Не боись, довезу до города. Ночь на дворе, негоже одной гулять.       И она села. И поехала с ним. И снова в её груди зародилось это странное чувство — будто они вечность знакомы, и ей так беззаботно и хорошо. Может… пора перестать думать «а вдруг, а если?..» и просто начать жить, позволяя себе эмоции? Позволяя себе любить и давать любить другому? Она справилась с детскими травмами, пора научиться жить. Если не по-взрослому, так хотя бы по-настоящему, как желает собственная душа?       — А ты не голоден? — выпалила она, когда они свернули на дороге к обочине после лесопосадки. — Понимаю, что ночь, но ещё летний фестиваль, всё открыто. Я бы, м-м, поела с тобой где-то, прежде чем мы разойдёмся по домам…       «Или не разойдёмся уже никогда… Вот бы уснуть под звёздами вместе, как тогда…» Она готова была поклясться, что грудь Уёна приподнялась от глубокого вздоха.       — Конечно, — тихо и мягко сказал он спустя две секунды собственной растерянности. — Давай поедим.       Рерён улыбнулась. Она сделала вид, что сильно замёрзла от скорости и сильнее сжала руки на его талии, вжимаясь грудью в его спину. А потом и вовсе осмелела, когда беспечно положила голову на его плечо.       Она глянула исподлобья вперёд. В зеркале заднего вида на мотоцикле отражались лишь глаза Уёна в визоре шлема, и они довольно и счастливо улыбались, образуя милые складки-морщинки.       И пусть в этот день не было фейерверка, но Рерён подумала, что впервые так рада лету и что приехала в гости к бабушке. Походу, теперь точно надолго.