Не Моб Психо, Пустой

Когда ​ее ​тело ​медленно ​поднималось ​в ​небо ​в ​позе ​распятия, ​Рукия ​закрыла ​глаза ​и ​в ​последний ​раз ​вспомнила ​дни, ​проведенные ​с ​Охтой, ​прежде ​чем ​Сокёку, ​превратившись ​в ​гигантскую ​огненную ​птицу, ​полностью ​испепелил ​ее ​душу. ​ ​Она ​подозревала, ​что ​Ямамото ​лжет ​ей, ​но ​предпочла ​поверить ​в ​слова ​своего ​бывшего ​капитана-командира, ​пробормотав: ​- ​Пожалуйста, ​не ​приходи, ​Охта... ​, ​ ​- ​когда ​по ​ее ​щеке ​скатилась ​единственная ​слеза. ​ ​- ​Забавно. ​Обычно ​ты ​говоришь ​обратное... ​, ​- ​ответил ​слишком ​знакомый ​голос, ​который ​Рукия ​сначала ​приняла ​за ​слуховую ​галлюцинацию, ​пока ​не ​почувствовала ​руку ​на ​своей ​заднице... ​ ​- ​Ну ​что, ​теперь ​ты ​любишь ​бондаж? ​, ​- ​с ​ухмылкой ​спросил ​Охта, ​встретив ​недоверчивый ​взгляд ​Рукии, ​которая ​повернула ​голову ​и ​увидела, ​что ​он ​стоит ​у ​нее ​за ​спиной. ​ ​- ​Охта... ​, ​- ​пробормотала ​Рукия ​с ​болью ​в ​голосе, ​ее ​брови ​дрожали, ​а ​глаза ​слезились. ​Но ​в ​то ​же ​время ​она ​не ​могла ​не ​улыбнуться, ​слабо ​воскликнув: ​- ​Придурок... ​Ты ​действительно ​пришел... ​ ​- ​Привыкнешь... ​, ​- ​поддразнил ​Охта, ​целуя ​макушку ​Рукии, ​а ​затем ​безжалостно ​уставился ​на ​гигантскую ​огненную ​курицу, ​наблюдавшую ​за ​их ​общением. ​Сокёку, ​по ​слухам, ​обладал ​силой ​миллиона ​занпакто, ​но, ​судя ​по ​тому, ​что ​чувствовал ​Охта, ​кто-то ​либо ​подделал ​его, ​значительно ​уменьшив ​силу, ​либо ​предоставленная ​ему ​информация ​была ​ложной... ​ ​- ​Значит, ​это ​и ​есть ​тот ​самый ​безрассудный ​Рёка, ​который ​насмехался ​над ​Тринадцатью ​отрядами ​придворных ​стражей... ​, ​- ​пробормотал ​Ямамото, ​его ​серебристо-серые ​глаза ​мгновенно ​увидели ​глубины ​силы ​Охты. ​ ​- ​Впечатляет ​для ​такого ​молодого ​человека. ​Жаль... ​, ​- ​добавил ​старик ​и, ​ударив ​тростью ​по ​земле, ​скомандовал: ​- ​Приступайте ​к ​казни...! ​ ​Увидев, ​что ​огненная ​курица ​разгорается, ​готовясь ​к ​атаке, ​Охта ​с ​помощью ​шунпо ​встал ​перед ​Рукией, ​от ​его ​тела ​начала ​подниматься ​черная ​аура, ​и ​он ​подумал ​(- ​Лучше ​бы ​это, ​черт ​возьми, ​сработало...). ​ ​Взмахнув ​руками ​в ​черных ​перчатках, ​похожих ​на ​волчьи ​или ​шакальи, ​Охта ​выкрикнул: ​- ​Уравновесь ​весы, ​Куроину ​но ​Анпу...! ​ ​В ​ответ ​на ​крик ​Охты ​взорвалось ​его ​обычное ​Шихакушо, ​оставив ​его ​без ​рубашки, ​но ​придав ​ему ​черную ​накидку ​с ​капюшоном, ​отбрасывающую ​тень ​на ​верхнюю ​половину ​лица ​и ​имеющую ​два ​остроконечных ​уха, ​торчащих ​прямо ​вверх. ​Вместо ​хакамы ​на ​нем ​были ​черные ​брюки ​и ​черный ​пояс ​с ​пряжкой ​в ​виде ​шакала. ​Он ​также ​был ​босиком, ​но ​вокруг ​его ​предплечий ​и ​икр ​были ​намотаны ​бинты, ​а ​перчатки, ​которые ​он ​носил, ​превратились ​в ​угловатые ​черные ​татуировки ​вокруг ​запястий. ​ ​Хотя ​наблюдавшие ​за ​ним ​капитаны, ​лейтенанты ​и ​вспомогательные ​члены ​"Готэй" ​не ​имели ​ни ​малейшего ​представления ​о ​планах ​Охты, ​никто ​из ​них ​не ​ожидал ​увидеть, ​как ​он ​бросится ​на ​Сокёку ​сломя ​голову, ​его ​глаза ​светились, ​как ​белое ​пламя ​в ​тени ​капюшона, ​а ​сам ​он ​улыбался ​необыкновенной ​острозубой ​улыбкой... ​ ​Несмотря ​на ​то, ​что ​при ​приближении ​к ​Сокёку ​его ​кожа ​трескалась ​и ​горела, ​улыбка ​Охты ​расширилась, ​и ​он ​со ​смехом ​крикнул: ​- ​Жри ​дерьмо, ​Кентукки ​Фрайд...!. ​В ​этот ​момент ​он ​поймал ​левой ​рукой ​острый ​клюв ​сокёку ​и ​почувствовал, ​как ​мощный, ​разрушающий ​душу ​импульс ​проникает ​в ​его ​тело. ​Охте ​показалось, ​что ​его ​внутренности ​обуглились ​и ​испарились, ​но ​это ​ощущение ​длилось ​всего ​лишь ​мгновение, ​когда ​он ​нанес ​, ​казалось ​бы, ​безобидный ​удар... ​ ​*Кряяяоуу-! ​ ​Звук, ​похожий ​на ​раскат ​грома, ​пронесся ​по ​телам ​всех ​присутствующих, ​и ​удар ​Охты ​"уничтожил" ​всю ​левую ​сторону ​Сокёку. ​Его ​тело ​почернело, ​по ​нему ​пошли ​магматические ​трещины, ​но ​улыбка ​на ​его ​лице ​ничуть ​не ​померкла. ​Вместо ​этого ​он ​разразился ​хохотом, ​когда ​тело ​Сокёку ​стремительно ​рухнуло ​с ​неба, ​заставив ​всех, ​кто ​находился ​внизу, ​спасаться ​бегством, ​так ​как ​при ​соприкосновении ​оно ​рассеялось ​в ​приливной ​волне ​разрушающего ​души ​пламени... ​ ​Продолжая ​гоготать, ​издавая ​скорее ​гиеновые, ​чем ​шакальи ​звуки, ​мутное ​белое ​пламя, ​изображающее ​глаза ​Охты, ​казалось, ​образовывало ​слезы ​по ​их ​периферии. ​Он ​даже ​не ​мог ​описать ​боль, ​которую ​испытывал, ​но ​она ​лишь ​немного ​перевешивала ​его ​восторг. ​ ​- ​Захватить ​Рёка...! ​, ​- ​крикнул ​Ямамото, ​единственный, ​кто ​не ​отступил ​от ​пламени ​Сокёку. ​К ​счастью, ​как ​раз ​в ​тот ​момент, ​когда ​он ​крикнул, ​появились ​две ​фигуры, ​обступившие ​старика ​с ​флангов ​и ​положившие ​руки ​ему ​на ​плечи. ​ ​- ​Пойдем, ​Яма-дзии, ​поболтаем... ​, ​- ​сказал ​один ​из ​них, ​мужчина ​средних ​лет ​с ​неопрятным ​видом, ​щетиной ​на ​лице ​и ​беспорядочными ​каштановыми ​волосами, ​завязанными ​в ​хвост. ​В ​соломенной ​шляпе ​и ​цветочно-розовом ​кимоно, ​надетых ​поверх ​обычного ​капитанского ​одеяния, ​Охта ​сразу ​узнал ​в ​нем ​капитана ​восьмого ​отряда ​Кёраку ​Синсуи. ​ ​- ​Вы ​осмелились ​наложить ​на ​меня ​руки?" ​- ​спросил ​Ямамото, ​глядя ​на ​двух ​мужчин, ​каждый ​из ​которых ​был ​его ​бывшим ​учеником, ​слегка ​расширившимися ​глазами. ​ ​В ​ответ ​на ​слова ​Ямамото ​второй ​мужчина, ​обладатель ​тонких ​черт ​лица, ​добрых ​карих ​глаз, ​длинных ​белых ​волос ​и ​немодифицированного ​капитанского ​костюма, ​ответил: ​- ​Мы ​все ​объясним, ​когда ​сменим ​место... ​ ​Хотя ​Ямамото ​мог ​легко ​остановить ​этих ​двух ​людей, ​он ​позволил ​Кёраку ​и ​беловолосому ​капитану ​Укитаке ​Дзюсиро ​увести ​его ​через ​Сюнпо. ​Он ​собирался ​наказать ​обоих ​капитанов, ​независимо ​от ​их ​объяснений, ​но, ​поскольку ​он ​наблюдал ​за ​ними ​с ​тех ​пор, ​как ​они ​были ​сопливыми ​юнцами, ​Ямамото ​решил ​выслушать ​их, ​прежде ​чем ​решать, ​в ​какой ​степени ​их ​нужно ​наказать... ​ ​После ​того, ​как ​Ямамото ​"проводили" ​Кёраку ​и ​Укитаке, ​на ​холме ​Сокёку ​остались ​только ​капитаны: ​Сойфон, ​женщина ​с ​заплетенными ​в ​косу ​черными ​волосами, ​идущими ​по ​центру ​тела, ​массивный ​мужчина ​с ​корзиной ​на ​голове ​и ​Бьякуя. ​ ​Присутствовали ​и ​их ​лейтенанты, ​но ​Охта ​не ​считал ​их ​угрозой ​даже ​в ​своем ​нынешнем ​состоянии. ​Скорее, ​из-за ​боли, ​которую ​он ​испытывал, ​он ​чувствовал ​себя ​более ​сильным, ​чем ​когда-либо ​прежде... - ​Мип-мип~! ​, ​- ​пробормотала ​Йоруичи, ​казалось, ​появившись ​из ​воздуха, ​и, ​схватив ​Сойфон ​за ​воротник, ​на ​огромной ​скорости ​понесла ​покрасневшего ​капитана ​прочь. ​В ​это ​же ​время ​появились ​Ичиго, ​Чад, ​Урю ​и ​Орихиме, ​причем ​оранжевоволосый ​"герой" ​шел ​впереди ​всех, ​выставив ​вперед ​свой ​занпакто, ​похожий ​на ​тесак, ​и ​кричал: ​- ​Оставь ​этих ​ребят ​нам, ​Охта! ​Бери ​Рукию ​и ​беги! ​ ​Узнав ​Ичиго, ​Ренджи ​резко ​воскликнул: ​- ​Это ​ты! ​Человек, ​который ​украл ​силы ​Рукии...! ​ ​Не ​дожидаясь ​разрешения ​капитана, ​Ренджи ​с ​яростным ​негодованием ​бросился ​на ​Ичиго. ​Катастрофическое ​поражение ​в ​поединке ​с ​Охтой ​не ​могло ​не ​задеть ​его ​гордости, ​поэтому, ​хотя ​он ​втайне ​и ​радовался ​возможности ​спасения ​Рукии, ​он ​намеревался ​нанести ​несколько ​хороших ​ударов ​тому, ​кто ​опозорил ​его ​в ​прошлом... ​ ​Вслед ​за ​Ренджи ​остальные ​лейтенанты, ​за ​исключением ​чрезвычайно ​высокого ​и ​грудастого ​лейтенанта ​4-го ​отряда, ​бросились ​вперед, ​чтобы ​оказать ​поддержку. ​Что ​касается ​капитанов, ​то ​все ​трое ​не ​отрывали ​взглядов ​от ​Охты, ​и ​чувство ​ужаса, ​нависшее ​над ​ними, ​проникало ​в ​самую ​сердцевину ​их ​существ, ​когда ​воздух ​и ​земля ​вокруг ​них ​начали ​сильно ​дрожать. ​ ​Проведя ​пальцами ​правой ​руки ​по ​волосам ​и ​сняв ​капюшон, ​Охта ​обнаружил, ​что ​не ​только ​плащ ​имеет ​заостренные ​уши. ​Его ​глаза ​также ​сменили ​цвет ​с ​белого ​на ​малиновый, ​но ​если ​присмотреться, ​то ​они ​были ​абсолютно ​черными, ​а ​красный ​оттенок ​исходил ​от ​перевернутых ​треугольников, ​заменивших ​зрачки. ​ ​Сохраняя ​зубастую ​ухмылку, ​Охта ​спросил: ​- ​Мы ​закончили? ​Если ​да, ​то ​я ​собираюсь ​забрать ​то, ​что ​мне ​принадлежит. ​Попадись ​мне ​на ​пути, ​и ​я, ​может ​быть, ​не ​убью ​тебя, ​но ​ты ​"будешь" ​страдать.... ​ ​Отвечая ​на ​провокацию ​Охты, ​"человек" ​с ​корзиной ​на ​голове ​закричал: ​- ​Ты ​- ​тот ​самый ​изверг ​Рёка, ​который ​напал ​на ​Тосэна! ​Единственная ​участь, ​которая ​тебя ​здесь ​ожидает, ​- ​это ​справедливое ​возмездие...! ​ ​Не ​обращая ​внимания ​на ​привычные ​позы ​и ​замашки, ​огромный ​мужчина ​выхватил ​меч ​и, ​приняв ​позу, ​будто ​собирался ​разбить ​его ​о ​землю, ​как ​молот, ​лающим ​тоном ​крикнул: ​- ​Банкай...!. ​ ​Хотя ​Охта ​был ​хорошо ​осведомлен ​о ​возможностях ​каждого ​капитана, ​его ​глаза ​слегка ​расширились, ​когда ​ему ​пришлось ​задрать ​голову ​и ​посмотреть ​вверх, ​несмотря ​на ​то, ​что ​он ​находился ​в ​воздухе. ​Это ​был ​капитан ​7-го ​отряда ​Комамура ​Сайдзин. ​Что ​касается ​его ​Банкай, ​Кокудзё ​Тенген ​Мио, ​то ​он ​принял ​облик ​гиганта, ​превышающего ​сто ​метров ​в ​высоту, ​его ​колоссальное ​тело ​было ​облачено ​в ​самурайские ​доспехи, ​и ​он ​поднял ​свой ​массивный ​меч ​в ​той ​же ​позе, ​что ​и ​Комамура. ​ ​- ​Вот ​это ​сука... ​, ​- ​пробормотал ​Охта, ​не ​двигаясь ​с ​места, ​когда ​Банкай ​Комамуры ​опустился ​на ​него, ​как ​лезвие ​гильотины, ​только ​в ​несколько ​тысяч ​раз ​больше. ​Это ​было ​чрезвычайно ​пугающее ​зрелище, ​но ​Охта ​лишь ​поднял ​левую ​руку, ​ухмыляясь, ​как ​демон, ​когда ​колоссальное ​лезвие ​ударилось ​о ​невидимый ​барьер, ​создав ​в ​воздухе ​заметные ​трещины, ​а ​по ​округе ​прошла ​мощная ​ударная ​волна. ​ ​- ​Что ​это ​за ​колдовство...? ​, ​- ​пробормотал ​Комамура, ​расширив ​глаза ​под ​маской, ​когда ​из ​его ​правой ​ладони ​потекла ​кровь. ​Казалось, ​что ​вся ​сила ​удара ​отразилась ​от ​него, ​переломав ​кости ​запястья ​и ​предплечья. ​ ​Заметив ​состояние ​Комамуры, ​Охта ​усмехнулся ​и ​сказал: ​- ​Похоже, ​у ​нас ​плохая ​совместимость ​, ​- ​после ​чего ​нанес ​удар ​в ​грудь ​гиганта. ​Прямого ​контакта ​не ​произошло, ​но ​в ​нагруднике ​гиганта ​образовалась ​большая ​воронка ​от ​удара, ​и ​он ​сам, ​и ​Комамура ​отлетели ​назад, ​причем ​последний ​закашлялся ​кровью, ​просочившейся ​сквозь ​тонкие ​щели ​его ​бамбуковой ​маски. ​ ​- ​Какая ​сила... ​, ​- ​пробормотала ​женщина ​с ​материнским ​лицом, ​капитан ​Унохана ​Ресту ​из ​четвертого ​отряда. ​Выражение ​ее ​лица ​выражало ​озабоченность, ​но ​если ​присмотреться, ​то ​в ​глубине ​ее ​голубых ​глаз ​можно ​было ​заметить ​возбужденный ​блеск. ​Никто, ​даже ​Охта, ​не ​обратил ​на ​это ​внимания, ​но ​он ​точно ​был... ​ ​Переведя ​взгляд ​на ​двух ​оставшихся ​капитанов, ​а ​малиновые ​треугольники ​глаз ​сосредоточив ​на ​Бьякуе, ​Охта ​нахальным ​тоном ​спросил: ​- ​Есть ​еще ​добровольцы? ​ ​Слегка ​сузив ​глаза, ​Бякуя ​сказал: ​- ​Капитан ​Унохана, ​лейтенант ​Котецу, ​пожалуйста, ​займитесь ​ранами ​капитана ​Комамуры. ​Оставьте ​это ​мне... ​ ​Не ​дожидаясь ​ответа ​дуэта, ​Бьякуя ​обнажил ​свой ​элегантный ​занпакто, ​держа ​его ​в ​обратном ​хвате ​с ​острием, ​направленным ​в ​землю, ​и ​произнес ​"Банкай..." ​холодным, ​решительным ​тоном. ​Одновременно ​с ​этим ​он ​отпустил ​занпакто, ​и ​его ​лезвие ​погрузилось ​в ​землю, ​как ​будто ​упало ​в ​застойный ​бассейн, ​создав ​заметную ​рябь, ​а ​звук ​капель ​воды ​эхом ​разнесся ​по ​округе. ​ ​Когда ​мир ​вокруг ​потемнел, ​а ​затем ​несколько ​гигантских ​клинков ​материализовались ​в ​два ​ряда ​по ​флангам ​Бьякуи, ​Охта ​почувствовал, ​как ​по ​его ​телу ​побежали ​мурашки, ​а ​внешне ​безразличный ​Бьякуя ​пробормотал: ​- ​Сенбонзакура ​Кагеёси... ​ ​В ​ответ ​на ​слова ​Бьякуи ​массивные ​клинки, ​обрамляющие ​его ​тело, ​распустились ​в ​виде ​бесчисленных ​светящихся ​розовых ​лепестков. ​Это ​было ​завораживающее ​зрелище, ​но ​даже ​в ​таком ​состоянии ​Охта ​почувствовал, ​что ​его ​кожа ​покрылась ​колючками, ​когда ​лепестки ​закружились ​вокруг ​него, ​а ​некоторые ​из ​них ​глубоко ​врезались ​в ​невидимый ​барьер, ​окружающий ​его ​тело. ​ ​Разведя ​руки ​в ​стороны, ​Охта ​стремительным ​движением ​расширил ​барьер ​с ​обычных ​трех ​метров ​до ​более ​чем ​двадцати. ​Кроме ​того, ​он ​наполнил ​его ​огромным ​количеством ​психической ​энергии, ​в ​результате ​чего ​внутреннее ​пространство ​заполнилось ​розовым, ​фиолетовым ​и ​голубым ​светом, ​образующим ​постоянно ​меняющиеся ​геометрические ​фигуры, ​похожие ​на ​внутренности ​калейдоскопа. ​ ​Слегка ​приподняв ​брови, ​Бякуя ​на ​мгновение ​замешкался, ​а ​затем ​выбросил ​вперед ​правую ​руку, ​сгустив ​десятки ​тысяч ​лепестков, ​которые ​стали ​копьем, ​глубоко ​вонзившимся ​в ​психический ​барьер ​Охты, ​но ​так ​и ​не ​достигшим ​его. ​ ​Если ​Бьякуя ​был ​удивлен ​мощью ​защиты ​Охты, ​то ​от ​того, ​что ​произошло ​дальше, ​он ​едва ​не ​потерял ​дар ​речи. ​Помимо ​изменения ​внешности, ​занпакто ​Охты ​обладало ​простой, ​но ​ужасающе ​эффективной ​способностью. ​Он ​уравновешивал ​психическую ​энергию ​в ​его ​теле, ​преобразуя ​две ​трети ​ее ​в ​духовную ​и ​физическую. ​В ​результате ​его ​максимальная ​психическая ​мощность ​уменьшилась, ​но, ​поскольку ​сила ​Охты ​подпитывалась ​яростью ​и ​другими ​сильными ​эмоциями, ​его ​мощь ​неуклонно ​возрастала ​по ​мере ​затягивания ​боя. ​ ​Нанося ​удары ​по ​копьям ​с ​лепестками, ​Охта ​как ​бы ​"стирал" ​их ​с ​лица ​земли. ​Поскольку ​повреждения, ​полученные ​в ​результате ​Банкая, ​невозможно ​восстановить, ​это ​означало, ​что ​атака ​Охты ​уменьшила ​эффективную ​силу ​Бьякуи ​"навсегда", ​отчего ​у ​обычно ​спокойного ​капитана ​задрожала ​кожа ​головы, ​а ​сам ​он ​принял ​серьезное ​выражение ​лица ​и ​сгустил ​лепестки ​в ​правой ​руке, ​чтобы ​сформировать ​сверхконцентрированную ​массу ​энергии ​духа, ​в ​итоге ​принявшую ​форму ​меча...