тепло рядом

С окончания Великой Войны Шиноби прошло около года. Люди понемногу отходили от произошедшего. Восстановить следовало многое, но дружно и совместными силами они это сделают. Альянс шиноби был распущен, солдаты вернулись к именным повязкам своих деревень. Но самое главное, узы, они были не в металле, а в сердцах. И это было самое важное. Наруто стал героем, его начали уважать все, от стариков до молодых. В нем более не было сомнений. К Саске же относились со скепсисом, но тем не менее, его вклад ценили по достоинству Воздух на окраине Конохи, где продолжались работы по восстановлению квартала Учих, был прохладным и свежим. Здесь еще пахло свежей древесиной и краской, а не пеплом прошлого. Саске стоял лицом к деревне, наблюдая, как последние лучи солнца окрашивают небо в багровые тона. Год... всего год. Иногда ему казалось, что прошел век, а иногда — он словно проснулся вчера. Его мысли прервал знакомый, слишком уж знакомый всплеск чакры. Даже не оборачиваясь, он почувствовал улыбку, которая наверняка озарила лицо непрошеного гостя. — Вот и наш герой, — произнёс Саске, голос ровный, но без прежней ледяной отстраненности. Он повернулся и увидел Наруто, который приближался к нему своим размашистым, энергичным шагом. — Какаши снова завалил тебя бумагами? Или ты сбежал, как обычно? — Учиха скрестил руки на груди, позволяя едва заметной ухмылке тронуть уголки его губ. В этом новом мире, где его семья была жива, а за спиной не было тяжести ненависти, даже шумность Наруто звучали по-другому. Более... по-домашнему. — Если пришел помочь с ремонтом, то опоздал. На сегодня все уже закончили. Саске внимательно посмотрел на Наруто. За этот год тот повзрослел, черты лица стали резче, но в этих синих глазах по-прежнему плескалось море глупости, наивности и... чего-то еще. Чего Саске пока не решался назвать. — Что тебе нужно, усуратонкачи? — спросил он, намеренно используя старую кличку. В этом слове теперь не было издевки, только странная, глубокая искренность, которая согревала его изнутри сильнее, чем любое огненное дыхание. — Разве мне нужен повод, чтобы прийти к своему другу? — Наруто поравнялся с Саске, становясь рядом с ним. Время близилось к ночи. Рабочие, занимающиеся ремонтом, заканчивали последние дела, возвращаясь к своим семьям. Над кварталом Учих работали все. Сейчас все внутренние размолвки сходили на нет. Люди приходили к мирной жизни. Наруто бросил взгляд на Саске, который многозначительно смотрел куда-то в даль, будто пытался заглянуть далеко за горизонт Саске фыркнул, но не стал отдаляться. Тепло, исходившее от Наруто, было таким же навязчивым и неизбежным, как восход солнца. Он последовал за взглядом Наруто к горизонту, где таяли последние краски заката. — Не нужно тебе повода. Ты бы и так пришел, как стихийное бедствие, — его голос прозвучал почти мягко. Он опустил руки, и их локти почти соприкоснулись. Они наблюдали, как первые огни зажигаются в окнах домов Конохи. Тихий гул жизни, который он когда-то поклялся уничтожить, теперь был для него успокаивающей мелодией. — Они все смотрят на меня с надеждой, — вдруг сказал Саске тихо, почти для себя. — Жители квартала. Родители. Итачи. Как будто я должен знать, каким должен быть этот новый мир, — он повернул голову к Наруто, его темные глаза отражали угасающий свет. — А ты? Ты тоже смотришь на меня, как будто ждешь чего-то. И это... сбивает меня с толку. — Ты - молодой Учиха. Конечно, они будут надеяться на твои успехи. Тем более, ты сын главы клана. Груз ответственности будет на тебе лежать, как ни крути, — Наруто говорил это не с отчаяние, а с гордостью. Тем самым старясь дать понять, что Саске наоборот все гордятся, да, требуют, чего-то ждут, но тем не менее, восхищаются и радуются, что он это он. А по поводу самого себя… Наруто всегда на Саске смотрел как-то по-особенному. Просто он сам этого не замечал. А Саске уж подавно. — А насчет последнего... Я… жду? Да нет, чего я могу ждать то… — Наруто нервно посмеялся, несколько раз моргая. Узумаки боялся и не хотел, чтобы Саске что-то заподозрил. Лучше уж они будут лучшими друзьями всю жизнь, чем Наруто его совсем потеряет — Хм. — это был не вопрос, а скорее обдумывающий звук. Саске не отводил взгляда. Он видел это нервное подмигивание, слышал фальшивые нотки в смешке. Наруто лгал. И делал это отвратительно. — Ты всегда ждешь, — тихо произнёс Саске, его взгляд стал пристальным, почти анализирующим. — Ты... всегда смотрел на меня, ожидая, что я вернусь. Потом — что я останусь. А теперь... — он слегка наклонил голову. — Теперь ты ждешь чего-то другого. И это тебя пугает. Он сделал шаг ближе, сократив и без того маленькую дистанцию. Вечерняя прохлада будто сгустилась между ними. — Ты ужасный лгун, Узумаки. Хуже не бывает, — в его голосе не было упрёка, только странная, тихая усталость. — И перестань моргать как сумасшедший. Я же не собираюсь тебя тут бить. Наруто инстинктивно сделал пол шага назад. — Нормально я моргал, — он фыркнул, сводя тему. — И когда я вообще лгал и кого-то обманывал, даттебайо, ни в жизни, — он улыбнулся, но лицо все равно выходило глуповатым. Узумаки хотелось провалиться на месте, испариться. Внезапно применить технику подмены и стать деревяшкой, а самому оказаться где-то в безопасной зоне — Вот именно. «Ни в жизни», — парировал Саске, его взгляд стал еще более пристальным. — Поэтому сейчас это особенно заметно. Он не стал преследовать Наруто, отступившего на полшага. Вместо этого Саске сам сделал небольшой шаг назад, будто давая ему пространство подышать. Но его глаза не отпускали ни на секунду. — Ты не умеешь лгать, потому что твоё лицо — это открытый свиток, — в его голосе прокралась тень чего-то, что можно было назвать теплотой. — И сейчас на нём написано, что ты готов применить технику подмены к самому себе, лишь бы оказаться где угодно, только не здесь, — уголок его губ дрогнул. — Вовсе это не так, — Наруто нахмурился. — Расслабься. Я не стану выпытывать то, к чему ты не готов. Твоя «безопасная зона» в полной сохранности, усуратонкачи. Саске читал его как открытую книгу. Ну конечно! В мире нет людей, кто бы лучше друг друга мог понять. Они были соулмейтами, и это тоже неоспоримый факт. Наруто был глупцом, раз считал, что что-то может выйти из поля зрения человека, обладающего, чёрт подери, ринеганом. Узумаки казалось, что его раскрыли, но виду старался не подавать. Хотя, на самом деле, внутри он нервничал похуже, чем на поле боя. Саске, казалось, смотрел в сторону угасающего горизонта, но на самом деле, всё его внимание было приковано к тому, кто стоял рядом. Он чувствовал исходящее от Наруто напряжение. Он слышал, как сбивчиво бьётся сердце Наруто — не из-за опасности, а из-за простой близости. И самое невыносимое было в том, что его собственное сердце откликалось тем же ритмом. Глупо. Слабо. Невыносимо. — Тишина, — вдруг произнёс Саске. Его голос прозвучал непривычно тихо, почти приглушённо. — После всего этого шума... она кажется громче любого взрыва. Ты не находишь? Он рискнул бросить короткий взгляд на Наруто, поймав при этом его растерянный взгляд на себе. В этом взгляде не было героя, спасшего мир, был всего лишь взволнованный парень, и Саске, к своему ужасу, находил это отвратительно милым. — Ладно. Идём. Мама наверняка оставила тебе порцию рамена. Если не съешь ты, то она достанется Итачи, — он тронулся с места, не дожидаясь ответа, но замедлил шаг, давая Наруто время последовать за ним. Наруто был благодарен Саске за его терпение и понимание. Несмотря на его холодность, которая таковой казалась окружению, на самом деле была простой сдержанностью, для Узумаки Саске казался самым эмпатичным человеком. Видя, как Учиха начал идти, Наруто почти сразу пошел за ним. Ему не важно было, куда, главное за Саске. — Твоя мама точно не будет против, если я зайду? — Не будь идиотом, — Саске бросил это с привычной сдержанностью, но без прежней колкости. — Она оставляет еду специально для тебя. Спрашивает, когда ты придёшь в следующий раз. Иногда мне кажется, что она ждёт тебя больше, чем меня. Он шёл чуть впереди, но так, чтобы Наруто мог легко поравняться с ним. Вечерние тени удлинялись, окрашивая улицы восстанавливающегося квартала. — Она считает, что я стал... спокойнее рядом с тобой, — это прозвучало как констатация факта, но в тишине вечера слова повисли многозначительным намёком. Саске не стал развивать тему, позволив Наруто самому додумать остальное. — Знаешь, забавно, что моя мама так же говорит про тебя, — Наруто посмеялся. Ведь Кушина, всегда была рада видеть Саске у них дома. Они свернул к знакомому дому, из окон которого лился тёплый свет. Остановившись у входа, Саске на мгновение задержал руку на ручке двери. — Готовься к тому, что тебя накормят до отвала. И не вздумай отказываться. — Ты же знаешь, что вкусно поесть я готов всегда. Учиха толкнул дверь, впуская в вечернюю прохладу поток света и запаха специй. — Мама, мы дома, — объявил он, снимая сандалии. Голос его звучал спокойно, но в нём слышалась лёгкая, почти домашняя расслабленность. Из глубины дома донёсся радостный возглас Микото. Саске же, проходя мимо Наруто, на мгновение остановился и тихо добавил, чтобы слышал только он один: — Кажется, наши матери видят нас куда яснее, чем мы сами. Не находишь? — Т-ты про ч-что… — Наруто неожиданно для себя заикнулся и покраснел. Внезапно он увидел Микото, которая как спаситель появилась в дверях. — Здравствуйте! — кажется он сказал это даже громче, чем планировал. — Спасибо, что снова пригласили меня к себе, — он даже поклонился в старых традициях. Все, лишь бы избегать взгляда Саске. Микото, стоявшая в дверях, мягко улыбнулась, глядя на покрасневшего Наруто. — Всегда рада тебя видеть, Наруто-кун. Проходи, не стой на пороге. Как раз приготовила твой любимый рамен, — её взгляд на мгновение переметнулся к сыну, в нём читалась знающая усмешка. — Пойдем на кухню, — тихо сказал Саске Наруто, слегка подталкивая его в спину. Его прикосновение было быстрым и лёгким, но от него по спине Наруто пробежали мурашки. Воздух был наполнен ароматом специй и тёплого уюта, так непохожего на всё, что окружало их раньше. И где-то глубоко внутри Саске поймал себя на мысли, что это ощущение — вот чего ему на самом деле хотелось. Не тишины после битвы, а именно этого: общего дома, общего ужина и того идиота, чьё присутствие делало этот дом по-настоящему полным. Наруто далеко не раз бывал у него дома. Тут было уютно. Да и к тому же, все напоминало о Саске. Саске помог матери расставить посуду. На столе красовались тарелки с горячим раменом, из которых шел теплый пар. Макото ставила чашки, и с лёгкой улыбкой наблюдала, как её сын садился рядом с Наруто. — Фугаку и Итачи задержатся на собрании клана, — сообщила она, разливая чай. — Так что у нас тихий вечер. — Её взгляд скользнул между двумя молодыми людьми. — Наруто-кун, как твои родители? Пока Наруто, с энтузиазмом набивая рот лапшой, начинал рассказывать, Саске отодвинул свою чашку чуть дальше от него — чтобы тот ненароком её не опрокинул. Он почти не слушал, о чём говорит Наруто, больше следя за его выражением лица. За тем, как оживлялись его черты, за привычными жестами рук. В этом доме, наполненном артефактами его прошлого, присутствие Наруто казалось самым правильным и желанным. И это было одновременно пугающе и прекрасно. Наруто увлёкся разговором с Микото, она была для него словно вторая Кушина, такая же добрая. Не было никакого стеснения перед ней. Хотя Наруто вообще не из тех, кто бы тихонько сидел. Всё-таки от природы его характер болтливый, так что поддержать он может любой диалог. Ну, разве что с Саске говорить в последнее время было более неловко, чем обычно, из-за постоянной витающей в воздухе недосказанности. Микото же была искренне рада поболтать с Наруто. Учитывая, что сыновья её пошли в отца и были не очень-то разговорчивы, а ограничивались обычно: «Дела? Дела нормально» болтать с Наруто было приятно, тем более, он был по характеру копия Кушины, а женщины дружили давно Саске откинулся на спинку стула, наблюдая за тем, как его мать и Наруто легко и непринужденно общаются. В их диалоге не было ни пауз, ни неловкого напряжения, которое так часто возникало между ним и Наруто в последнее время. И в этом был странный парадокс: с его собственной матерью Наруто был тем самым прошлым болтливым парнем, каким Саске знал его всегда. А вот с ним самим... Он взял свою чашку, сделал глоток слишком горячего чая и не смог сдержать легкой гримасы. В этот момент Микото, не прерывая разговора с Наруто о новых рецептах Кушины, молча пододвинула к нему блюдце с прохладными данго. Этот простой, почти незаметный жест сказал Саске больше, чем любые слова. Она видела. Видела его взгляд, постоянно возвращающийся к Наруто. Видела ту самую «недосказанность», что висела в воздухе. — Мам, — тихо сказал Саске, когда Наруто на мгновение отвлекся на кота, прошедшего по коридору. — Не надо, — он не уточнил, чего именно «не надо». Не надо смотреть на него с этим понимающим видом? Микото лишь мягко улыбнулась в ответ и повернулась к Наруто: — Наруто-кун, не хочешь взять себе еще одну порцию? Саске, кажется, уже наелся, — она лукаво подмигнула сыну, давая понять, что отступать не намерена. Саске вздохнул, поставив чашку на стол. Он чувствовал себя как на минном поле, где каждая случайность, каждое слово могло стать детонатором. И самое ужасное было в том, что часть его... ждала этого взрыва. — Ой нет, спасибо больше! Я тоже уже наелся. — Наруто ярко улыбнулся. — Саске, ты почти ничего не съел! Микото поддержала слова Наруто и сказала: — Действительно, Саске, ты так мало поел, что-то не так? — Микото смотрела на него с прищуром. Саске почувствовал, как под пристальными взглядами матери и Наруто по его шее разливается легкий жар. Он ненавидел, когда его выставляли на всеобщее обозрение, даже если «все» — это всего два человека. — Со мной всё в порядке, — его голос прозвучал чуть резче, чем он планировал. Он отодвинул почти полную миску. — Просто не голоден. Его взгляд скользнул по Наруто, который смотрел на него с искренним беспокойством, и Саске почувствовал укол совести. Он смягчил тон. — Сегодня днём переел данго вместе с Итачи. Больше ничего не лезет. Это была ложь, и Микото, знавшая, что её сыновья сегодня точно не виделись, подняла бровь, но промолчала. Саске отвернулся, делая вид, что смотрит в окно на темнеющее небо. Он не мог признаться, что настоящая причина его отсутствующего аппетита сидела прямо рядом с ним и пахла раменом и солнечным теплом. Наруто помог Микото убрать всю посуду. Даже намеревался помочь её вымыть. Та, как могла, его отговаривала, аргументируя это всё тем, что вполне сама способна всё вымыть. Узумаки был непреклонным и старался помочь хоть как-то, так что все равно остался помогать вытирать. В глубине души он понимал, что просто оттягивал момент, когда останется с Саске наедине. Саске ушёл в гостиную. Он сел на диван, притворяясь, что поглощен созерцанием узора на деревянном полу. Он слышал из кухни смех матери и голос Наруто, такой громкий и жизнерадостный. Каждый их общий смех отзывался в нем странным эхом — одновременно теплым и болезненным. Он понимал, что Наруто тянет время. И, если быть честным с собой, Саске был этому даже рад. Эта притворная занятость мытьем посуды была удобным щитом для них обоих. Когда они наконец вернулись, Микото с легкой, понимающей улыбкой, посмотрела на сына. — Мне нужно отнести кое-что соседке. Я ненадолго, — она лукаво подмигнула Саске, прежде чем выйти из комнаты, оставляя их одних. Дверь закрылась, и в гостиной воцарилась оглушительная тишина. Воздух снова стал густым и напряженным. Саске неподвижно сидел на диване, глядя прямо перед собой. Он чувствовал на себе взгляд Наруто. — Ну что, — наконец произнес он, не отворачивая головы. — Ну, а теперь, когда ты вымыл всю посуду в моем доме, ты наконец скажешь, что всё это время держишь в себе? Или продолжишь пялиться на меня, как загипнотизированный? — У тебя такая такая классная посуда, Саске! Ну, точнее, у твоей мамы. Не думал, что мне так понравится мыть посуду. Надо было раньше делать это чаще!!! — Наруто нервно смеялся. — Ты ужасен, — Саске покачал головой, но в углу его рта дрогнула сдержанная улыбка. Он откинулся на спинку дивана, изучая Наруто с видом человека, наблюдающего за особенно забавным, но совершенно бестолковым щенком. — Ты готов вступить в драку с божеством, но остаться на пару минут в тишине со мной - для тебя какой-то ужас, — он провел рукой по волосам, взгляд стал пристальным, но без тяжести. — И посуда здесь ни при чем. Ты ведешь себя так, будто между нами натянута невидимая стена. И ты либо боишься ее коснуться, боишься, что она рухнет, либо я не знаю, что, — он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Так чего же ты боишься на самом деле, Наруто? — Я не… — Наруто внезапно замолчал. Действительно, он боялся ощутить сейчас тишину даже на пару секунд. Он в целом не очень-то любил, когда становилось тихо, а сейчас это ощущалось слишком остро. Его будто окатило холодный волной и заложило уши. Наруто нервно ковырял заусенцы на руке, стараясь перемещать свой взгляд по комнате. — Прости. Ты прав, я ужасен, — теперь уже Наруто потупил взгляд и смотрел в пол, боясь пошевелиться Саске наблюдал, как Наруто буквально сжимается под тяжестью тишины. Этот идиот, способный выстоять против боли хуже смерти, сейчас дрожал от простого молчания в безопасной гостиной. И в этом была какая-то душераздирающая несправедливость. Он резко поднялся с дивана. Не для того, чтобы уйти, а чтобы пересечь комнату и опуститься на одно колено перед Наруто, нарушив его личное пространство. Он не прикасался к нему, просто оказался достаточно близко, чтобы Наруто пришлось поднять на него взгляд. — Перестань, — его голос прозвучал не как приказ, а как низкое, сдержанное требование. — Ты не ужасен. Ты — Наруто. И это всегда было более чем достаточно, — он посмотрел прямо в эти широко распахнутые синие глаза, в которых плескалась паника. — Страшно? Да. Но не потому, что ты что-то испортишь. А потому, что всё может измениться. И это... нормально, — он медленно, давая тому время отпрянуть, протянул руку и легонько коснулся пальцами запястья Наруто, останавливая его нервные пальцы, ковыряющие заусенцы. Прикосновение было твердым и теплым. — Просто дыши. Я никуда не тороплюсь. Панические атаки у Наруто были, но не так часто. Однажды Саске даже стал её свидетелем. Сейчас Узумаки с ужасом для себя понимал, что просто забывает делать вдохи. Он кидает пару взглядов на Саске, старается сконцентрировать внимание на том, как Учиха коснулся его руки. Узумаки молчал, будто разучился совсем говорить. Саске видел, как бледнеет кожа на запястье Наруто под его пальцами, как учащенно бьется пульс — отчаянный ритм паники. Он видел, как тот забывает дышать. — Наруто, — он произнес его имя не как вызов, а как якорь. Твердо и четко. — Дыши. Смотри на меня, — его пальцы слегка сжали запястье Наруто, не давая тому уйти в себя окончательно. Он не отводил взгляда, заставляя эти выцветшие от страха синие глаза держаться за его черные. — Вдох. Со мной. Саске сделал преувеличенно глубокий, медленный вдох, чтобы Наруто мог повторить. Он не убирал руку, его прикосновение было единственной точкой опоры в этом внезапно поплывшем мире. — Я же сказал, я никуда не уйду. Даже если ты будешь стоять и молчать до утра, — в его голосе не было раздражения, только упрямая, несгибаемая надежность. Та самая, что когда-то заставила его повернуться спиной ко всему миру. — Ты не один. слышишь? Я здесь. Он больше не спрашивал. Он констатировал. И в этой простой фразе было больше правды, чем во всех невысказанных словах за последний год. Воздух в комнате все еще был густым, но теперь он был наполнен не недосказанностью, а тихим, яростным обещанием. Наруто старался слушать Саске. Он выравнивал свое дыхание, дыша глубоко. Слушал его голос, который вытягивал его из темноты сознания. Узумаки понемногу успокаивался, хотя все ещё был бледным. Почти таким же бледным, как бледная кожа Учих. Саске не отпускал его запястье, продолжая дышать ровно, пока дыхание Наруто не синхронизировалось с его собственным. Напряжение медленно уступало место тихой, изможденной дрожи. Бледность Наруто, так контрастировавшая с его обычно солнечным загаром, заставляла что-то сжиматься в груди Саске — острое и болезненное. — Лучше? — его голос был тише шепота, почти интимным в тишине комнаты. Он не ждал ответа. Его большой палец почти бессознательно провел по тонкой коже на внутренней стороне запястья Наруто. Короткое, успокаивающее движение. Жест, который он никогда бы не позволил себе при посторонних. — Дурак, — выдохнул Саске, но в этом слове не было ни капли прежней колкости. Только облегчение. — Пугать меня так... Он не закончил мысль. Сказать вслух: «я испугался» было бы признанием куда более страшным, чем любое любовное признание. Вместо этого он медленно, не отпуская взгляда, поднялся, потянув Наруто за собой. — Пойдем на кухню. Я сделаю тебе чай, — рука Саске сползла с запястья, чтобы на мгновение сжать пальцы Наруто. Быстро, почти незаметно, прежде чем он отпустил ее окончательно. — ...Сахар положишь три ложки. Как всегда. Этот простой, бытовой факт прозвучал как самое большое доверие из возможных. Он повернулся и пошел к кухне, не оборачиваясь, но всем существом прислушиваясь к шагам, которые должны были последовать за ним. Тишина между ними теперь была другого рода — не неловкой, а общей. Наруто выдыхал, становилось легче, он успокоился. Ну, по крайней мере настолько, насколько это было возможно сделать с данной ситуации. Саске стоял у раковины, наливая в чайник воду. Его движения были точными и выверенными — привычная последовательность действий как буй в море бушевавших эмоций. Он слышал, как за его спиной Наруто медленно передвигает стул, садится за кухонный стол. Звук был тихим, но уже не таким потерянным. — Держи, — он поставил перед Наруто кружку с парящим чаем. Затем прислонился к столешнице и скрестил руки, наблюдая. — Сегодня... — он начал и замолчал, подбирая слова. Для него это всегда было сложнее, чем миссия высшего ранга. — Сегодня ты останешься ночевать, — это прозвучало не как предложение, а как решение. Твердое и безапелляционное. — На диване в гостиной. Я принесу тебе одеяло. Саске оттолкнулся от стола и вышел из кухни, оставив Наруто наедине с сладким чаем и этим внезапным, но неоспоримым фактом. Бежать было некуда. И Саске, кажется, намеренно убирал все пути к отступлению. Для них обоих. Наруто всё ещё был тише обычно, он создал клона и отправил его домой, чтобы предупредить родителей, что останется ночевать у Саске. А сам продолжил сидеть, краем глаза смотря, как Саске расстилает ему в гостиной. Учиха, раскладывая одеяло на диване, заметил, как исчез клон Наруто. Уголок его губ дрогнул. Всегда этот дуралей, даже в полуразобранном состоянии думает о других. — Будешь спать здесь, — он слегка поправил подушку, голос был ровным, но без резкости. — Если что-то понадобится... я в соседней комнате, — он сделал паузу, все еще стоя спиной к Наруто. Его пальцы на мгновение замерли на складках одеяла. — Не шуми ночью. Постарайся поспать, — Саске обернулся, его темный взгляд скользнул по Наруто, сидящему за столом. — Я знаю, что после... такого, уснуть сложно. Он прошел обратно на кухню, остановившись в дверном проеме. Скрестив руки, он прислонился к косяку, наблюдая, как Наруто допивает чай. Тишина снова повисла между ними, она была почти мирной — тяжелой и теплой, как то самое одеяло. — Дай кружку. Я помою. Наруто кивнул и протянул ему посуду. Остался смотреть как Саске домывает посуду. Сам даже не знал, это он Учиху не хочет оставлять одного или боится остаться сейчас один сам. Микото не возвращалась, видимо, тактично осталась ночевать у своей подруги, оставляя этих двоих одних. Саске стоял у раковины, спиной к Наруто. Вода текла тихой струйкой, а его движения были медленными, почти медитативными. Он чувствовал на себе взгляд. Тяжелый, прилипчивый, но теперь — без паники. Словно Наруто просто черпал из его присутствия тихое успокоение. Он вытер руки, обернулся и, встретившись с этим синим взглядом, на мгновение замер. Комната была погружена в ночную тишину, нарушаемую лишь их дыханием. Мать не вернется. Они остались одни в этом большом, тихом доме. — Иди, ложись спать, — произнес Саске, его голос прозвучал непривычно глухо в тишине. — Я... посижу тут. Он кивнул на кресло напротив дивана. Он не мог просто уйти и оставить его одного. Не после этого. Не сейчас. Это было сильнее всяких разумных доводов. Подойдя к выключателю, он щелкнул им, оставляя гореть лишь маленький ночник в углу, отбрасывающий мягкие тени. — Отдыхай, Наруто , — бросил он через плечо, уже направляясь к креслу. И в этих словах не было насмешки. Была усталая, бесконечная нежность, которую он мог позволить себе только в полумраке, когда никто, кроме Наруто, не видел его лица. — Извини за неудобства, — Наруто сам на себя не похож. Тихий, немного поникший. похож больше на промокшего щенка под дождем, на которого смотреть жалко. Он снял с головы протектор ниндзя и свою кофту, оставаясь в футболке со штанами. Саске, уже сидевший в кресле, резко поднял на него взгляд. — Какие ещё неудобства? — его голос прозвучал волнующиеся. Он встал и за несколько шагов преодолел расстояние до дивана. — Прекрати нести чушь. Он наклонился, поправил сбившееся одеяло, его пальцы на мгновение задели плечо Наруто. Прикосновение было быстрым, но обжигающе тёплым. — Ты не создал ни одного неудобства. Понял? — Не дожидаясь ответа, Саске развернулся и снова направился к креслу. Не оборачиваясь. Но они оба знали. Саске не сдвинется с этого места всю ночь, охраняя его сон так же ревностно, как когда-то охранял свою ненависть. И это молчаливое стояние на страже было красноречивее любых признаний. Наруто закусил губу, глядя в сторону Саске. Глаза были бездонные, в ночном сумраке вообще казались чем-то за гранью. Саске видел этот взгляд в полумраке. Бездонный, полный чего-то такого, от чего у него перехватило дыхание. Он не мог больше этого выносить. Эта тишина, это расстояние, эта ложь, которую они сами себе твердили. Он резко поднялся с кресла. Не сказав ни слова, он пересек комнату и опустился на край дивана рядом с Наруто. Пружины прогнулись под его весом. — Довольно, — выдохнул он, и голос его сломался. Он медленно, почти с опаской, протянул руку и коснулся пальцами виска Наруто, отводя прядь выбившихся волос. Прикосновение было горьким и бесконечно нежным. — Довольно притворяться, что я не вижу. Его пальцы замерли на щеке Наруто. — Ты смотришь на меня так, будто я — весь твой мир. И это... это сводит меня с ума, — он наклонился ближе, и его следующие слова были всего лишь шепотом, смешанным с дыханием Наруто. — Потому что я... я тоже. Саске не поцеловал его. Он просто прижал лоб ко лбу Наруто, закрыв глаза, как будто эта близость была единственным, что удерживало его от падения. — Я сдаюсь. Понимаешь? Ты победил. Как всегда. Наруто сжал ткань одеяла, переживая внутри все, что сейчас было сказано. Его раскусили, раскрыли. Его всего прочитали насквозь. Узумаки был словно голый, душа на распашку, а Саске в нее залез и не хочет уходить. Но Наруто не хочет, чтобы тот уходил. Учиха чувствовал, как под его пальцами горит кожа Наруто, слышал его сдавленное дыхание. И видел — в темноте видел ярче, чем при свете дня, как в этих синих глазах, таких бездонных сейчас, плещется облегчение. Такое же всепоглощающее, как и его собственное. Он не отстранился. Его рука, лежавшая на щеке Наруто, дрогнула. Большим пальцем он провел по влажному уголку его глаза, смазывая предательскую влагу, которую тот, возможно, и сам не заметил. — Просто... не отталкивай.— прошептал Саске, и его голос был хриплым от нахлынувших чувств. Это была мольба. Самая настоящая, вырванная из самой глубины его существа. Он наклонился еще чуть-чуть, так, что их носы почти соприкоснулись, и закрыл глаза, вдыхая один на двоих воздух, который наконец-то перестал быть густым. Он ждал. Не двигаясь, затаив дыхание. Готовый ко всему — к гневу, к насмешке, к чему угодно. Но только не к этой тишине, в которой биение их сердец сливалось в один безумный ритм. — Наруто... — его собственное имя на устах Саске прозвучало как заклинание. Как последний якорь. — Скажи хоть что-нибудь. Наруто было страшно. Страшно, что сейчас всё сломается. Он, человек, который вёл диалоги бесконечно, боялся, что-то сказать. Саске ждал терпеливо, и Наруто был ему за это благодарен, безумно. Он сделал вдох. — Спасибо тебе большое, — он говорил тихо. — Спасибо. — наконец-то он ответил и на чужие прикосновения. Наруто положил свою руку на руку Саске. — Я боюсь. Саске сделал вздох, казалось, он не дышал целую вечность. Его плечи опустились, с них будто свалилась тяжесть, которую он нёс годами. — И я, — признался он с тихой откровенностью, которая стоила ему большего, чем любое сражение. Его пальцы переплелись с пальцами Наруто, лежащими на его руке. Жест был неуверенным, почти неловким, но бесконечно искренним. — Боюсь до дрожи. Он наконец открыл глаза, и в темноте они были такими же бездонными, как у Узумаки. — Но я боюсь потерять это ещё больше, — Саске медленно, давая тому время отпрянуть, притянул Наруто к себе, обняв его. Это было неловко, они сидели на краю дивана, но это было их объятие. Первое, где не было ни борьбы, ни боли, только две крепко сжатые фигуры в полумраке комнаты. — Глупый, — прошептал он ему в волосы, и в этом слове теперь жила вся нежность мира. — Мы всегда всё усложняли. На самом деле всё... просто. Наруто наконец-то отпустил все, он прижался к Саске всем телом, цепляясь за него, как за последние крупицы в жизни. Уткнувшись носом ему в шею, он зажмурил глаза, совершенно не веря в то, что сейчас происходит Саске замер на мгновение, почувствовав, как всё тело Наруто прижимается к нему, дрожа от сдерживаемых эмоций. Его собственная броня из холодности и сдержанности дала трещину. Сквозь неё хлынуло что-то тёплое и беззащитное. Он медленно, почти нерешительно, обнял Наруто крепче, позволив своей щеке коснуться его висков. — Всё хорошо... — его голос прозвучал приглушённо, губы почти касались кожи Наруто у виска. — Всё нормально. Я здесь. Он закрыл глаза, погрузившись в это ощущение — тепло другого человека, доверчивость, с которой Наруто впился в него, словно в единственное спасение. Его пальцы медленно провели по спине Наруто, неуверенно, будто он заново учился языку прикосновений, который забыл много лет назад. — Я не отпущу, — прошептал Саске, и это было похоже на клятву. Тихую, но несокрушимую. — Так что можешь не цепляться так, как будто я исчезну. В его словах слышалась лёгкая, смущённая улыбка. Он больше не боялся. Этот страх растворился в тишине комнаты, уступив место чему-то новому, хрупкому, но невероятно прочному. — Я должен сказать вслух, Саске. Иначе не смогу больше, — он говорил тихо, думая над каждым словом. — Ты же знаешь, я таскался за тобой с самого детства. Я всегда хотел, чтобы ты обратил на меня внимание. Наверное уже тогда… — Наруто осёкся. — Наверное уже в то время во мне что-то... изменилось. А потом, мы росли вместе, и ты всегда был таким интересным, таким крутым и вообще всё на свете. Я хотел ровняться на тебя. Хотел быть ближе к тебе, — Узумаки немного отодвинулся, чтобы наконец-то посмотреть в глаза Саске. — я всегда думал, что мы будем только друзьями, и боялся этого. Мне казалось, что в любой момент эта ниточка может пропасть. Но, Саске, я… — Наруто понадобилось собрать в кулак все своими силы. — Я люблю тебя, очень люблю. И мне было безумно страшно, что из-за этого всё наше с тобой рухнет. Но одновременно с этим мне страшно, что будет дальше. Саске слушал, не отрывая взгляда. Его пальцы все так же сжимали ткань футболки Наруто, будто боялся, что тот исчезнет, если он ослабит хватку хоть на секунду. В глазах Саске, обычно таких непроницаемых, плясали отблески лунного света, пробивавшегося сквозь штору, и чего-то еще — чего-то глубокого и беззащитного. — До тебя... — его голос сорвался, и он сделал паузу, сглотнув. — До тебя мне было всё равно, заметит меня кто-то или нет, — он медленно поднял руку и ладонью коснулся щеки Наруто, большим пальцем проводя по линии скулы. — А потом появился ты. Своим криком, своей навязчивостью... своей жизнью. Ты вломился в моё одиночество, как ураган, и оставил после себя... это, — Саске наклонился вперед, пока их лбы не соприкоснулись. Его дыхание смешалось с дыханием Наруто. — Я не знаю, что будет дальше. И мне тоже страшно. Но я знаю, что не хочу идти в это "дальше" с кем-то другим, — он закрыл глаза. — Я тоже люблю тебя, усуратонкачи. С самого начала. Просто я был слишком глуп, чтобы это понять. Наруто всхлипнул. Он никогда не умел контролировать свои эмоции достаточно хорошо, вот и сейчас он ластился на прикосновения Саске, стараясь не расклеиться. Саске почувствовал влагу на своей щеке и не отпрянул. Наоборот, его рука скользнула в волосы Наруто, мягко прижимая его еще ближе. Он позволил тому выплакаться, не произнося ни слова. Иногда слова были лишними. Через несколько минут, когда дрожь в плечах Наруто поутихла, Саске тихо прошептал ему в макушку: — Всё... Всё только начинается, — он медленно отстранился, ровно настолько, чтобы посмотреть Наруто в глаза. Затем, не сводя с него серьезного взгляда, Саске наклонился и коснулся губами его лба. Это был не страстный поцелуй, а что-то вроде печати. Обещания. — И не смей извиняться за свои слезы. Это твоя черта, — в его голосе снова появились знакомые нотки сухости, но теперь они были теплыми, почти ласковыми. — Ложись. Спи. Я останусь здесь. Он не стал уточнять, где именно «здесь». На диване? В кресле? Это было неважно. Важно было то, что он не уйдет. И впервые за долгие годы тишина между ними не была пустой. Она была наполнена доверием, и в ней больше не было страха. — Можешь лечь рядом со мной? Пожалуйста. Саске замер на секунду. Просьба прозвучала так просто и так по-детски уязвимо, что у него внутри всё перевернулось. Он видел в глазах Наруто ту самую старую, знакомую боязнь отказа, которую, казалось, должно было смыть только что случившееся признание. Он не ответил словами. Вместо этого он встал, потушил ночник, погрузив комнату в полную темноту, где они могли только чувствовать друг друга. Потом вернулся к дивану. Одеяло зашуршало, пружины мягко прогнулись под его весом. Он лег на спину, оставив между ними небольшое пространство — дань привычке и давая Наруто выбор. — Доволен? — его голос прозвучал приглушенно. Но прежде чем Наруто успел что-то сказать, Саске повернулся на бок, лицом к нему. Его рука нащупала руку Наруто в темноте и накрыла ее своей — твердой, теплой, настоящей. — Спи, — снова прошептал он. — Я никуда не денусь. Ни сегодня. Ни завтра. И в этой темноте, под одним одеялом, их пальцы медленно, неуверенно переплелись. Стена рухнула окончательно. Остались только они — два бывших врага, два лучших друга, два влюбленных идиота, нашедшие, наконец, свой дом друг в друге. И тишина вокруг была больше не гнетущей, а мирной, как первый глубокий вдох после долгого бега. — Я люблю тебя, — Наруто прошептал на грани со сном, но так, чтобы это услышали и на последок сжал руку Саске сильнее. Саске не ответил сразу. В темноте его дыхание выровнялось, став почти неслышным. Но его пальцы ответили на сжатие — таким же твердым, безмолвным обещанием. — Знаю, — наконец прошептал он так тихо, что слова почти слились с шелестом листвы за окном. — Я тоже. Больше не было нужды в словах. Вместо них было тепло их соединенных рук, ровное дыхание, нарушаемое лишь сбивчивым вздохом Наруто, и тишина, которая наконец-то стала им домом.