Мутные стены, серые окна

Overdose.

             Блистерная упаковка «Феназепама» издаёт едва различимые шуршащие звуки фольги в руках. Худощавые пальцы, подрагивая, безучастно выталкивают белые капсулы из фольгированной ячейки. Его движения были резкие, порывистые и импульсивные, отдающие в самый низ тела острой болезненной нервозностью. Он обкусывал кровоточащие заусенцы, с широко раскрытыми глазами, в коих читался животный страх, обеспокоенность и почти разъедающая изнутри боль. Кенни почти ощущал, как внутренние органы лихорадочно трясутся. Колени, подкашиваясь, отказываются держать их владельца на и без того хрупких ногах.       Навязчивая мысль о разрушительном, имеющем летальный исход, действии, не покидала больную голову. Непроизвольно облизывая нижнюю, искусанную губу, Маккормик глотает первую таблетку. Вода, отдающая ржавчиной, по горлу стекала не освежающей прохладой, а омерзительно-склизкой, какой-то мутной, неприятной тяжестью, оставаясь в глотке. Тень от уличного фонаря отражалась в загрязнённом стакане. Он отбрасывал не свет а желтое, огромное, больное пятно, подчёркивающее омерзительную пустоту вокруг, вызывающую громкий гул в ушах, заглушающий любой другой шум.

Свернувшись в множество колец,

Заполнив мой желудок,

Ты приближаешь мой конец,

Ты отнимаешь мой рассудок.

      Голова сама, со звонким стуком лба о дерево, обессилено падает на лакированную поверхность старого, кухонного стола. Вторая прессованная таблетка противно липнет к нёбу. Обледеневшая рука трёт покрасневший глаз, пока мигрень мучительно отдаёт в висках. Едва вырвавшаяся слеза не скатилась, застывши в глазах. Только сейчас начав чувствовать онемение кончиков пальцев, в замутнённом сознании происходит сдвиг. Рука тянется к блистеру.

Четвёртая таблетка отзывается спазмом в горле при попытке сглотнуть.

Кенни сдерживает рвотный позыв.

      Почти тает во рту – монотонный, нарастающий звон в ушах глушит собственные позорные всхлипы. Изнутри горящее, почти воспламенившееся тело, снаружи покрылось ледяной испариной. Учащённое, почти до боли поверхностное дыхание вызывало дурное головокружение, не доходя до лёгких. Звук глотания вязкой слюны отдаётся эхом по пыльному, со старым, советским ремонтом, помещению. Тошнота подкатила резко, нежданно, став неподъёмным источником негативной энергии. Сознание отключается постепенно, тянется, словно янтарный мёд в пчелином улье – с каждым словом Кенни всё меньше понимает, что ему пытаются донести собственные монстры в голове. Правое плечо припадает к ледяной стене, самоощущение сильно меняется – кажется, толстая стена вот-вот упадёт, уже начиная это делать. Он протирает глаза, откидывая голову на спинку потёртого стула. Дыхание вдруг сильно замедляется. Воздух, не дошедший до лёгких, вырывается в очередной рвотный позыв. Пульс падает. Резко пустота, что рассечена, словно мечом самурая, в одно мгновение предстаёт пред ним. Карие, раньше глубокого взгляда глаза, теперь не выражают эмоций – в них теперь царит будоражащий, умертвенный блеск.

Рыцарь мой, не пугайся слов моих,

Мы с тобой делим одно тело на двоих.

Я тоже не всем доволен в нашем футляре кожаном,

Продумывать путь на волю пришла пора, похоже, нам.