Classroom of the illicit

— Медленно…

***

— Слишком медленно. — Медленно. — Медленно! — Медленно! — "Заткнитесь." — "Заткнитесь!" — "Заткнитесь нахуй! Вы всего лишь голоса!" – в мыслях закричал Ниэль. И словно по щелчку пальцев, всё затихло. Он обнаруживает себя в пространстве, состоящем из комнаты, а вокруг – мрак, в котором он стоит. Спустя пару мгновений картина перед глазами сменяется, и глазу предстает событие давних лет, которое большую часть своей слишком "спокойной" жизни он мечтал позабыть навсегда. Его мать бросают в ноги подростку, которому не так давно исполнилось тринадцать. Она тогда выглядела настолько исхудавшей, что появляется ощущение, если снять её блузу, то можно будет пересчитать каждое рёбрышко без особого труда. Гробовую тишину разрезал грубый и властный мужской бас. — Ну же, сын мой, покажи ей, что случается с теми, кто предаёт семью Веснински. Отомсти ей, отомсти так, как тебя учили, Натаниэль. От этого голоса Ниэля передёргивает. Но он замирает, когда его взгляд падает на лицо матери. Женщина слегка поднимает голову и оглядывает сына. В этом взгляде смешались грусть, облегчение, страх и искренняя надежда. Когда же её взгляд косится на мужчину, появляется ощущение, что не будь она так истощена, убила бы монстра голыми руками или вгрызлась бы ему в шею без капельки сожаления. Но эти эмоции длятся всего пару секунд, а на замену бурным эмоциям приходит полное безразличие. Он знает этот взгляд. Да и навряд ли когда-то забудет такой безжизненный и отрешенный взгляд, что бросает в холод. Этот же взгляд он видит каждый день в зеркале, и этот же взгляд он видит в долгих и никогда не заканчивающихся кошмарах. От разглядывания её профиля его отрывает отец, который вложил два ножа в руки ребёнка. Те, которые отец подарил ему на 10-ый день рождения. Ровно месяц после того, как его мать увели, и он думал, что больше никогда её не увидит. Тогда он тысячу раз пожалел, что начал медлить и задавать так много вопросов, а не пошёл безоговорочно с матерью. — Убей её, — приказал Натан. В этих словах было столько власти, презрения и гнева, что появлялось желание убить отца и себя заодно, лишь бы больше никогда не слышать приказы из этих гнилых уст. Маленький Ниэль медленной, но кажущейся уверенной походкой приближается к своей матери. И только сейчас он осознаёт, насколько сильно в тот момент у него тряслись руки, что ножи практически выпадают из них. Натаниэль знает, что его маленькая копия сейчас на грани истерики и готова в любую секунду разрыдаться у всех на глазах. И тогда бы его убили без каких-либо раздумий. Копия вплотную подходит к Мэри, и хотя он стоит на приличном расстоянии, он вряд ли сможет забыть эти слова. — Убей меня, Абрам, и выживи. Делай всё, что тебя попросят, но выживи и отомсти этому монстру. Обещай мне, что выживешь. Пообещай, что моя смерть не будет напрасной, — этот шёпот был наполнен такой искренней надеждой, что Ниэль не уверен, слышал ли он от матери что-то подобное хотя бы раз в жизни. Тогда она, еле улыбнувшись, направила нож себе в печень. Всё, что смог произнести тогда Ниэль, это короткое: — Обещаю, — и пырнул её ножом.

***

Резко вытащив его, он полоснул по горлу, чтобы облегчить мучения от пытки, которую обязан устроить. После пошли глаза: если он не сделает вид, что играется с ней, то его точно убьют, и тогда он так бессовестно и глупо нарушит обещание, которое дал пару секунд назад. Ниэль пытался остановить младшего, но это оказалось бессмысленно: что бы он ни делал, он не мог подойти достаточно близко. Он не может этому помешать. Он не мог отвернуться, он не мог даже закрыть глаза. И от этого осознания стало только хуже. Если это и было не так плохо, как пытки, которые ему устраивал отец, то точно недалеко от них. И всё, что оставалось ему делать, это ждать и наблюдать. Копия вонзила нож в глаз и несколько раз провернула его, а после принялась за второй и проделала всё то же самое. Кровь текла ручьём по одежде сына и матери. Затем он разрезал сухожилие в районе локтя правой руки, которой она пыталась его оттолкнуть. И в завершение – точный, заученный удар в лёгкое меж рёбер. Подросток весь в крови, а рядом с ним бездыханное тело женщины. А недалеко от этого стоит Натан с довольной ухмылкой. — Признаю, ты превзошёл мои ожидания, Натаниэль. Отправляйся в свою комнату и приведи себя в порядок, — едва заметно прищурившись, сказал Натан. — Жду тебя завтра в девять в столовой, и постарайся одеться по официальней, — будничным тоном сказал Натан. И мальчишку как ветром сдуло. Как бы Ниэль хотел не видеть и не вспоминать всё это. Тогда из-за шока он не запомнил и трети произошедшего, а теперь всю эту информацию вбили в его и без того переполненную яркими событиями башку. Натаниэля резко выдёргивают из событий, в которых, по ощущениям, он находился несколько часов. Перед глазами всё плывёт, а взгляд не может сконцентрироваться. И вдруг до него доходит, что паничка не за горами и скоро его накроет. А сам с ней он навряд ли сможет справиться. — "Так, вдох, выдох, ещё раз, бл*ть, не помогает", — он чувствует, что потихоньку от нехватки воздуха начинает задыхаться. И непонятно откуда донёсся голос: — Абрам! — голос крайне знаком, но чей конкретно вспомнить он не в состоянии. — Абрам, ты сейчас в Гринвиче, в поместье Хэтфордов. Я – Стюарт Хэтфорд, твой опекун. Мы сейчас на кухне в безопасности, и твой отец мёртв, — в голосе Стюарта была отчётливо слышна тревога. Он старался быть как можно ближе к подростку, но не касаясь его, зная наверняка, что сделает так только хуже. От последней фразы Ната как будто что-то вытаскивает из-под толщи воды. И взгляд медленно концентрируется на мужчине лет 30-ти, со светло-каштановыми волосами и серо-зелёными глазами. — Стюарт! — парень повисает на нём. А названный впадает в ступор от этих действий на несколько секунд, так как для его подопечного не свойственно такое проявление эмоций. Чуть погодя он опомнился и крепко обнял племянника. — Сможешь рассказать, что произошло? — мягко и, стараясь не давить на загнанного подростка, спросил Стюарт. Помычав в плечо мужчины, Ниэль промямлил что-то похожее на: "не сейчас" и ещё сильнее прижал к себе единственного члена его семьи. Они сидели так, наверное, на протяжении получаса, пока Стюарт не прервал эту нервную тишину. — Что думаешь на счёт того, чтобы пойти на кухню? – вопрос не должен был никак задеть подростка, но от того, как он прижался на несколько секунд, Стюарт подумал, что сказал что-то не то. Но спустя несколько секунд до него донёсся неуверенный голос. — Можешь заварить какие-нибудь успокаивающие травы или нечто подобное? — голос был слегка с хрипотцой, но теперь явно без ноток тревоги или паники. На губах Стюарда заиграла лёгкая улыбка. Похлопав племянника по спине в немой просьбе отпустить его, Нат, преподняв голову и уставившись на дядю, сжал губы в тонкую линию, но всё же отпустил. — Я никуда не денусь, — с толикой грусти произнёс Стюарт. Вздохнув, мужчина слегка подтолкнул племянника вперёд и двинулся вслед за ним. Ниэль, усевшись на столешницу, начал наблюдать за действиями дяди. Стюарт взял около шести банок с разными травами и начал смешивать их в только ему известных пропорциях. По-птичьи склонив голову, Нат старательно всматривался в то, какие действия делал мужчина, но всё это оказалось бессмысленно. Резким шарком кружки его вырвали из своего рода транса, и, уставившись на кружку готового отвара, Нат вдруг спросил: — Научишь? — голос был настолько неуверенный, что можно было сравнить с маленьким потерянным лисёнком. Снова тяжело вздохнув, Стюарт, мягко улыбнувшись, поднял руку над головой племянника, и после слегка заторможенного кивка подростка потрепал его по рыжей шевелюре. — Запомни когда-нибудь, глупый лис. Ты всегда можешь обратиться ко мне с просьбой, вопросом, не важно. Здесь тебе никто ничего не сделает. Понял? – неотрывно смотря, спросил Стюарт, дожидаясь каких-либо признаков жизни от мальчишки. Чувствуя, что его лицо начинает гореть, Ниэль уставился на свои ноги и после нескольких секунд кивнул. — Вот и молодец, – полушёпотом произнес мужчина. Напомнив о кружке лёгким щелчком по ручке кружки и дождавшись, когда рыжий возьмёт её, облокотился на столешницу. Стюарт уставился в окно, пока Нат устроился поудобней, сидя на столешнице. Сейчас было начало марта, а это значит, что кое-кому недалеко до экзаменов. А там и до вступительных рукой подать. Решив поднять эту тему чуть позже и кивнув самому себе, перевёл взор на часы. Они показывали 01:50, что говорило о том, что рыжику надо уже как час валяться в кровати. Его поток мыслей прервал племянник. — О чём задумался? — отставив кружку, спросил Нат. — О том, что "кое-кто" должен спать, но из-за форс-мажора этого не происходит. Так что этот "кое-кто" сейчас пойдёт готовиться ко сну. — с сарказмом произнес мужчина. — Из-за твоего отвара я и так спать хочу, так что задерживаться не очень то и хочу, — и как в подтверждение слегка зевнул. — Ну так иди, — несильно надавив указательным пальцем на нос, Стюарт заставил голову Ната коснуться в сторону его спальни. Слегка вздохнув, парень спрыгнул с нагретого места и направился, куда сказано. "Спокойной ночи," – донеслось в след. Затем, слегка повысив голос, отзеркалил фразу. Зайдя в ванную и приняв еле тёплый душ, завалился в кровать. Удивительно, но впервые за долгое время его не мучали кошмары.