Блокнот и чай с клубникой

Антон — художник. По крайней мере, ему нравится считать себя таковым. А ещё ему нравится, когда Арсений, рассыпаясь самыми красочными выражениями, восхищается его работами и нежно на ушко шепчет «мой самый талантливый мальчик». Наверно, ради этого действительно стоит проводить бессонные ночи за мольбертом и тратиться на сотый по счету скетчбук. Арсений видит красоту во всём: в лучах яркого летнего солнца, в ползущей по травинке божьей коровке, в аромате зелёного чая с клубникой, в строчках любимых стихотворений, в потрепанных переплетах старых книг. А ещё в профиле своего молодого человека; в его руках, что так уверенно держат карандаш, маркер или кисть, в его чуть оттопыренных ушках, в русых кудряшках, в сверкающих зелёных глазах. Его Тоша — олицетворение всей красоты, которую он видит в мелочах. Он искренне восхищается тем, как парнишка запечатлеет всё самое важное и сокровенное на бумаге. Как точно передаёт жизнь в линиях, как чутко ощущает момент, как сосредоточенно прикусывает кончик языка, стараясь не упустить это волшебное наваждение. Арсению, который вполне хорош в подборе необходимых выражений, уже не хватает никаких слов, чтобы описать всё своё восхищение и любовь к своему мальчику и его творчеству. Он готов на всё, лишь бы Тоша не прекращал творить. За окном самый разгар лета. Тёплый августовский день радует людей своим спокойствием, яркой зеленью и потрясающим освежающим ветерком. Погода дышит радостью и чем-то тонко вдохновляющим, что так и норовит ускользнуть в открытое окошко с развевающейся кружевной занавеской. И вот именно это неуловимое так необходимо сейчас Антону. Он сидит на небольшой, но светлой кухоньке их общей квартиры, подогнув под себя одну ногу, а вторую согнув в колене и опираясь на него локтем. В тонких пальцах, унизанных разномастными кольцами, он трепетно сжимает очередной блокнот и карандаш, старательно выводя на бумаге многочисленные линии. Его лицо обдувает теплый летний ветерок, сдувая челку чуть в бок. Вот только… — Что-то не так…— недовольно хмурит брови Антон, вертя в руках блокнот и рассматривая свой набросок под всеми возможными углами. Картинка, как и всегда, получается хорошей, но в ней как будто чего-то не хватает. В ней нет жизни, естественности, дыхания. В ней не чувствуется дуновение августа, не трепещут зелёные листья деревьев, не играют солнечные зайчики. Что-то, находящееся прямо под носом, неудержимо ускользает от взора художника. — Арсеееень! — чуть поднимает голос Антон, но не кричит: их квартирка довольно маленькая, чтобы можно было его услышать. В другой комнате тут же слышится копошение, а затем — звук торопливых шагов. Арсений появляется на пороге кухни, немного растрепанный и по-уютному домашний, в шортах и майке-безрукавке. Он выглядит так умиротворяюще, что Антон невольно улыбается, сверкая зелеными глазками. — Чего ты, Тош? — интересуется Арсений, подходя ближе и опускаясь на ближайший стул. — Сегодня такой день прекрасный: солнышко светит, птички поют, ветерок дует. А у меня что-то не получается. Вроде рисую как обычно, но что-то важное от меня ускользает. Вот! Взгляни, — Антон передаёт парню свой блокнот и нервно прикусывает кончик карандаша. Дурацкая привычка, но избавиться от нее пока не получается. Арсений с трепетом берёт в руки скетчбук и внимательно вглядывается в аккуратные штрихи карандаша. — По-моему, тут всё волшебно. Почему ты сомневаешься? — он поднимает светящийся восхищением и нежностью взгляд на парня, стискивая пальцы на бумаге чуть крепче. — Я не сомневаюсь, просто…не могу уловить что-то…— Антон чуть хмурится, обнимая руками собственную коленку, и на несколько секунд погружается в раздумья. Чуть позже он снова вскидывает голову, горящими какой-то идеей глазами смотря на Арса. — Слушай, Арсень, а ты не хочешь куда-нибудь на природу съездить сейчас? Не обязательно далеко, но хоть куда-то…на травке посидеть, птиц послушать, воздухом подышать. Может, это поможет… — Но, хороший, наша машина на СТО, и мы вряд ли заберем ещё раньше завтрашнего вечера, — с мягким сомнением произносит Арсений, замечая, как глаза парня тут же потухают. Смотреть на это он не может физически, а потому тут же предлагает первый пришедший в голову вариант. — А что, если мы поедем на велосипедах? Так даже атмосферней. Антон в этот момент выглядит как счастливый ребёнок. Он вскакивает со своего места и тут же бросается к Арсению на шею, обнимая его и рефлекторно устраиваясь на его коленях полубоком. Его теплые ладони тут же ложатся на на спину Антона, мягко поглаживая сквозь ткань огромной футболки, а губы нежно касаются открывшегося участка плеча. — Это волшебная идея, Арсень, — счастливо мурчит Антон, благодарно сжимая парня в объятьях. — А возьмем с собой что-нибудь вкусное? — Конечно, что за вопросы, — Арсений улыбается, прикидывая в голове, куда они могут поехать. — Беги собирайся, кот. Шастун, подарив любимому короткий, но такой искренний, поцелуй в щеку, поднимается с его колен и скрывается в соседней комнате, прихватив с собой скетчбук. Уже через пятнадцать минут они, полностью собранные и полные энтузиазма, совместными усилиями вытаскивают из гаража изрядно запылившиеся велосипеды, протирают их, подкачивают колеса и на чи-чи-ку решают, кто на каком поедет. Арсений закидывает на плечи рюкзак, в котором больше вещей Антона, чем его собственных, крадет с губ парня легкий поцелуй и, закрыв двери гаража, наконец залезает на свой велосипед. — Я тут думал. Мы вряд ли уедем куда-то за город, но мы можем проехать через парк в лес и выехать на местечко за ним, — выдвигает свое предложение Арсений, сверяя маршрут в телефоне. — Там красиво и тихо, но в случае чего мы быстро вернёмся. Пойдёт так? — Конечно. С тобой хоть куда, веди, — Антон, кажется, улыбается во все тридцать два, как будто впервые изучая черты Арса. Какой же он у него асе же красивый и невероятный. По пути до парка парни успевают заскочить в магазин, где берут любимые вкусности. Они едут совсем рядом, параллельно болтая о чем-то совсем простом и отвлеченном, а так же слушают в наушниках (одних на двоих, конечно же), их любимый плейлист. Арсений то и дело ловит фигуру Антона боковым зрением, а иногда и прямо поворачивает к нему голову, и тихонечко им любуется, замечая на губах яркую улыбку, а в глазах — огонечки восторга. Когда они проезжают через оживленный парк и сворачивают в лес, Антон начинает переживать. Тропинка сужается, а потому им приходится ехать друг за другом. Арсений, который ожидаемо катит впереди, постоянно предупреждает парня о выступающих корнях, кочках и прочих преградах, но тот, зная о своей неуклюжести, все равно чрезмерно напрягается. — Тош, сейчас корень будет, осторожней, вырули ле…— Арсений, уже объехавший препятствие, не успевает договорить, потому что слышит сзади грохот. Антон, всё же не справившись с управлением, врезается в дерево в попытке объехать выступающий из земли корень. Он успевает выставить вперёд руки, но в итоге сдирает кожу на левой ладошке и колене. Пытаясь выкарабкаться из-под свалившегося велосипеда, он прикусывает губу и выпускает носом воздух, потому что неприятно. На его падение реагируют очень быстро. Арсений тут же тормозит и подбегает к парню. — Тоша! Как ты? Сильно ударился? Болит? — он обеспокоено сыпет вопросами, бережно касаясь пальцами родных ладоней и приближая их к себе. — Не очень, — судя по тонк парня, он скорее расстроился и испугался, чем действительно сильно повредился. — Всё хорошо, маленький, сейчас обработаю и всё пройдет, — Арсений быстро скидывает с плеча рюкзак, достает оттуда небольшую аптечку (храни господь его предусмотрительность и принципиальность) и находит в ней перекись, марлевый бинт и лейкопластырь. Он аккуратно держит поврежденную ладонь Антона в своей, успокаивающе поглаживая тыльную сторону большим пальцем, и капает немного перекиси. Раствор тут же начинает шипеть, а сам Шастун фыркает и хмурится от неприятных ощущений. Чтобы немного его приободрить, Арсений поднимает на него глаза и тепло улыбается, после чего касается губами кончика его носа. — Всё в порядке, Тош, — он ласково щурится, не сгоняя с лица легкую улыбку. Ладошка парня оказывается быстро продезинфицирована и осторожно забинтована. Закончив с ней, Арсений присаживается на корточки и проводит все те же манипуляции с поврежденной коленкой. Он так же оставляет несколько бережных поцелуев на нетронутой коже, потому что «так заживает лучше», а потом лепит на ранку дурацкий розовый пластырь с котом. — Ну вот, всё в порядке, — успокаивающе произносит Арсений, поднимаясь и укладывая все обратно в рюкзак. Дождавшись, пока он сложит вещи, Антон тянет парня к себе за руку и заключает в объятья, благодарно утыкаясь носом в его шею. Шастуна, конечно же, сразу обнимают в ответ, притягивая к себе ближе. Так бы они и стояли вечность, на узкой лесной тропинке, в обнимку, под пение птиц и пробивающееся сквозь листву солнце. Вдвоем. — Спасибо, — мурчит Антон, когда вдобавок ко всей заботе получает осторожный поцелуй в лоб. — Поедем дальше? — уточняет Арсений, чуть ослабляя хватку и позволяя парню выбраться из объятий. — Да. Я всё ещё хочу попробовать поймать это…что-то, — Шастун уверенно выдыхает, будто собирается с мыслями. Парни, ещё немного потоптавшись, направляются дальше по своему маршруту. Единственное, они меняются велосипедами, потому что Арсений умудрился вкинуть мысль о неисправности тошиного транспорта, после чего сам предложил поменяться. Уж он-то сам удержится как-нибудь. Буквально через десять минут они находят то самое место, о котором говорил Арс. Это оказывается небольшая полянка на вершине холма, внизу которого видно небольшую речку и просто красоту природы. Антон на этот пейзаж смотрит восторженными, искрящимися тем самым ускользающим вдохновением глазами и просто не может оторваться. Он рефлекторно хватается за руку Арсения, оглядываясь по сторонам в восхищении. — Здесь очень красиво, — едва шепчет Шастун, подходя ближе к краю пологого обрыва. — Знал, что тебе понравится, — улыбается в ответ Арс, поглаживая тонкое запястье пальцами. Они быстро расстилают плед и скидывают нужные вещи. Антон выуживает из рюкзака блокнот, линер и несколько спиртовых маркеров необходимых цветов. Он усаживается на расстеленную ткань в позе лотоса и, дождавшись пока Арсений устроит голову на его бедре, открывает чистую страницу и тут же начинает рисовать. В ход сразу идёт линер, потому что сейчас он на все сто процентов уверен в своём успехе. Арсений его не тревожит. Сейчас он может лишь любоваться сосредоточенным и невозможно красивым лицом своего мальчика, иногда переводя взгляд на его руки, уверенно орудующие маркерами. Ему до безумия хочется взять аккуратные ладони в свои, поцеловать каждый миллиметр бархатной кожи, петь оду их невероятному таланту и просто любоваться уверенными движениями. И сейчас из всего этого ему доступно только последнее. В блокноте быстро делаются сразу несколько набросков окружающего их пространства. Вот вам интересное витиеватое дерево с причудливой формой листьев, вот вам плавный изгиб речки, вот вам маленькая птичка, притаившаяся у корней в кустах. Кажется, в этот момент Антон действительно вдыхает полной грудью и снова может запечатлеть на бумаге те самые тонкие, откровенные, самые ценные моменты. Через какое-то время Шастун все же прерывается. Он оставляет блокнот открытым на последней странице с набросанным контуром и возвращает своё внимание Арсению. Тот, заметив что парень сделал небольшую остановку, поднимается, садится аккуратно рядышком и наконец делает то, о чём думал всё это время. Арс осторожно берёт ладонь Антона в свою и подносит к лицу. Он со всем своим трепетом, нежностью и любовью ласково касается губами костяшек, целует пальцы миллиметр за миллиметром, оставляет легкие касания на тыльной стороне ладони и всё не может оторваться. Потому что чувствует слишком много и ощущает себя невозможно. Невозможно, что на столько прекрасный и талантливый человек его. Трепетные поцелуи скользят вверх по худой руке, касаются острого плеча, изгиба шеи, аккуратного подбородка и щеки. Голубые глаза направляют самый нежный, благоговейный взгляд в зелёные омуты, пока их хозяин мягко улыбается. — Ты мой талантливый и любимый, — ласково шепчет Арсений, одной рукой поглаживая щеку, а второй сплетая пальцы Антона со своими. Шастун от этого наплыва нежности и искренности просто млеет. От переизбытка чувств в уголках его глаз начинают собираться капельки слез, но упасть им не суждено. Антон подаётся вперед и дарит парню долгий, неторопливый, полный нежности благодарный поцелуй, выражая им всё-всё-всё получше любых слов. И Арсений, конечно же, отвечает. Целует так же спокойно, неторопливо и трепетно. Они ещё долгое время не могут оторваться друг от друга. Дарят поцелуи по губам, щекам, и плечам, обнимаются, держатся за руки, шепчут самые ласковые и искренние слова. Чувствуют себя так потрясающе, будто только начали встречаться, а не живут вместе около двух лет. Небольшая капля неожиданно холодит лоб Антона и тут чуть подаётся назад. — На тебя тоже капнуло? — хмуря брови, спрашивает парень и выставляет вперед ладонь, будто собирается ловить в неё дождь. В этот же момент ещё одна капля прилетает на нос Арсения, а затем ещё две на его же лицо. Парень поднимает взгляд на небо, замечая, как на нём собираются тучи. — Пойдём быстрее, если сейчас начнется дождь, ехать по лесу будет опасно, нужно поторопиться, — Арс наконец выдвигает план действий и начинает быстро собирать разбросанные вещи. Антон тут же подскакивает и хватает в руки свой до сих пор раскрытый блокнот. В его грудь тут же пробирается разочарование, потому что несколько капель падает на бумагу и размывает очертания последнего наброска. Парень, заметно погрустневший и расстроенный, поджимает губы и, закрыв блокнот, отдаёт его Арсению. Тот, конечно, замечает перемену в его настроении, но пока ничего не может предпринять: им действительно стоит уезжать побыстрее, потому что скользкая грязь на лесных тропах не приведет ни к чему хорошему. Арс лишь ободряюще сжимает плечо Антона и ведет его к велосипедам. Благо, пока они едут по лесу, дождь капает лишь слегка и дорогу размыть не успевает. Зато, когда парни оказываются в городе, тучи будто прорывает: вода из них льётся, как из ведра сплошной стеной. По распоряжению Арсения они бросают велосипеды на первой попавшейся подходящей парковке, а сами со всех ног несутся к ближайшей кафешке, крепко держась за руки. Промокшие, благо не до нитки, парни заходят в теплое помещение и блаженно выдыхают. Арсений аккуратно направляет всё ещё молчаливого и угрюмого Антона к свободному столику и быстро делает заказ. Спустя буквально пять минут милая девушка-официант приносит парням небольшой чайничек и две кружки. Оказывается, Арсений заказал их самый любимый напиток: зелёный чай с клубникой, пытаясь хоть немного приободрить погрустневшего любимого. Он осторожно разливает ещё горячий чай по чашкам и пододвигает одну к Антону. — Тошенька, — тихо шепчет Арс, находя под столом ладошку парня и несильно сжимая её в своих пальцах. — Хороший мой, ты чего? — Мои наброски испорчены, — вяло бубнит в ответ Антон, свободной рукой подцепляя чашку и делая пару глотков теплого напитка. — Мы такой путь за моим вдохновением проделки, я коленку себе разбил, мы промокли почти до трусов. И всё зря, получается. Конечно, Антон не плачет, но в его голосе отчетливо слышится опустошение и надрывное разочарование. — Но зато мы провели такой волшебный день вместе, — протестует Арсений, прижимая к себе ладонь парня. — И я уверен, что с твоими рисунками всё в порядке. Они прекрасны. Слова Арса заставляют его задуматься. В голове прокручивается все произошедшие события, и в этом момент Антон понимает, что, если не считать испорченных набросков, в этом дне он помнит только хорошее: свежий ветер, обдувающий их лица, лучики солнца, шелест деревьев, звонкий смех любимого, его поддержка, трепетные поцелуи, легкие касания, безусловная поддержка и любовь. Где-то в душе начинает скрестись сомнение. — Дай посмотреть, — наконец произносит Антон, решаясь все же взглянуть на испорченный блокнот. Арсений осторожно гладит его ладонь, прежде чем отпустить, затем тянется за мокрым рюкзаком, который кинул куда-то в ноги, и выуживает из него блокнот. Между прочим почти целый. Он кладет скетчбук перед парнем и терпеливо ждет, пока у него найдутся силы его открыть. Длинные пальцы, всё ещё увешанные украшениями, неторопливо поддевают обложку, а затем листают страницы. Да, некоторые из них пошли волнами из-за влаги, а на сделанные сегодня наброски попали капли, но это не выглядит безобразно. Наоборот даже, придает какой-то жизни, новых цветов и красок. Антон поднимает глаза на Арсения и наконец улыбается. Почти счастливо. А потом, вооружившись карандашом, смело перелистывает страницу и тут же чиркает по бумаге. Свободная ладонь находит руку Арса и несильно её сжимает, переплетая пальцы, пока сам Антон ловко и очень старательно выводит что-то в своем блокноте, переодически поглядывая на парня. Спустя какое-то время на белой бумаге появляется аккуратный и очень правдоподобный портрет Арсения. Пусть это всего лишь легкий скетч, он все равно выглядит на нем очень живым. Таким настоящим, родным и любимым. Закончив, Антон откладывает карандаш, неторопливо отпивает любимый клубничный чай, а потом склоняет голову в бок, удобно устраиваясь на плече Арсения. — Знаешь…всё действительно хорошо, — еле слышно шепчет Антон, а потом добавляет ещё тише: — я люблю тебя, Арсень. — И я тебя, мой самый талантливый Тоша. Антон расплывается в улыбке и смотрит на портрет любимого, который нарисовал пару минут назад. И в который рад понимает, что его самое главное вдохновение сидит сейчас рядом и осторожно держит за руку.