Ангел

Дверь в комнату распахивается так резко, будто на неё налетел вихрь с целью снять с петель. Уже в следующий момент она захлопывается с оглушительным грохотом, который режет слух, но все ещё не может заглушить отчаянно колотящееся в груди сердце и душераздирающие крики в соседней комнате. Антон резко поворачивает замок, установленный самостоятельно совсем недавно, запираясь тем самым в комнате, а затем припадает к двери спиной, пытаясь отдышаться. Левая щека всё ещё невыносимо горит от недавнего хлесткого удара по ней. В груди скручивается тошнотворный ком злости, стыда, отчаяния и чего-то совсем безнадежного. Антон вынуждено сильно прикусывает губу, чтобы тупо не разрыдаться, как маленькая девочка. Он все таки взрослый парень и не должен проявлять подобных эмоций. Даже когда в жизни творится полный хаос. Крики за стенкой даже не думают стихать. К ним прибавляются звуки погрома, бьющейся посуды и едва ли не летающей мебели. Руки пробивает сильная дрожь, а тело само собой обессилено съезжает вниз по двери, сворачиваясь прямо на полу. Антон утыкает голову в колени и закрывает уши ладонями, лишь бы не слышать очередного скандала. Как же ему хочется всё это закончить. Никогда больше не смотреть в глаза разъярённых родителей, не видеть как отец поднимает на маму руку, не чувствовать его тяжелых ударов на себе, не слышать очередной беспочвенной ругани. Просто не быть во всем этом. Ещё и совершенно одному. Без друзей. Без поддержки. В одиночку справляться с этим всем невозможно. И, кажется, он действительно больше не может. Кое-как сделав более-менее глубокий вдох, Антон наконец приподнимает голову и, собрав последние силы, поднимается. На негнущихся ногах, чуть пошатываясь из стороны в сторону, он бредет к своему старенькому рабочему столу, который завален бумагами, конспектами и тетрадями для подготовки к экзаменам. Наощупь Антон находит настольную лампу и щелкает выключателем, чуть жмурясь от появившегося желтого освещения. Плюхнувшись на кресло, он отъезжает чуть назад, наклоняется и открывает самый нижний ящик. В тот момент, когда дрожащие пальцы сами собой находят припрятанное на крайний случай лезвие, Антон не чувствует вообще ничего. Не слышит не стихающих криков, не ощущает собственного бешеного сердцебиения, не обращает внимания на головную боль. Лишь как завороженный наблюдает за холодным блеском спасительного металла, который способен спасти его от постоянных страданий. Откинувшись на спинку кресла, Антон несмело закатывает рукава домашней кофты и оглядывает свои запястья. Болезненно тонкие, совсем хрупкие и светлые, будто способные сломаться от одного прикосновения. Он сам в целом очень худой, но в руках это выражается особенно сильно. Он не успевает проронить новую мысль, как вдруг со стола резко разлетаются бумаги и прочие школьные принадлежности, безвольно падая на пол, будто чем-то сбитые. От неожиданности Антон вскакивает со своего места, выронив из рук лезвие, и зажимает рот обеими ладонями, чтобы не издать лишнего звука. Зелёные глаза шокировано расширяются. На самом краешке стола сидит парень. Совсем молодой, примерно того же возраста, что и Антон. На нём надета вполне обычная одежда: белая рубашка с коротким рукавом, расстегнутая на две верхних пуговицы, и простые черные шорты с ремнем, больше похожие на обрезанные по колено брюки. Однако больше всего пугает не наличие в комнате незнакомца, а одна совершенно невозможная деталь его внешности: крылья. Большие, белоснежные, вполне себе ангельские крылья, которые случайно сбили половину вещей со стола. — Ой! Прости пожалуйста…— моментально извиняется парень, заметив учиненный им беспорядок. Он спрыгивает со стола и тут же инстинктивно прижимает крылья ближе к спине, чтобы больше ничего не задеть. Взгляд его голубых глаз пару секунд мечется от бардака к удивленному Антону и обратно, будто решая что делать дальше. Сделав глубокий вдох-выдох, парень все же поворачивается к Шастуну и шагает чуть ближе к нему. — Прости, что так напугал, я не хотел, — спокойно шепчет он совсем тихо, улыбаясь при этом мягко-мягко. — Я Арсений. Антон в свою очередь не может даже пошевелиться. Только руки безвольно опускает вдоль долговязого тела, продолжая пялиться на неожиданного гостя. В другой комнате слышится звонкий треск разбившейся об пол хрустальной вазы, который заставляет Антона крупно дернуться и осесть на кровать позади себя. Его начинает крупно трясти. Он упирается локтями в колени и роняет голову на ладони, закрывая глаза. Нет нет нет. Ему всё это кажется. Это просто галлюцинация от нервов. Или он просто уже умер и этот парень пришел забрать его душу. Но это что-то из разряда фантастики, поэтому нет. Это все нереально. По комнате слышатся едва различимые шаги и шуршание одежды. Названный Арсений осторожно опускается перед ним на корточки, неудобно изогнув при этом крылья. — Эй, Антон, посмотри на меня, — тихо шепчет ангел, протягивая к нему свою руку, но не касаясь. Антон резко вскидывает голову и неверяще всматривается в лицо незнакомца перед собой. — Я не галлюцинация, — терпеливо продолжает Арсений, держа перед парнем свою раскрытую ладонь. — Всё хорошо, не бойся. — Кто ты…что…Господи, я схожу с ума, — качает из стороны в сторону головой Антон, тупо осматривая протянутую руку. Ещё секунду помешкав, он несмело касается самыми кончиками пальцем чужой ладони и она, на удивление, оказывается вполне реальной. Такой мягкой и теплой, что Антон чуть сильнее сжимает её в своей, на что Арсений одобрительно улыбается. — Я здесь, чтобы тебе помочь, — тем же ласковым тоном говорит ангел, чуть поглаживая ладонь парня пальцами. — Ты…типа…ангел-хранитель? — Неуверенно уточняет Шастун, поднимая взгляд в светлые голубые глаза и нервно прикусывая губу. От мягкого прикосновения на душе становится чуть спокойнее, поэтому отдергивать руку он не спешит. Где-то на фоне всё ещё слышится грохот и громкие голоса, заставляющие сердце сжаться от страха, но сидящий напротив парень-ангел странным образом разбавляет эту атмосферу и отвлекает внимание. — Ну, до Хранителя мне ещё слишком далеко, — мягко смеется ему в ответ Арсений, щуря красивые глаза. — Но на счет ангела да, это действительно я. Вообще, меня не должно здесь быть, но я не могу оставить тебя вот так. Арсений тянет вторую ладонь к лицу Антона и проводит большим пальцем по скуле, где всё ещё горит след от удара. Под его прикосновением боль моментально пропадает, сменяясь лишь ощущением живого тепла. — Вот так. Не болит? — Интересуется ангел, осматривая свою работу. В ответ ему лишь отрицательно качают головой. Антон всё ещё не может поверить в реальность происходящего. Его плечи сильно дрожат, будто от холода, а к горлу снова подступает болезненный ком слёз и страха. Только на этот раз соленая жидкость позорно брызгает из глаз и стекает по худому лицу, на шею и под воротник кофты. Антон и сам не замечает момента, когда начинает тихо всхлипывать и только жмурит глаза, пытаясь остановить это недоразумение. Только получается у него ужасно. — Ну чего ты, хороший, тихо, тихо, — встревоженно шепчет Арсений. — Иди сюда. Он бережно тянет парня на себя, отодвинувшись чуть назад, и тот безвольно падает рядом на колени, цепляясь за него руками и утыкаясь носом в плечо. Арсений осторожно его приобнимает, мягко проводя ладонями по спине и прижимая к себе чуть ближе, позволяя ему опираться всем весом. Он расправляет свои крылья, такие неожиданно большие для его хрупкой фигуры, и полностью укрывает ими парня от всего внешнего мира, создавая небольшой безопасный кокон. А Антон действительно цепляется за ангела, как за последнюю надежду на спасение. Обнимает его за пояс, крепко прижимаясь всем своим дрожащим телом, бессовестно роняет слезы на его белоснежную рубашку, оставляя за собой мокрое пятно на плече, громко всхлипывает и ощущает под руками живое тепло необычного существа. Теплые ладони Арсения плавно скользят вверх по спине, ощупывая пальцами выступающие позвонки, проходятся по шее, недолго путаются в хаотичных кудряшках, а затем ложатся на уши, полностью их закрывая. В этот момент Антон перестает слышать все то, что происходит вокруг. Шум за стеной, общающиеся на повышенных тонах голоса, собственны жалкие всхлипы — всё это пропадает в один миг. Остается лишь размеренное дыхание и сердцебиение ангела, его мягкие ладони и хрупкое худое тело, которое так уверенно защищает его, Антона, от всех внешних напастей. Счет времени теряется совершенно. Антон не может точно сказать, как долго просидел в таком состоянии, прижавшись к Арсению и тихо содрогаясь в жалких рыданиях. Но в какой-то момент он замечает, что слезы больше не текут по щекам, плечи дрожат не так явно, а на душе уже не так гадко, будто кто-то наложил на нее успокаивающий бальзам. Антон приподнимает голову, чуть отстраняясь, и с невыразимой благодарностью смотрит на Арсения. Тот порывается убрать ладони от его ушей, но Шастун судорожно хватается за его запястья, останавливая. Он боится, что как только его ангел уберет руки, он снова погрузится в прежнюю ужасную атмосферу. — Не бойся, Тош, всё закончилось, там тихо, — тепло улыбается Арсений, доверительно смотря в большие зеленые глаза напротив. — Мне нужно убрать ладони, чтобы тебе помочь. Ещё немного помешкав в сомнениях, Антон все же кивает и медленно-медленно отпускает чужие запястья, позволяя убрать руки от его головы. Ангел ему не врет, вокруг действительно тихо и спокойно, что позволяет более расслабленно выдохнуть. — Спасибо тебе, Сень, — начинает Антон, но его тут же прерывают. — Арс. Я Арс. Не Сеня. — Хорошо-хорошо, прости…Арсень. Так нормально? — Шастун читает в чистых голубых глазах секундное замешательство, но затем видит на губах нежную улыбку. — Да, пойдет, — чуть смущенно отвечает Арсений. Он снова протягивает ладони к худому лицу и осторожно его касается. Проводит большими пальцами по щекам и векам, трепетно убирая отеки и покраснения от долгих слез, которые послушно исчезают, не оставляя ни единого намека на происшествие. Закончив работу, Арсений чуть улыбается, стараясь поддержать парня. Антон улыбается ему в ответ. Всё это время его продолжает окружать импровизированный барьер, созданный крыльями. Антон заинтересованно оглядывает их и самыми кончиками пальцев касается мягких белых перьев. Арсений неожиданно дергается и инстинктивно складывает свои крылья близко-близко прижимая их к спине. — Я сделал больно? Прости! — Моментально извиняется Антон, испуганно одергивая руку. — Нет, не больно. Они просто очень чувствительные, — поясняет Арсений и неопределенно ведет плечом. — Сядем на кровать? У тебя наверняка затекли ноги. И ангел оказывается прав. Как только Антон пытается подняться, он тут же пошатывается, потому что собственные ноги не желают слушаться после долгого нахождения в одной позе. Упасть ему не дает все тот же Арс, который бережно придерживает его за талию и помогает переместиться на кровать. После этого он и сам опускается рядом. Антон долго всматривается в его красивое, совсем юное лицо со спадающей на лоб темной челкой и чистыми, морозными голубыми глазами, которые заглядывают прямо в душу. Он осматривает хрупкое тело с россыпью родинок на руках, шее и ключицах, которое прячется под чистой аккуратной одеждой и которое так контрастирует со внушительным размахом ангельских крыльев. И всё это время его мучает один вопрос. — Почему ты стал ангелом? После этих слов голубые глаза тускнеют, а губы поджимаются сами собой. Антон находит чужую ладонь на кровати и аккуратно её сжимает в знак молчаливой поддержки. — Потому что однажды за мной не уследил мой Хранитель, — тяжело вздыхает Арсений, стараясь не отводить взгляд. — Я погиб в восемнадцать из-за несчастного случая. Там долгая история… Арсений нервно касается пальцами своего плеча и крепко сжимает, кусая губы. Кажется, Антон задел что-то очень личное и теперь искренне жалеет о том, что расстроил своего спасителя. — Прости. — Нет-нет, всё в порядке, — Арс качает головой из стороны в сторону, мол, все хорошо, не извиняйся. — Старые раны болят не так сильно. Его взгляд изучает беспорядочно валяющиеся на полу тетради и бумаги, которые недавно были сбиты его крыльями. Заметив что-то, Арсений поднимается, отпуская ладонь парня. Он поднимает с пола блеснувшее лезвие и долго осматривает его каким-то особенно тоскливым, грустным взглядом, поворачивая в пальцах. — Прошу, не делай так. Хранители не способны спасти от этого, — назидательно говорит Арс, снова заглядывая в зеленые глаза. — Они могут многое, но если ты решишь уйти сам — твой Хранитель ничего не сможет сделать. Останется лишь надеяться на твой организм и волю случая. А у тебя очень хороший Хранитель. Пожалуйста, не расстраивай его. В следующий момент Антон видит, как лезвие буквально рассыпается в пальцах Арсения, превращаясь в мелкий песок. Ангел осторожно собирает его в какой-то мешочек и прячет в карман шорт. В комнате ненадолго повисает тишина а потом Арсений со вздохом неожиданно начинает говорить. — Я тоже хотел закончить сам. При чем примерно по тем же причинам, что и ты. Пришел на крышу, а там была одна компания, которая меня ненавидела. Они…сделали тогда не очень хорошую вещь, а потом просто столкнули вниз, — Арсений поворачивается к парню спиной. Взору Антона предстает большое красное пятно, растекающееся по белой рубашке в районе поясницы и ниже до самого конца ткани. — Это теперь навсегда со мной. Пока не вернусь на землю в новую жизнь. — Боже, мне так жаль, — тихо шепчет пораженный Антон, прикрывая рот ладонью. Ему безумно хочется утешить этого бедного, ни в чем не виновного ангела. — Не стоит. Мне уже не больно, поэтому все хорошо, — Арс пожимает плечами и снова поворачивается к нему лицом. — Прости, что так все вывалил. — Дурак. Антон всё же не сдерживается, поднимается и подходит к Арсению. Закидывает руки ему на плечи, укрывает ладонями его голову и утыкает себе куда-то в изгиб шеи, стараясь утешить и защитить. Арс не сопротивляется, лишь обнимает парня за пояс и стоит какое-то время неподвижно, ощущая слабый естественный запах Антона. Они стоят так какое-то время в полной тишине, думая о чем-то своем. В один момент Антон, не разрывая объятий, начинает отходить чуть назад, желая приблизиться обратно к кровати. — Ты знаком с моим ангелом-хранителем? — запоздало удивляется Антон, переводя тему и неохотно разрывая объятья, чтобы сесть. — Конечно. Его зовут Дима. И он правда очень хороший. В своей крайней жизни он был прекрасным врачом и спасал людей, а теперь присматривает за тобой, — Арсений улыбается и вслед за парнем возвращается на свое место, только садится теперь чуть ближе. — А ещё он таскает для меня сладости и поит вкусным чаем. — Вау, — Антон восхищенно улыбается и снова касается руки ангела. — А чем ты занимаешься? Ну..там. — Я помогаю потерявшимся животным вернуться домой. А ещё иногда воссоединяю их с хозяевами уже там, — Арс многозначительно возводит глаза к потолку, а потом снова смотрит на Шастуна. — Совсем мелкая работенка, но мне нравится. — Это очень важное дело, ты молодец, — отзывается тот, чуть улыбаясь. — И спасибо большое, что пришел ко мне. Я бы без тебя…не знаю, что натворил бы. — Все наладится, Тоша, правда. Я это знаю. — Хорошо, я почему-то тебе верю. Чуть осмелев, Антон берет обе ладони Арсения в свои и подносит к лицу. Он неторопливо касается губами костяшек, целует пальцы и мягкую кожу рук. Рук, которые сегодня его спасли. После этого он аккуратно кладет теплые ладони на свои щеки и ластится к ним как кот, выражая своими действиями всю благодарность и признательность этому невероятному ангелу. — Арсень, — не выпуская его ладоней зовет Антон, поднимая взгляд. — А ты сможешь ещё ко мне прийти? — Мм…, — кажется, тот действительно задумывается над такой возможностью и что-то прикидывает в голове. — Думаю да, я постараюсь. И обязательно приду к тебе снова. Арсений расплывается в мягкой улыбке. — Я буду рядом, пока это все не закончится. Мне с тобой тепло.