Погоня

Антон долго стоит перед зеркалом и крутит в руках галстук-бабочку. Думает так долго, сосредоточенно, стоит ли цеплять её на шею или это уже перебор. Не потеряется ли он в этом? Но с другой стороны….не сильно ли много мороки для, возможно, разового свидания и хорошего продолжения вечера? Может и да. А может и не слишком. У Антона внутри всё трепещет и переворачивается с ног на голову, когда он вспоминает хитрый прищур голубых глаз, требовательные прикосновения изящных рук и в целом того красивого, физически сильного, но при этом особенно аккуратного и почти нежного в своих прикосновениях Арсения. Ну не мечта ли? Мечта. Антон надеется, что сбыточная. Ещё раз окинув взглядом своё отражение, он откидывает галстук куда-то в сторону и расстегивает парочку верхних пуговиц белой рубашки. Да, так определенно лучше. Антон этим вечером надевает единственный нормально сидящий на нём костюм, и всё потому, что этот Арсений действительно позвал его в ресторан. Не в какую-нибудь кафешку или ещё куда, а в дорогое заведение, цены в котором Антон предусмотрительно решил не смотреть заранее. Чтобы не передумать идти на эту встречу. Хотя, что-то ему подсказывает, что Арсений стоит всего-всего, что только можно. Предвкушение и недавние события играют свою значительную роль. *** Номер дорогого отеля погружен в приятный полумрак. Кончик носа щекочет ненавязчивый приятный запах, за спиной на щеколду закрывается дверь, на ручке которой висит табличка «не беспокоить». О да, беспокоить их сейчас точно не стоит. Они проводят вдвоем целый вечер: целомудренно сидят в дорогущем ресторане, болтают обо всем возможном, не упуская шанса изящно пофлиртовать, пропускают пару бокалов элитного алкоголя и вдоволь наслаждаются прекрасной атмосферой и компанией друг друга. Вот только все это время они оба думают только об одном: скорее бы продолжение. Даже Арсений, в планах которого изначально был только ужин, не может отмахнуться от своих мыслей. Потому что понимает, что Антон, весь такой красивый и обаятельный в своей харизме, что устоять перед ним просто невозможно. Антон чувствует, как все его тело будто наэлектризовывается. Ещё чуть-чуть и от такой концентрации напряжения он начнет метать небольшие молнии из кончиков пальцев. Он чувствует, как к нему подходят сзади, придерживают ладонями за плечи и придвигаются ближе. Арсений касается кончиком носа чуть выше линии воротника, втягивая запах антоновского парфюма, ведет наверх, будто наслаждаясь вмиг напрягшимся в его руках телом. На губах расцветает хитрая ухмылка. Под таким напором, под бешеной энергетикой даже пошевелиться сложно. Антон физически ощущает всё очарование и желание своего партнера. Хочется тут же развернуться, впечататься лопатками в стену, потащить слишком красивого Арсения на себя и растерзать его мягкие умелые губы, почувствовать его руки на своем теле и самому прикоснуться к его. Но что-то Антона все же тормозит. Он только замирает, когда чувствует смазанный поцелуй и жаркий выдох в свою шею, ждёт чего-то дальше. Не хочет торопить, не хочет делать все неправильно. Ему интересна игра, которую затеял Арсений, и он намерен придерживаться её правил. По крайней мере до тех пор, пока ему хочется. Арсений тем временем расплывается в улыбке. Он проводит ладонями вдоль чужих рук, касается запястий и отстраняется. Вот так просто отпускает, засранец. Он обходит Антона по дуге, направляясь вглубь гостиной большого антуражного номера и заинтересованно осматривается. Светлые стены, гармонирующая с ними мебель и тусклое интимное освещение. Прямо как в лучших фантазиях. Арсений, окинув скучающим взглядом вазочку фруктов на журнальном столике, грациозно опускается в светлое мягкое кресло и расслабленно откидывается назад. И не перестает улыбаться легонько. Наблюдая за всей этой картиной, Антон едва челюсть не роняет. Более того, он сам не ожидает от себя такой реакции. Сверкающие ехидством голубые глаза снова находят высокий силуэт и изучают его размеренно долго. Будто знакомятся заново, выверяют каждый миллиметр чужого тела. А может просто раздевают, кто ж их знает. У Антона тут же чешутся кончики пальцев смять темную ткань чужой рубашки и сдернуть с губ эту ухмылку. Но вместо этого он лишь сокращает расстояние по комнате и оказывается напротив чрезмерно красивого сейчас Арсения. Антон нарочито медленно растягивает на лице улыбку, а затем наклоняется к сидящему рядом человеку. Касается кончиками пальцев его мягкой щеки, выдыхает размеренно в приоткрывшиеся губы и усмехается, останавливаясь буквально в миллиметре от них. Не касается. Склоняет голову ниже и смазано целует открытую шею, предварительно надавив пальцами на чужой подбородок, чтобы получить желанный доступ. Следующий поцелуй приходится на ключицу, ещё один — на оголенный рубашкой участок груди. Услышав заветный первый вздох, Антон подается назад и выпрямляется во весь рост. Даже плечи расправляет. И долго-долго в голубые глаза смотрит, думая лишь о том, как бы не утонуть в них. Арсений на эти действия лишь удивленно бровь вскидывает и молчаливо склоняет голову в бок, ожидая долгожданного продолжения. Вот тут-то Антон и действует. Он нарочито медленно опускается перед Арсением на колени и красиво гнет спину, придвигаясь ближе. Знает, как волшебно он сейчас может выглядеть в этом идеально сидящем костюме и с ласковым, полным восхищения взглядом. Найдя чужую ладонь, он размещает её на своей щеке и ластится к ней, как кот, блаженно прикрывая глаза. Пальцы целует, льнёт ближе, лишь бы погладили, лишь бы провели мягонько, приласкали к себе. Ему такие внезапные нежности нравятся, особенно на контрасте. В зелёных глазах сверкает хитрость, когда их обладатель снова поднимает взгляд на Арсения. Антон лукаво улыбается, склоняя голову в другую сторону от ладони, и трется щекой о чужое колено. — Кажется, мне стоит вас отблагодарить, — шепчет Антон, проводя кончиком носа по бедру, двигаясь по нему всё выше и выше, пока не останавливается лицом у ширинки. — Такую благодарность я вполне готов принять, — усмехается в ответ Арсений, чуть ерзая на кресле, чтобы разместиться ближе к краю, и зарывается пальцами в хаотично лежащие кудри. Первый протяжный вздох с его губ слетает в тот момент, когда Антон касается внушительной выпуклости на его штанах и давит сильнее большим пальцем в верхней части. Арсений сохраняет все свое самообладание, лишь бы не отводить взгляда от прекрасной картины, раскинувшейся у него между ног. Антон смотрит на него своими огромными зелеными глазами, улыбается нахально так, по-кошачьи, и быстро-быстро расстегивает пальцами кожаный ремень. Уже в следующую секунду он цепляет зубами замок брюк и тягуче медленно ведёт его вниз, расстегивая ширинку. Дразнится, как черт, пальцами сжимает сильные бедра, и ведет языком по всей длине сквозь ткань нижнего белья. Арсений только сильнее чужие волосы путает между пальцами, но не подается на встречу, стоически остаётся сидеть на месте и только наблюдает, прикусывая губу. Подразнившись ещё немного, проведя кончиком носа над линией боксеров и оставив последний поцелуй сквозь преграду, Антон наконец стягивает с бедер мешающую ткань, предварительно попросив Арсения чуть-чуть приподняться. Брюки вместе с бельём спадают до колен, а Антон, не сдержавшись, оставляет несколько смазанных мокрых поцелуев на манящих бедрах. Арсений отзывается сдавленным вздохом и чуть шире разводит ноги, готовый расплавиться от чужих действий. Антон зависает на несколько секунд и просто наблюдает за реакций, прежде чем наконец обвести языком возбужденную плоть и взять в рот головку. На светлую макушку ощутимо давит ладонь, и Антону не остаётся ничего, кроме как взять глубже, пропуская член почти до горла. Арсений на это только мычит и блаженно откидывается назад, расплываясь в кресле. Он чувствует, как Антон втягивает щёки, языком умело проводит там, где нужно, и самое главное — руками совсем не касается, только бёдра сжимает сильно и головой двигает, стараясь постепенно нарастить темп. Антон продолжает ритмичные движения, чувствуя, как головка мягко проскальзывает в горло, а нос утыкается в светлую кожу лобка. Чего уж там, он заглатывает полностью, с невероятной отдачей и желанием сделать как можно приятнее, игнорируя собравшуюся в уголках глаз влагу. Медленно тянет голову наверх, а затем снова насаживается до конца, прислушиваясь к сдавленным вздохам сквозь зубы сверху. Чужая ладонь давит ощутимее, а потому Антон всё же перестает тянуть и наконец находит идеальный темп, из-за которого неясные звуки превращаются во вполне отчетливые стоны. В груди от такой яркой реакции разливается приятное тепло, спускающееся вниз по всему телу и особенно задерживающееся в области паха. Антон самозабвенно прикрывает глаза, чуть переступая коленями по полу, и сжимает пальцами арсеньевы бедра, чувствуя силу мышц и мягкость почти бархатной кожи. Юркий язык почти мастерски обводит каждую выступающую венку, кружит вокруг головки, выводя какие-то невозможные узоры, а затем плашмя проходится по всей длине. Антон не знает, куда деться от всех тех мыслей и образов, которые тут же вспыхивают в голове, а потому просто поднимает глаза и смотрит на красивые арсеньевские очертания. Арсений, запрокинувший голову назад, неприкрыто стонет, распахнув рот, дышит часто-часто, прикусывает и поджимает губы в неудачных попытках хоть как-то приглушить неприличные звуки. Антону эти старания сдержаться не нравятся. А ещё ему не нравится, что на него не смотрят. Ему вдруг хочется обратить на себя вниманием увидеть ту мутную поволоку возбуждения в прекрасных голубых глазах, на полную почувствовать чужое желание. Антон недовольно мычит, пуская по возбужденной плоти волну вибрации, чем вызывает особенно открытую, острую реакцию. Арсений, едва не захлебнувшись в собственном стоне, приподнимает голову и опускает взгляд, тут же широко распахивая глаза. Антон льнёт ближе, гладит его по бедрам, не отвлекаясь от своего занятия, а сам сильнее спину прогибает и смотрит так открыто, доверчиво, абсолютно восхищенно, прекрасно зная, как хорошо это может сработать. И оно, черт возьми работает. — Господи, Антооон, — сдавленно тянет Арсений, не в силах больше оторваться от этого зрелища. Он наблюдает за тем, как Антон снова намеренно замедляется и демонстративно вылизывает каждый миллиметр возбужденной плоти, пуская по ней электрические разряды удовольствия. Арсений чувствует откровенную дрожь в собственных бедрах, туго скручивающийся ком где-то внизу живота и, самое главное, абсолютное восхищение происходящим. Антон, помимо своих безумно правильных, действий ещё и выглядит просто невозможно. В его огромных зеленых глазах, смотрящих с ответным обожанием и удовольствием, хочется утонуть. На очередном особо правильном движении и хитром взгляде Арсений стонет сильно несдержанно и жарко распахивает губы, наслаждаясь. Антону так сильно нравится ответная реакция, что он сам неосознанно ерзает на месте и переставляет затекшие колени, не отрывая шального взгляда от голубых глаз. Чувствуя, что Арсений уже находится на грани, Антон снова увеличивает темп, быстро-быстро двигая головой, чтобы наконец принести долгожданную разрядку. Буквально через пару толчков, Арсений обильно изливается, по инерции толкаясь глубже внутрь. Он запрокидывает голову, блаженно прикрывая глаза и пытаясь хоть немного отдышаться. Едва сделав пару полноценных вдохов, Арсений снова смотрит на такого невозможного привлекательного сейчас Антона, который спокойно чего-то ждет, не меняя своего положения и лишь улыбаясь довольным, сытым котом. — Невероятный, — глухо шепчет, переводя ладонь на его щеку, и тянет Антона ближе к себе. — Иди сюда, ради бога. У меня на тебя грандиозные планы. — С нетерпением жду их исполнения, — поднявшись, обманчиво ласково шепчет в ответ Антон в чужие губы, не решаясь их касаться. Ему приходится упереться коленом между разведенных ног Арсения, чтобы поймать хоть какое-то равновесие и не завалиться вперед. Больше не пытаясь отдышаться, Арсений, как будто голодный, впивается в призывно приоткрытые губы, не обращая никакого внимания на специфический привкус на них. Вся его концентрация останавливается на одном только Антоне. Он настойчиво, но бережно тянет парня к себе за шею, прижимая ближе к телу и заставляя упереться руками в кресло по обе стороны от своей головы. От такого внезапного жаркого порыва у Антона перехватывает дыхание и полностью отключается мозг. Сейчас он может только отвечать на требовательный, глубокий поцелуй и пытаться не потерять равновесие. Вдоволь нацеловавшись и наконец осознав, что их положение не сильно удобное, Арсений отстраняется и давит Антону на грудь, заставляя подняться, а затем выпрямляется следом. Однако долго находиться без прикосновений им не приходится. Арсений ловко скидывает с антоновых плеч надоевший мешающий пиджак и, расстегнув всего пару пуговиц рубашки, помогает Антону стащить её через голову. Потому что так быстрее. А быстрее надо потому, что уже не терпится. Арсению открывается вид на худое, аккуратное тело. Он не может сдержать свой порыв, а потому склоняет голову к плоской груди и оставляет на ней дорожку поцелуев, постепенно поднимаясь выше. Его зубы смыкаются где-то на ключице, что вызывает жаркий стон сверху. Антон судорожно цепляется пальцами за темную ткань чужой рубашки и начинает отступать назад, надеясь наконец найти горизонтальную опору сзади. Оставив свои брюки и бельё валяться на полу, Арсений начинает наступать в ответ, слегка корректируя траекторию движений парня и направляя его в сторону спальни с огромной кроватью. По пути он никак не может оторваться от укусов и поцелуев в податливо подставленную шею. Затуманенный слишком острыми ощущениями разум Антона пропускает тот момент, когда его тело наконец валится на кровать и прогибается под более сильное и властное, нависшее сверху. Арсений удобней устраивает парня на темных простынях и вновь проводит дорожку поцелуев-укусов вниз по груди. Он жадно вдыхает естественный антонов запах, лижет широко, по-хозяйски прикусывает кожу, бесстыдно оставляя после себя красные отметины. Сегодня Антон полностью его. — Я бы многое потерял, если бы ты не согласился со мной переспать, — усмехается Арсений, выдыхая жарко и обводя кончиком языка чувствительный сосок. Антон дергается от этого действия, будто током ушибленный, мечется по кровати и сильно сжимает крепкое плечо своими пальцами. Спину гнет, грудь подставляет и мысленно молится лишь о том, чтобы Арсений не останавливался. А он и не собирается. Он в восторг приходит от такой реакции, а потому снова и снова припадает губами к горячей коже, выцеловывает старательно и прикусывает аккуратно, вызывая ещё больше эмоций. Большие ладони скользят по длинному телу и цепляются за край брюк. Расстегивают ловко ремень, едва не вырывают пуговицу в спешке, вжикают молнией и стягивают сремительно ткань вместе с нижним бельем. — Ты такой великолепный, Антон, — Арсений расплывается в удовлетворенной улыбке. Он с интересом и невероятной жадностью в глазах рассматривает разметавшееся на простынях полностью обнаженное тело: развратно разведенные в стороны колени, очертания выступающих ребер, плоский живот и прогнутая поясница. Антон, который в обычной жизни кажется слегка неуклюжим и неловким из-за огромного роста, сейчас выглядит таким аккуратным и настоящим, что в груди отчаянно что-то щемит. Сейчас он такой открытый и очень-очень красивый, живой. Слегка смущенный и отчаянно тянущийся к нему — Арсению. Мужчине приходится отстраниться и подняться на колени, чтобы избавить себя от жилетки и черной рубашки, которые стали мешать слишком сильно. Антону кажется, что Арсений специально растягивает это действие: аккуратно расстегивает каждую пуговичку и неотрывно смотрит на лежащего под ним парня. Когда лишняя ткань наконец соскальзывает с его плеч, Антон едва не роняет челюсть. Он с невероятным усилием поднимается в сидячее положение, опираясь на одну руку, и как завороженный касается пальцами крепкого торса. Скользит ладонью по груди, обводит кубики пресса и на пробу сжимает бок. Зеленые глаза мечутся по россыпи родинок на груди, руках и плечах, а затем этот же путь повторяют уже его губы. Арсений, конечно же, не сопротивляется, позволяет изучающе себя целовать и сам ловит от этого не меньший кайф. Антон совсем увлекается своим занятием, а потому, когда переходит на шею, не задумываясь оставляет на ней несколько ярких засосов. Потому что хочется. Потому что сегодня можно всё. Ещё через минуту Антон сам опускается обратно спиной на постель и настойчиво тянет за собой Арсения. Уж больно ему нравится это ощущение, когда мужчина нависает сверху и крепко прижимает к своему телу. — Я рад, что этот вечер складывается именно так, — сдавленно шепчет Антон, сжимая коленями арсовы бока. — Ты лучшее моё решение. — Могу сделать твои впечатления ещё более приятными, — усмехается в ответ Арсений, обводя кончиком языка мочку уха и слегка прикусывая её. Шастун не успевает спросить, что он имеет ввиду, когда его уже переворачивают на живот и заботливо подкладывают под него подушку. Арсений тянет его за бёдра, фиксируя в удобном положении и заставляя выгнуть спину. Он действует осторожно, но держит крепко; его губы касаются каждого позвонка, вырисовывают узор на пояснице, а затем движутся ещё ниже. Проворный язык на пробу обводит сжатое колечко мышц, пока пальцы не без удовольствия сжимают ягодицы. Антон удивленно вздыхает и мычит, понимая наконец, что Арсений собирается делать, но воспротивиться ему не дают. Арс ещё несколько раз широко лижет, прежде чем аккуратно толкнуться самым кончиком языка внутрь. Он чувствует, как тело под ним моментально начинает дрожать, а потому действует увереннее и проталкивает язык дальше, ввинчиваясь до конца. Антона от всех его манипуляций подбрасывает на кровати. Он с силой сжимает пальцами простыни и глухо стонет, почти не веря в свои ощущения. Ну не может человек доставлять такое удовольствие одним только языком. Но, как показывает практика в виде Арсения, оказывается, что вполне может. Все его движения такие выверенные и правильные, что у парня голова тут же идёт кругом. Он совсем упускает момент, когда Арсений мнется на месте, шарит рукой где-то по кровати и делает что-то ещё, стараясь не сильно отрываться от своего увлекательного занятия. Антон приходит в себя только в тот момент, когда горячий язык заменяется смазанным чем-то холодным пальцем. Парень отчаянно стонет громче, не в силах сдерживать дрожь в теле от нарастающих ощущений и резкой смены температур. Арсений пусть и старается подойти к растяжке ответственно, но терпеть практически не может. Его движения становятся рваными и хаотичными, пальцы (уже два), двигаются в Антоне будто сами по себе, проезжаясь каждый раз под разным углом и разводясь в стороны ножницами, чтобы подготовить горячее нутро. — А-а-арс, — сдавленно скулит Антон, то ли пытаясь обернуться, то ли просто в попытке поменять положение. Он пытается ухватиться хотя бы за что-то в тот момент, когда пальцы наконец проезжаются по простате и его тело накрывает сильная волна удовольствия. — Сделай…так снова. В ответе на эти слова слышится усмешка. Арсений довольно грубо вгоняет пальцы до костяшек под тем же углом, наслаждаясь неприкрытым, раскрепощенным стоном, слетающим с губ Антона. Тот даже не старается как-то сдержаться, ему хочется, что бы мужчина слышал, какие невероятные вещи он с ним творит. — Потерпи ещё чуть-чуть, и я буду делать так, — Арсений снова повторяет действия, намеренно давя пальцами на чувствительную точку. — Безостановочно. Столько, на сколько тебя хватит. Его тон соблазнительный, жаркий, почти граничащий со стереотипным порнушным. Но Антона до такой степени это заводит, что он невольно подаётся на встречу и шепчет тихое «пожалуйста». Потому что хочет ещё. Хочет больше. Хочет Арсения. Стимуляция пальцами через какое-то время прекращается, на что Шастун разочарованно вздыхает. Сзади слышатся движения и шелест, но последующих прикосновений не следует. Антону приходится распахнуть зажмуренные ранее глаза, чтобы увидеть, как Арсений снова поменял свое положение и удобно устроился рядом сидя, откинувшись на спинку кровати. — Иди ко мне? — вопросительно-повелительно зовет Арсений, протягивая Антону ладонь в пригласительном жесте. — Раз ты готов, я очень хочу наконец на тебя посмотреть. И почувствовать. Идёшь? Антону стоит невозможных усилий подняться из своей позы и устроиться у мужчины на бедрах. Он упирается ладонями в сильные плечи, почти полностью перенося на них вес, потому что ноги не держат совсем, и движется к чужому уху. — Посмотреть хочешь, говоришь? — улыбается Антон, выдыхая так жарко-жарко, надеясь свести партнера с ума этим томительным ожиданием. Он намеренно виляет бедрами и потирается своим членом о чужое возбуждение, демонстрируя все свое нетерпение и желание. — Так смотри, хороший. И наслаждайся. После этих слов Антон подаётся чуть назад, упирается ладонью в постель позади себя и разводит колени, открывая Арсению лучший вид на себя. Нарыв где-то в простынях смазку, он обильно поливает ей член партнера и томительно-нежно размазывает, проходясь по каждому миллиметру. Оставшиеся на пальцах капли он распределяет по собственному члену, скорее для вида, и так же обводит кончиками пальцев растянутое колечко мышц, демонстрируя всё это пускающему слюни Арсению. Приподнимая бедра и чуть помогая себе свободной рукой, уже в следующий миг Антон нарочито медленно насаживается на член, по которому уже раскатан презерватив, до самого конца, пропуская его глубже и громко выстанывая что-то неразборчивая. Ещё через секунду он начинает размеренно двигаться. От такого зрелища Арсений едва с ума не сходит. Только наблюдает, как завороженный, как красивое худое тело на нём двигается, крепко, но совсем бессмысленно сжимает пальцами талию и удивительно даже для самого себя громко стонет, отзываясь на прекрасные действия. Долго в таком положении Антон находиться не может, а потому отталкивается ладонью от кровати и сразу оказывается подхваченным сильными руками. Арсений настойчиво прижимает горячее тело к себе, заставляя вздрогнуть и опуститься на свой член под новым углом. Антона буквально прошибает в этот момент, он судорожно цепляется пальцами за плечи, вскидывает бедра и повторяет это же движение снова, чувствуя, как от кайфа начинает кружиться голова. — Да! А-а-арс…Ар…арсений, — старательно выстанывает имя Антон над самым ухом партнера, двигаясь все быстрее под напором его рук, что требовательно давят на бедра. — Так хорошо, Арс! Ещё! Ещё! Он продолжает шептать и простанывать что-то неразборчивое, просит ни в коем случает не останавливаться и покорно жмется к сильному телу. Потому что мозг в этот момент просто отключается. Потому что чужой член так правильно проезжается внутри, так сильно давит на самую чувствительную точку, так хорошо его заполняет, что это всё становится чересчур. Невозможно терпеть. Потому что невозможно хорошо. Антон суматошно целует подставленную шею и родинки на плечах, беспощадно прикусывает нежную кожу и стонет громко над самым ухом, прогибаясь всё больше в спине и сжимая сильнее запястья, лежащие на его бедрах. Лишь бы Арсений видел и чувствовал, как ему хорошо. Лишь бы сам чувствовал то же самое. — Невозможный, — горячо шепчет Арсений, грубо сжимая худые бедра и все сильнее насаживая на себя дрожащего парня. Его красота, его прекрасное тело, его опытные точные движения, просто лишают мужчину рассудка, оставляя в его голове место только для чистых эмоций и животного желания. Он в отместку сильно кусает Антона за шею, оставляя особенно яркий след на видном месте, сам толкается бёдрами вверх, тут же слыша новый шлепок кожи о кожу и пошлое хлюпанье смазки. Комната в целом наполняется самыми неприличными звуками, включающие громкие открытые стоны, грязные разговоры и сбитое дыхание. — Не прекращай, Арс, — жалобно просит Антон, теряя голову каждый раз, когда член резко проскальзывает внутрь до самого основания. Так хорошо, так правильно, так необходимо. Антону разорваться хочется от этих ощущений. — Сильнее, прошу! Мне так…нравится твоя…грубость…и сила. Я уже вот-вот… Договорить ему нагло не дают. Арсений остервенело впивается в его губы, до невозможности заведенный такими словами. Он целует по-звериному жадно, так по-собственнически, будто Антон только его, только в его руках. Сейчас и всегда. Отрывается от поцелуя Шастун в тот момент, когда его тела настигает желанная разрядка. Он громко скулит в губы Арсения и дергает бедрами, снова насаживаясь до основания и обильно изливаясь на их животы. Перед глазами пляшут белые пятна, голова идет кругом и совсем не соображает. Его отчего-то тянут наверх и Антон не понимает, каким образом оказывается стоящим на ногах на полу. Перед глазами всё плывет, и следующее, что он ощущает — шероховатые обои под руками и собственную выгнутую до предела спину. Антон с усилием остаётся в полу-вертикальном положении, опираясь на стену, пока сзади пристраивается Арсений и, не дав даже секунды передышки, снова толкается внутрь, придерживая парня за талию. — Ты же не думал, что я отпущу тебя сразу, правда? — выдыхает Арс над антоновским ухом, прикусывая следом мочку. Он грубо, без стеснения, толкается до самого основания. Так, чтобы были слышны развратные шлепки, так, чтобы громко хлюпала смазка, так, чтобы у Антона подгибались пальцы на ногах, а с губ слетало новое «ещё». — И не…отпускай. Ты можешь…быть грубее, — еле как лепечет Шастун, склоняя голову и упираясь лбом в прохладную стену, пока его продолжают трахать с особым остервенелым удовольствием. — Мне так…нравится. Боже..жестче, Арс, не жалей. Прошу.. — Грубее, значит? — Арсений действительно особо сильно толкается внутрь, проезжаясь по простате и надавливая на неё. Он жмётся ближе, заставляя Антона упереться щекой в стену, и хватает его за шею, чуть придушивая. Из его горла тут же вылетают хрипы, смешанные со стонами на грани скулежа. Антон удивляется, как Арсений умудряется до сих пор не закончить, потому что сам уже готов излиться во второй раз. Верхом на этом празднике становится вторая ладонь Арса, которая обхватывает его член и начинает водить пальцами вверх-вниз, подстраивая движения под свой ритм. — Мне так нравится твоя податливость, — почти нежно мурчит Арс, в противовес грубым толчкам и сжатым на шее пальцам нежно целуя острое плечо. — Так красиво ты подо мной прогибаешься. Стонешь неприкрыто. Вот так бери и трахай, сколько сил хватить. Такой невозможный. — Господи, — только и может пролепетать в ответ Антон, чувствуя, как к его спине прижимается вздымающаяся грудь. Арсений полностью закрывает парня своим телом и тот едва не падает на пол от этого ощущения. Потому что его ноги предательски подкашиваются. Антон совершенно не знает, куда себя деть от всех этих чувств. От этих выверенных грубых толчков, от нехватки воздуха, от прикосновений умелой ладони к слишком чувствительной сейчас плоти. Он готов просто задохнуться во всем том, что сейчас ощущает, и ни разу об этом не пожалеет. На его плечах рассыпаются мягкие поцелуи, которые так сильно контрастируют со всем остальным, что вытворяет с ним Арсений. Такой шикарный, невероятный, властный и сильный Арсений. Им хватает всего несколько толчков, чтобы снова излиться, но на этот раз уже вдвоём. Антону удается устоять на месте только за счёт опоры в виде стены и крепкой хватки Арсения. Всё его тело пронзает молниями и сильно потряхивает от всего пережитого наслаждения и эмоций. — Эй, держись. Иди сюда, хороший, — зовет Арсений, после чего подаётся чуть назад и тянет парня за собой. Они вместе валятся на огромную мягкую кровать, с которой почему-то поднялись чуть ранее. Антон не задумываясь ни о чем, обнимает лежащего рядом Арса и блаженно прикрывает глаза, параллельно пытаясь отдышаться. — Вау, — только и может выдавить парень, удобно размещая свою голову на широкой груди. — За последние двое суток я получил целых две награды: победу в проекте и ахуенного тебя. — А у меня полностью окупилась помощь одному парню в проекте, — смеется в ответ Арсений, мягко поглаживая Антона по спине. — Я, конечно, ожидал чего-то вау, но чтобы настолько… — Мы же встретимся ещё раз? — вполне в тему интересуется Шастун с нескрываемой надеждой. Однако даже голову он сейчас поднять не в силах, а потому остается лежать, сплетенный с горячим телом. — И раз, и второй и третий, если захочешь, — Арсений снова понижает голос до интимного шепота и выдыхает раскаленный воздух в кудрявую макушку. — А так, я даже на сегодня тебя ещё не отпустил. У Антона по спине пробегает табун мурашек от этого бархатистого, властного тона. Он перекатывается на живот, полностью ложась сверху крепкого тела, а потом прогибает спину и выставляет назад задницу, для лучшего обзора чуть склонив голову на бок. Раз тут такой расклад вещей и с ним хотят продолжить встречи, он вполне не против ещё парочки заходов.