Der Winterfrost

Вымоченная в морской воде юката тяжело тянет к земле. Еë груз ощутим более всего в плечах. Фигуру замечают не сразу. Юная, укрытая в тëмную от воды ткань, фигура шагала медленно. Приближалась незаметно. Настолько, что её можно было спутать с недвижным камнем или торчащим из воды стволом пихты. К сожалению, отряд самураев прознал о человеке, что вышел из воды, слишком поздно. Стоило инею осесть на носу масок и наплечниках — осознание пришло. — Здесь! Оно здесь! Воплей не стало вмиг. Тишина. Мëртвая тишина сковала прибрежье. А вместе с ним обрекла каждую песчинку ледяной камере. Умерщвление — процесс, который лучше не растягивать. Не ему выбирать — его дело исполнить. * — И прибудет сила губительная с первым заморозком. Рики ожидал вестей с верхушки. Отец должен был передать ему что-то важное. По крайней мере, так сказал Чонвон. — Что ты сказал, повтори? Слепые глаза слуги были обращены туда, где синела полоса моря-горизонта. Чонвон молчал. Только был ласков и смеялся с предвкушающего трепета своего господина, а сейчас... — С первым заморозком всë, что мы знали — изменится, а всë, что было нам привычно иссякнет, — его губы задрожали, а глаза вдруг стали слишком часто моргать. Чонвон словно не верил себе. Хотел удостовериться. Хотел взглянуть. — Первый заморозок? То островное проклятье? Чонвон, его передавали мудрые, но старые. Ты ведь видишь новое будущее, нет? Рики не был обеспокоен. Его лицо, его плечи, его руки — всё было расслабленно. — И выйдет разруха из пучины вод, обрушит потоки мрака и злой стужи. Заразит сердце правителя. Изничтожит все посевы, все побеги, всю почву... Лишь спустя несколько часов в комнату попросился другой слуга. Он передал письмо от отца — сыну. «Не отходи от Чонвона и делай так, как он скажет» * Копья, мечи, ножи, иглы — всё ломалось-крошилось в руках. Эпицентр двигался медленно. Шаг за шагом. — Оно не спит ни дня, только идёт, а всë, чего касается — умирает.

— Оно безжалостно, оно разгневано. Его глаза тёмные и пустые. В них нет души.

— Не смей! Уходи! Уходи!

— Оно не щадит ни одного ребёнка, ни одно живое существо. Убивает. Разом целую деревню.

Сону продолжал идти так, словно делал это не он. Не его тело. Не его душа. Усталый и злой — он хотел лишь убивать. Его глаза давно впали глубоко внутрь, а лицо осунулось. Череп чесался — седые волосы щекотали его корнями изнутри. Одно было неизменно — он продолжал идти. Его ноги болели, но так, словно их не было на месте. Где-то далеко. Совсем не здесь. Ещё ночь. И ещё день. И вот он у горы, где стоит дворец, который теперь с вихрем укрывался инеем. * — Дерись на равных! Ибо бросаю тебе вызов! Рики стоял перед проклятьем своего острова. Его глаза боялись, но руки делали. Катана не дрожала, а лезвие её было наставлено в самый центр ледяной корки существа.       Вихрь стих. Вопли тоже. — С чего мне это делать? — Мëртвый голос, хоть и нежный. Рики бы послушал колыбельные таким голосом или сказания. Но времени восхищаться не было. Рики прокашлялся, чтобы сказать громче, чем до этого. — Потому что ты здесь за мной! За старшим сыном моей семьи! За мной! Рука существа резко взмыла в воздух. Глаза Рики закрылись. «Конец» было подумал он, но глаза распахнулись после журчания тихого звона. Снег опал. Вихрь с ним. Теперь в руке такого же юноши, как и сам Рики, был клинок. Идеальный. Словно изо льда. Узоры на его лезвии мерцали белой стружкой морозных завитков. Сону встал в стойку. Его глаза распахнулись, выкатились вперёд. Чёрные. Такой же черноты лишь зубы у жëн императора. Он встал в боевую стойку, копируя Рики. Их клинки встретились внезапно. С лязгом и свистом ветра. Сону качнулся вперёд, надавил сильнее. Потом ещё. И вот его глаза замерли. Он нашел что-то. И Рики понял это вовремя, отскакивая от своего соперника. Глаза замылились. Огромный ледяной шип торчал из земли. Ровно там, где до этого находился Рики. Нишимура шагнул назад. После сделал ещё шаг. Они будто танцевали. Равные партии, но слишком по-разному. И оба уже знали финал. * Чонвон плакал. Его глаза не могли видеть, а рот не мог кричать. Чонсон и Джеюн — два старших принца земли Ким выкрали его. Таков был замысел. Таково было предсказание. Таков был баланс. Руки перестали дёргаться из крепких хваток тогда, когда ноги коснулись борта корабля, что прибыл с другой стороны от морозной казни, что уже настигла всех в доме Нишимура.