Игры в телефоне

***

Вернувшись с выезда, и Роме, и Серёже захотелось помыться, желательно с содой и белизной — а потом накеросиниться вхлам. Смотреть друг на друга тяжело, хоть и встречалось разное. — Чего, ребята, вы такие хмурые? — спросил Тукаев, снимая перчатки и выпрямившись. — Что случилось? Они молчали. Морг набрёлся как-то сам по себе: как странный код-пароль-квинтэссенция безумия дня. А начиналось-то всё со звонка: позвонил потерпевший, представившись Антон Павловичем Горовым, и сообщил, что у него новости для них...оснований не было. Но Шустов с Белой докопались до прошлого Горова и выяснили, что тот — лучший друг закадычного приятеля фигуранта одного нашумевшего дела, закрытого ещё в 2009-м, где ФЭС была консультантом. Так себе связь, но...действительно — убийца-сантехник, поехавший крышей после неудачи в сексе из-за порно. Вставлял жертвам шланги. Семь человек — доказанные, правда, тот «хвастался», что тех умножить на два и ещё столько же. И ещё столько же. Проверка показала — бред. Галлюцинации. Артём вздохнул, покивал, поднимая палец. Надел новые, расправляя пятернёй. Подошёл. — А хохите, я точно покажу, как убийца это сделал? — Майский был нагнут, ладони у ягодиц. Оперативники застыли. — Ключевую деталь? — подошёл вплотную, ладонь легла на поясницу, уверенно направляя и фиксируя наклон. Взгляд был сконцентрированным, как на вскрытии. — Он вводил шланг не для унижения. Это был инструмент. Глубоко, до самого сигмовидного изгиба кишки. Тукаев на секунду замолчал, его пальцы слегка надавили, обозначая «точку входа». Майский замер, спина его напряглась. — А потом — напор. Кишечник не выдерживает внутреннего давления и... рвётся. Вскрытие показало обширнейшую перфорацию. Тишина. Лишь гул холодильных установок. — Не «хохим», — передразнил Березин, утаскивая товарища за собой и делая ноги, — хорошо тут у тебя, друг. Но мы пойдём. И они вышли. Артём усмехнулся и сел за компьютер.

***

Так же Шустов и Белая — вышли на некий синдикат, часть из которого полегла сейчас. Именно их тела и видели оперативники. — Жаль их, Тань. Она усмехается. Нервно. — Это кого? Этих? — Наших...ну, и этих тоже, — Игорь вздрагивает, отстраняясь от стола, складывая ладони под подбородком, — знаешь, при всём своём отношении к подобным — жуткая смерть. Покивали. В лабораторию зашла Рогозина. Поднялись. — Сидите. Что у вас? — Ганина Ликолаевна, — Шустов прыснул после этого, косясь на начальницу, — ой. Мы выяснили, что наш сантехник убивал не сам...ну... Рогозина удивилась, входя окончательно и накидывая халат. — Та-а-ак. Белая, распечатав листы, продолжила: — Всё дело в устаревших сенсорах, — сказала она, — я думаю, вам интересно, почему тогда в 2009-м мы не вышли ни на кого ещё? — Их было несколько. — Двое, — Шустов указал на монитор, — некто буквально изобрёл вещество, которого не было ни в одной базе. — Наркотик? — Неизвестно, Галина Николаевна, — Белая задумалась, — нам надо выяснить поподробней.

***

Повторный случай был через неделю. И ещё через полторы. Молодого сотрудника полиции, чьё начальство отказалось звонить в ФЭС, увезли на скорой с нервным срывом. — Галя!!! Его надо остановить... — Майский, — строго сказала она, — и без тебя знаю. Про некое вещество мы знаем, но нам надо понять, почему мы тогда не вышли шестнадцать лет назад. Мне Руслан Султанович весь мозг скоро съест. — Тебя же там не было! А, если кто-то постарше отправится? Петрович, например? Тот же Султаныч, а? В кабинет к начальнице зашёл Круглов. — Старым считаешь, Серёга? — Николай посмеивался. — Погоди-погоди, скоро тебе лет будет сколько, сколько и мне в...ой, да ладно, но, Галь, я согласен с Майским: маньяк превратился в зверя...животное, мне вполне ваших отчётов хватило...брр... Его передёрнуло. Сел за стол. Рогозина вышла, извинившись. — Кстати, Петрович, как там Султанов? Круглов пожал плечами. — Я его из рук в руки сдал, ему бы характер изменить...нормально вроде. — Кому сдал?! — Щеглову. Воспитаннику его...тоже мне мамочка. Ха-ха-ха. Майоры засмеялись. — Какой характер, Коля. Возраст! Не меняется... Круглов встал, пытаясь дать Майскому подзатыльник, но промазал. — Он моложе меня. — Ну, у тебя характер...ух!!! — Кстати, к тебе тоже Тукаев со всеми подробностями приставал, а? На этой ноте и разошлись, загоняя подальше переживания и страхи. Всё, что тяготило и снилось потом. Иногда.

***

— Итак, что мы имеем, — Рогозина щёлкала пультом, — нашего «сантехника», оказывается, признали невменяемым. Посчитали истории про «учителя» бредом. — Он ещё сидит? — спросила Антонова. — Я скажу, что почерк разный, хотя похожий... — А Артём где? В переговорную зашёл Шустов. — Нет его сегодня. Мы звонили: тихо, вас, Ганина... — он опять прыснул, — на рабочем месте не было. И Николаев...ой...вызвал Валентину. Многие переполошились. Шустова вдруг перекосило, и он захрипел, тараща безумно глаза и падая с кресла: — Никто...никогда...его...не найдёт!!! Из-под пиджака у него вывалился окровавленный нож. — Проверьте ДНК, — напомнила Рогозина, — на всякий случай в...камеру. Майский, который вместе с Березиным только что прибыл из квартиры Тукаева, поднял голову. — Галя?! — Это приказ. Вас тоже! Охрана обоих оперативников взяла под стражу. Те не сопротивлялись.

***

Ломов уехал на спортивные соревнования, коллеги разделились — одни отговаривали, другие относились с пониманием и поддержали. Поэтому вызвали Холодова. — Что ищем, Тань? — Вещество, — сказала она, — возможно, оно всплывало у того самого синдиката...но имеет свою специфику. Странно. — Слышала, что Артём нарыл? Он обнаружил в ранах микрочастицы крови друга Горова, закадычного приятеля того. И самого фигуранта... — Стоп? Меня тогда уже не было в ФЭС. Поэтому, читая материалы, кто их, кстати, составлял?! Подумала, что это один... — Стажёр какой-то составлял! — поморщился, перебивая, Холодов. — Галина Николаевна тогда разнос устроила, прикинь, два года никто не замечал. Вывод: Горов убит вторым, фигурант, скорее всего, тоже мёртв — цель найти закадычного приятеля, они и начинали самостоятельное расследование. «Сантехнику» усилили охрану.

***

В 2009-м были другие сенсоры, ныне устаревшие — Белая дозвонилась до производителей чипов, а те в предприятия в Подмосковье и под Питером. Дальше пошли по цепочке: Чехия, Франция, Испания и США, со временем санкции повлияли, и из старых поставщиков осталась только Чехия (в массе), испанские сенсоры и немного французских. — Штатовские попадают, но только подержанные, — докладывала она же, — вы же не против секонд-хенда? — Нет, — ответила Рогозина. — Главное: результат. Если техника может работать, то пусть работает. Поэтому в подсобке Службы всегда хранилось какое-то количество хлама — для внедрения в банды или имитации простофиль иногда хватало. — Что ещё? — Галина Николаевна, это наркотик. Пауза. Офис почти пуст. — Даже так. По твоему лицу вижу, что это не всё... Белая подошла к столу начальницы, взяла в руки маркер и стала чертить. Ей так удобнее: после работы Круглова с какими-то офицерами, работавшими с остатками синдиката, доска слишком высоко, а перемещать пока некуда. — Да. Деталей много: газировка. Мы обнаружили остатки банок с содовой водой без опознавательных знаков, без маркировки и прочих меток, но...я вспомнила два громких скандала — массовое отравление людей из-за повреждений целостности... Рогозина подняла палец. — Это не, когда там ещё нарушения санитарных норм были? — Они самые: госпитализация ста сорока человек из кинотеатра. Причина в крысах, что бегали по стеллажам и в их экскрементах. На крышках банок. — Интересно, а куда оборудование девалось? Никто его тогда так и не нашёл.

***

Одно из немногих громких дел, не попавших в ФЭС — кто-то явно не хотел, чтобы правда всплывала. — Галя, — Круглов крутил ручку, — они скрыли станки. Отвезли на соседние склады, которые формально им не принадлежат...мы со Щегловым проверили. Да. Всё это тянется наверх. Цепочкой: аж до некоторых крупных чиновников. Не нашего полёта рыбка-то. Рогозина догадалась. — И кто-то украл. Это оборудование. — Именно. Звони Султанову. Если мне не изменяет моя интуиция, то, возможно, наш маньяк и сотрудник, по-тихому уволенный в то же время: один и тот же человек. — Уверен? — Почти. Но следы, оставляемые оборудованием, и следы из «Дела газировок» абсолютно идентичны. — Не пойдёт. Знаешь, сколько таких «станков», Коль? Он помотал головой, кидая на стол подшивку газет. — Что это? — спросила она. — Журналисты? Интересно. Обычно: я их не особо жалую, но от хороших пользы больше, чем вреда.

РАССЛЕДОВАНИЕ ИГОРЯ ... январь 2010

РАССЛЕДОВАНИЕ ИГОРЯ ... октябрь 2011

РАССЛЕДОВАНИЕ ИГОРЯ ... июнь 2012

РАССЛЕДОВАНИЕ ИГОРЯ ... декабрь 2013

РАССЛЕДОВАНИЕ ИГОРЯ ... ... 2015

РАССЛЕДОВАНИЕ ИГОРЯ ... ... 2017

РАССЛЕДОВАНИЕ ИГОРЯ ... август 2018

— Он утверждает, что станки — самопал. Знаешь, мы с Майским иногда чинить машины любим, как многие «мальчики»... — Да, вы такие «мальчики», жаль, что не зайчики. Прости, продолжай. Круглов стал расхаживать туда-сюда. — У этого. Ну, который из газеты, фотки были. Тогда ещё никаких нейросетей, поэтому я такие старые и принёс...отличить, пусть хороший, но самодельный шов, сварочный, Галь, я смогу. — То есть есть ещё газеты? — Конечно! Он до самого прошлого месяца писал. Кстати, тебе интервью Руслан Султаныча принести? Галина внимательно посмотрела, поднимая бровь. — Ты говоришь так, будто... — Почитаешь. Узнаешь, — загадочно ответил Николай Петрович и вышел.

***

Майский с Березиным отошли только через несколько дней. Шустов тоже. В голове туман. — И жестокость, Ром. — Не то слово, ёк макарёк, Игорь, ты как? Тот потянулся, зевая. — Никак. Мы прикованы? — Так надо, парни, — Майский моргал часто, пытаясь тереть слезящиеся глаза, — иначе бы убили друг друга...с особой, фу! Картинка из голов никак не шла: куча трупов вповалку с развороченными задницами, ошметки и кровь по стенкам. И больше ничего. — Я слышал, что бандюки сдались, — Шустов прокашлялся, — многих он... — Да, Рома не даст соврать, около двадцати человек. — Жесть, бля!

***

Санкции на повторный обыск завода получены. Следы пропавшего оборудования найдены, а вот документики на них пропали. — Как же так? — издевался Майский, допущенный к расследованию. — Стоили они...очень много. Неужели ведомостей не сохранилось, а? — Шестнадцать лет прошло, майор. Сзади его подстраховал Круглов. — Шестнадцать, верно, — он ухмылялся, — а по вашим правилам, принятым в 2005-м, срок давности составляет минимум двадцать, минимум, я уточнял...в особых случаях — двадцать пять и больше. — Что вы хотите сказать?! — Ничего. — Мой коллега, Сергей, уважаемый, пытается сказать, что документы есть, но на устаревшие станки, ещё в 80-х, а то и в 70-х, те были списаны как раз в том самом 2005-м. Журналисты, зеваки, люди, ждавшие хоть каких-то решений и выплат, облепливали их. — И что это значит? — Значит, что вы...как в народе говорят: «Из говна и палок» собрали...проедете с нами. Протестовать мужчина не мог: руку с «самого верха» поймали Щеглов и вернувшийся с больничного Султанов. Завод закрыт. Окружён бойцами, вооружёнными до зубов.

***

Журналиста, который вёл расследование, тоже нашли мёртвым, но к делу «неизвестного маньяка» это не относится. — Тём, ты как? — приехавший с соревнований с несколькими медалями Ломов бегал по моргу, обеспокоенный. — Не будешь больше подробностями сыпать? — Буду, — Тукаев улыбнулся в ответ на заботу друга, — но, наверное, не тем коллегам, которые видели...такое... — Боюсь представить, что это, с позволения сказать, человек, раз и тебя впечатлило. — Не то слово. Монстр. Знаешь, я его не понимаю...бывает: наёмник, агент разведки, спецназовец, наркоман...да кто угодно, съехавший с катушек. А этот? — Сам такой? Артём поморщился, отстраняясь. — Игры в телефоне винил. — Хотя...он же стал наёмником. — Почти.

***

Маньяк, по-тихому барыживший оборудованием и уволенный за это, хотел заниматься продажей нелегального алкоголя. — Увольнение в его планы не входило, — Ломов точил очередную порцию суши. — Думал, что завод занимается тем же? — Как ни странно, Толь, но нет, — Антонова пила кофе, смотря вдаль. — Я о наркотике думаю: он игрался. При помощи чудо-средства стал наёмником. Устранял родственников, друзей, коллег и так далее. Не связывался лишь с откровенным криминалом. Шифровался, хотя стал сходить с ума и в итоге был искушён убить кого-то из криминального мира. — Он до этого кого-то убивал у них? Она кивнула. — Угу. Просто так. Деда одного. Вообще не при делах. И так бы и осталось нераскрытым: наводнение. Помнишь, подтопило людей в некоторых районах по всей области? Ущерб небольшой, считай, просто вода поднялась. — В 14-м? Угу. Об этом мало говорили...мне Андрей рассказал, а тому Майский, что Щеглов намекнул, мол, это чьи-то разборки были: разрушили небольшую плотинку. Поэтому во всех СМИ тишина. — Синдикатцы рыбачить пошли. И поймали...баночку. Они поняли, как тот дед убит был. Ничего не нашли...лишь к 16-17-му стали копать, но маньяк запрятался. Может, заграницей был? — Наверное.

***

С другой стороны, информация о станках уничтожалась сверху. Сводка о наркотике попала по каналам. Была загружена в сенсоры. Однако считалась мифом: вне банок, выпускаемых украденным оборудованием, и без банок с газировкой — просто вода. Возможно, в технологической ошибке: ржавчина, краска, нарушение температурных режимов, углекислый газ, контактирующий с воздухом. Когда синдикат вышел на маньяка, то был уничтожен. Закадычный друг приятеля лечится у психиатра — Тукаев иногда теперь помогает ему.

***