Любимый враг

      Дождь мелко и противно моросил, из-за чего и без того недовольный Минхо злился ещё больше.       Он ненавидел проигрыши. Тем более такие позорные, как казалось. Особенно Минхо не нравилось проигрывать ему.       — Я издалека вижу, как у тебя пар из ушей идёт, — слева послышался хлопок автомобильной двери и низкий мужской голос. — Научись проигрывать.       Минхо повернул голову в его сторону, нахмурился и шумно выдохнул. Чан. От этого имени передергивало уже на протяжении нескольких лет. Они познакомились давно, столкнувшись лбами на одной из гоночных трасс Пусана. Минхо — знавший все дороги вдоль и поперек и побеждавший раз за разом. Чан же — взявшийся из ниоткуда и сразу же забравший лавры первенства.       — Научись исчезать из моей жизни, — Минхо громко хмыкнул. Он вдохнул прохладный мокрый воздух и с досадой зачесал назад пепельные волосы. Они лезли в глаза, мешали видеть, думать и не чувствовать.       Сколько лет они были знакомы, столько же лет ругались, как дворовые собаки. Точнее возмущался только Минхо. Чан был спокоен, как удав, и не реагировал ни на одну злобную шутку, которая была отпущена в его адрес. И этим он раздражал ещё больше. Минхо сложно было объяснить взявшуюся из ниоткуда ненависть, которая больше была похожа на зависть. Ведь Чан, пусть и не выигрывал у него на постоянной основе, но получал львиную долю внимания. Он был красив, харизматичен, и появлялся везде, где бы ни был Минхо.       Их стычки закончились около полугода назад, когда после шумной вечеринки, Минхо проснулся не в своей кровати. Под его боком, укрытый пледом дурацкого жёлтого цвета, спал Чан. — Чёрт, — тихо выругался Минхо. Он плохо помнил события прошедшей ночи, но был уверен, что это не просто пьяная случайность и не жест доброй воли. Ему пришлось немного постараться, чтобы аккуратно вылезти из кровати, подобрать с пола вещи и пробраться к входной двери. Он задержался у зеркала в прихожей, обнаружил на шее яркие засосы, оставленные прошлой ночью, и обречённо застонал.       Ему бы хотелось сбежать от реальности и своих собственных мыслей в голове. Вся та ярая ненависть скрывала за собой что-то большее, что он никогда бы не решился озвучить, но сдался под действием алкоголя. Минхо хотел сбежать, исчезнуть, испариться. Именно это он и сделал — сначала покинул квартиру Чана, а после, недолго думая, уехал из Кореи.       Ему казалось, что можно стереть всё, словно ластиком. Он думал, что сможет убежать — от себя, от воспоминаний, от Чана.       — Почему ты уехал тогда? — Чан знал ответ, догадывался, что скажет Минхо, и был готов. — Чтобы не видеть тебя. Всё, что произошло — было ошибкой, — Минхо не смотрел на него. Мысли скребли кошками, царапали изнутри и кричали:"Очнись!".       — Но ты хочешь повторить, по глазам вижу, — это самодовольное лицо Чана с каждой секундой раздражало всё больше. — Как же я надеялся, что ты не помнишь, — Минхо прислонился бёдрами к капоту своей машины. — Забуду что? Как ты сладко стонал подо мной и умолял не заканчивать? Или как ты жадно целовал мои губы? Или может быть как ты сбежал так быстро, что даже друзья не знали, где тебя искать? — с каждым словом Чана Минхо закипал. Он резко дёрнулся в его сторону, намереваясь ударить, но тот крепко схватил его за руки. Чан был сильнее. А может это Минхо не так сильно хотел сопротивляться.       Чан коснулся носом мочки его уха, глубоко вдыхая яблочно-древесный аромат духов. — Так желал всё забыть, что даже парфюм не поменял, — прошептал он и сделал шаг вперёд, прижимая Минхо к автомобилю.       Минхо застыл, наблюдая за тем, как столь ненавистный ему человек мягко проводил рукой по его талии. Низ живота предательски тянул. Чан чувствовал напряжение в каждой группе его мышц и отчаянное желание спрятаться. Он уже практически не держал Минхо, лишь придерживал за талию, пока касался лёгкими поцелуями его шеи.       — Чего ты хочешь? — Минхо схватил его за ворот футболки. — Чтобы ты перестал обманывать себя и делал, что пожелаешь, — Чан выдохнул эти слова ему на кожу, скользя ладонью по его бедру. Минхо с досадой выдохнул и сдался, неожиданно и сразу глубоко целуя Чана.       Минхо как будто одним поцелуем решил наверстать упущенное за годы знакомства и той необъяснимой ненависти, что так жгла его сердце. Он испугался тогда собственных чувств и сбежал. Не от Чана, а от самого себя.       Минхо резко отстранился, словно его ударили. Дыхание сбилось, на губах горел вкус мятного бальзама — до боли знакомый и ни капли не изменившийся.       — Нам нельзя, — тихо произнес он, сжав ладони в кулаки до белых костяшек. — Нам всегда было можно. Это ты придумал, что нельзя, — голос Чана прозвучал у уха. Он шумно расстегнул пряжку ремня на джинсах Минхо, вслед за ней освобождая его от тесноты одежды.       Минхо чувствовал, как стены, возводимые годами, рушились под натиском теплых рук. Чан не медлил, кончиками пальцев пробираясь под нижнее белье. Он определенно был доволен столь быстрой реакцией тела Минхо на его прикосновения.       Чан огляделся вокруг, убеждаясь, что никого нет поблизости, и сел на колени на мокрый асфальт, стягивая с бедер Минхо остатки одежды. Он был осторожен, почти нежен. Минхо же казалось, что гордость его улетела вниз вместе с вещами.       Чан был медлителен и аккуратен — с нежностью водил рукой вдоль члена Минхо, будто бы давая ему возможность привыкнуть к тому, что он делает. Его прикосновения изучали и разжигали пожар между ними. Минхо казалось, что пространство вокруг сужается, воздуха не хватает, как и сил сдерживаться. Он тихо застонал, стоило языку Чана коснуться тонкой чувствительной кожи.       Услышав столь сладкое одобрение, тот больше не церемонился. Он прошелся языком по члену Минхо, от самого основания и до головки, взял его в рот почти полностью. Чан ритмично двигал головой, снизу вверх наблюдая за Минхо, который еле сдерживался, чтобы не застонать на всю улицу, пусть и пустую. Чан чувствовал, как его волосы крепко сжали, запутываясь пальцами в кудрях.       Он остановился всего на пару мгновений, и продолжил начатое, время от времени переключая ощущения с продолжительных ласк на короткие игривые поцелуи. Сердце Минхо с каждым ударом набирало обороты и стучало всё быстрее. Разум же растворялся в прикосновениях.       И чем дольше Чан пытался поиграться, тем больше увеличивал шанс, что Минхо кончит быстрее, чем он рассчитывает. Его дыхание становилось всё глубже и тяжелее.       Минхо действительно быстро сдался под натиском Чана. Все чувства выходили из-под контроля, но раз за разом он пытался взять себя в руки, будто надеялся избавиться от этой мимолётной слабости. В ушах звенело, напряжение нарастало. Он чувствовал, как с каждым движением Чана ему становится всё тяжелее, ноги подкашивались. Опираясь спиной о холодный металл авто, Минхо был почти на грани.       Тщательно прикрывая рот ладонью, он глухо простонал и кончил. Минхо отчаянно пытался выровнять дыхание. Он отпустил кудри Чана только тогда, когда тот об этом тихо попросил, коротко целуя кожу вокруг паха.       — Ничего страшного, видишь? — Чан поднялся с колен, заглядывая в затуманенные удовольствием янтарные глаза Минхо. — Да пошёл бы ты к чёрту, — ответил он Чану, не скрывая довольной усмешки.       И барьер, который так долго возводил вокруг себя Минхо, начинал рушиться. Пусть не сразу, но однажды он обязательно падёт. Потому что Минхо больше не хотел защищаться.