Еврей в доме атеиста

Близится Рош hа-Шана. А Давид остаётся в доме дяди Вовы. В последнее время он уже почти живёт здесь. С одной стороны это хорошо, но с другой... А как отмечать религиозные праздники? Сегодня с ночевой. 28 элуля, 18 сентября. Завтра праздник, а мыслей, что с этим делать нет. Вано уже мечется по комнате, по виду, только проснувшись — в одних светло-серых боксах. — בוקר טוב! — .он резко отвлёкся от своих дел — И тебе... — Давид уже несколько минут думал о том, что делать. — Чего такой грустный? — Ваня наклонился над его раскладушкой. Пижамная футболочка на Израиле была изрядно помята, кудрявые волосы переплелись между собой, образуя причёску "воронье гнездо", да и вид у него был нездоровый. Впрочем, ничего нового для него. — Да так... Ничего... — Давид вздохнул, забираясь под одеяло. — Хорошо, что сегодня не надо в школу, да? — а вот это уже слегка насторожило его. — В смысле? — Как, ты не знаешь? — они могли бы ещё очень долго общаться вопросами, но Ване не терпелось рассказать новость. — Папа, который в Москве, выпустил закон, по которому все еврейские праздники приравниваются к выходным дням! А завтра как раз какой-то у вас праздник. — Новый год... — тихо шепнул Давид и поёжился. Холодно, как на улице, так и в доме. — Осенью? — глаза России, кажется, стали занимать половину его лица. — Да... И он почти никогда не может пройти спокойно... Обязательно кто-то испортит... — Давид невольно помянул Рош hа-Шана тридцать восьмого года. Тело вдруг пронзило сильной болью и он почти аырвал себе клок волос, так сильно он за них схватился. — Но теперь-то всё будет хорошо! — Вано запрыгал, опираясь руками на край раскладушки. — А расскажи про ваш Новый год? — Ну... Я не думаю, что смогу его отметить... — Израиль снова упал на подушку. — Почему? — Мы зажигаем свечи, но я не могу видеть даже крошечную искорку... Мы ходим в синагоги, но у нас в городе её нет... Я не помню ни одной молитвы... — он тяжело вздохнул. — Эй, деда тоже зажигает свечи на Рождество. Раньше он ходил в церковь, но сейчас нет. И он говорит, что Богу не нужно особое место, чтобы видеть нас. — Я скучаю по звукам шофара... — тоненькие пальчики рисуют узор на одеяле. — А что это? — в какой-то мере Давид даже благодарен Ване за такой интерес. — Инструмент такой музыкальный. Из рогов делается. — он вдруг оживился, — А ещё у нас есть Ташлих. Это когда на берегу реки наши собираются, читают молитвы и бросают в воду крошки из карманов. — Зачем? — Ваня даже присел на раскладушку. — Символ избавления от вины за проступки в этом году. — пальцы, ища себе занятие, теребят край одеяла. — Ого... А стол праздничный накрываете? — казалось, его интерес уже не унять. — Конечно! Это же почти такой же важный праздник, как у нас! — всё ещё сонное личико Давида озарила улыбка. — А что готовите? — Яблоки с мёдом запекаем, цимес, форшмак, гефилте фиш, халу... — Я понял только про яблоки... — Россия неловко улыбнулся и почесал затылок. — Цимес этот готовится из морковки, яблок, фиников и мёда, гефилте фиш это рыба фаршированная. Форшмак закуска из сельди. Типа паштета, если тебе так проще... — Давид обладал хорошими способностями к разъяснению. — А хала? — Хлеб такой. — Как маца? — на секунду показалось, что Ваня просто хочет его разболтать. — Не совсем. Маца — это просто мука и вода, а хала — полноценный хлеб. — но Давиду уже было всё равно. — Здорово... А ещё что? Я перебил тебя, прости... — Да ладно... Ещё мы делаем хумус и фалафель. Хумус — это паштет из нута, а фалафель — шарики из этого же нута. — Давид задумался, вспоминая, что ещё они ставили на стол в Рош hа-Шана. — А нут это..? — Ваня выглядел действительно заинтересованным. — Это типа гороха или фасоли... О! Ещё гранат, финики, варенье из тыквы, оливки, морковку кружочками нарезаем... И рыбья голова... — А это зачем? — Ну... голова гола все дела... — Давид уже начал уставать. Язык заплетался, к тому же он вспомнил, где находится. — Только мы же не будем его отмечать... — Почему? — голос Вани звучал так, словно он услышал что-то невероятное. — Дядя Вова же не приемлет религии... — Тогда почему мы ещё не в школе? — Ваня распахнул шторы и осеннее солнце обожгло глаза ярким светом. Всю неделю шёл дождь, но сегодня небо было каким-то особенно чистым. Давид перевёл глаза на Россию и удивлённо захлопал глазами. — Пойдём поговорим с ним, может он и разрешит. — его почти выдернули из кровати и потащили по лестнице вниз. Дядя Вова возился с чем-то на кухне. Похоже, выходной объявили всему СССР. Страна-атеит? Не работает в еврейский праздник? Странно... — Проснулись? — он, похоже, услышал их шаги и обернулся, — Давид, котёнок, я тут почитал про ваши праздники... — Вы? Вы же атеист! — большие, как у куклы, карие глаза Израиля, казалось, стали ещё больше. — Я не хочу уподобаться моему отцу в отношении тех, кто не разделяет моих идей. — хозяин дома полез в верхний шкаф. — Во время войны я иногда читал молитвы по ночам и мне становилось легче. Поэтому я не стану осуждать верующих. По крайней мере, после всего, что пережила страна в те годы... Ладно, не будем о грустном. — он что-то достал с полки, — Я тут купил для тебя кое-что. Надеюсь, не прогадал. Дядя Вова протянул Давиду банку, на которой крупными буквами было написано "Хумус". — Откуда вы..? — быстро захлопали кукольные глазки. — Я же говорю, изучал. — хозяин дома кивнул на лежащую на столе брошюру. Израиль стянул её к себе и прочитал название: "Рош hа-Шана или Новый год по-еврейски". Давид принял в руки баночку с хумусом, всё ещё не до конца веря в происходящее. — Мы ещё не освоили тонкости вашей кухни, поэтому не всё смогли приготовить. — звонкий голосок Даши ворвался на кухню. — Но я могу сделать для тебя яблоки с мёдом... И корицей, если ты не против. Давид улыбнулся, бережно держа в руках банку. Конечно, он был не против. Он и вовсе ожидал, что будет отмечать лишь в своих воспоминаниях. — А ты умеешь готовить? — Даша подошла к нему ближе, — если да, то мы сможем вместе приготовить для тебя цимес. Дядя Вова вытащил из холодильника продукты и Израиль мельком увидел лежащий там гранат. Они действительно собрались поздравлять его..?

***

Близился вечер, в доме пахло сладостью. Настолько, что Давид почти забыл, что находится в чужом доме, в чужом городе. Стоило ему закрыть глаза, как его тут же переносило в прошлое, в дом, которого ему так не хватает. В семью, которой ему так не хватает... За столом собрались не все — лишь те, кого допустил дядя Вова. Поскольку тройняшки, к примеру, всё ещё были не очень позитивно настроены к Израилю. Стоило только всем сесть, как на крыльце кто-то цокнул сапогами о железную решётку перед ним, и в дом вошёл Ри с пакетом в руках. Давид нырнул за спину дяде Вове, но бывший император протянул ему свою ношу. — Может мы сможем найти общий язык? Хотя бы сегодня? В пакете лежала картонная коробочка с фалафелем. Стоило Израилю открыть её, давно забытый запах тут же заполнил кухню. — За нутом пришлось бы в другой конец города идти, мы бы пррсто не успели... Поэтому не домашний... — Ри потупил взгляд. Давид поднял на него глаза. Может люди и правда меняются? — Спасибо, дядя Петя... —он ещё ни разу его так не называл. Может быть они и в правду смогут поладить. Его ласково подрепали по голове. И рука бывшего императора напомнила ему двоюродного брата, которого он давно не видел. Эх, где он сейчас там..? А вечером, когда Давид уже собрался ложиться спать, Ваня протянул ему небольшой бумажный пакет. — В Новый год должны быть подарки, не так ли?— он ласково улыбнулся, — Это от нас с Саньком. Юра сказал, после каникул отдаст. Израиль попытался сдержать улыбку, но одна сторона губ всё равно поднялась. Он взял в руки подарок, и раскрыл его. Внутри лежало несколько шоколадок, одну из которых он тут же открыл и протянул кусочек Ване. — תודה רבה... — пробормотал он. — שנה טובה! — Ваня крепко обнял его. — И тебе... — уже тише произнёс Давид.