Поцелуи

Чонин вышел из душа и счастливо вздохнул, а потом забрался на кровать. Он с удовольствием потянулся и мурлыкнул что-то о том, как хорошо, что люди придумали горячий душ, а потом взял с настольной тумбочки планшет, чтобы продолжить чтение книжки, которую он на днях нашел в интернете. Чан тепло улыбнулся, глядя на разнеженного младшего и с усилием подавил в себе желание загробастать его в объятия целиком.  С Чонином всегда так, хочется его в охапку собрать, прижать к себе и никуда не отпускать. Чан бы уделил целую вечность поцелуям с ним — его губам, шее, острым ключицам, трепетно вздымающейся от горячих вздохов груди и... ниже. Но они с Чонином еще не зашли так далеко. Чонин почему-то ужасно Чана стеснялся и не позволял заходить дальше поцелуев, даже самых откровенных. И хотя Чан вовсе не собирался на него давить, ему все-таки было интересно, отчего Чонин так его стесняется.  Еще больше хотелось доказать Яну, что он любим целиком и полностью, что Чан его обожает от макушки до самых пяток, и что ему уж точно стесняться нечего — но.  Чонин решительно отложил планшет обратно на тумбочку и повернулся к Чану с самым серьезным видом, отчего тот даже вздрогнул, потерянный в собственных мыслях.  — Я не могу читать, когда ты так на меня смотришь, — заявил он.  — Как? — хохотнул Чан, двигаясь ближе.  Чонин смущенно улыбнулся и отвернулся, а у Чана от этого сжалось сердце. Боже, как же он любит его! Чонин так и не ответил, только подвинулся ближе и потянулся за поцелуем, который Бан ему охотно вернул. Чан нежно касался его губ, повторяя короткие невинные поцелуи и, не выдержав, все же спустился горячими прикосновениями по линии челюсти и шее. Чонина хотелось сожрать. Чан чувствовал голод по отношению к нему, и, хоть он и приказал себе смиренно ждать, до тех пор, пока Ян не даст зеленый свет, когда он вел себя вот так, держаться было тяжело.  Чонин прерывисто вздохнул от очередного поцелуя в шею, и закрыл глаза, откидывая голову. Он сжал пальцы в его вьющихся волосах, словно не собирался его никуда не отпускать. Можно подумать, Чан бы куда-то ушел. Он только подмял его под себя, продолжая ласкать поцелуями медовую кожу, и не мог насытиться.  — Ч-чан, — тихо выдохнул Чонин, когда горячие губы коснулись ключицы.  — Я знаю, мышонок, — заверил его Чан тихим шепотом и снова оставил нежный поцелуй на выпирающей косточке ключицы. — Я не зайду дальше, чем ты позволишь.  Чонин на это ничего не ответил, только судорожно выдохнул, когда горячие пальцы пробежались по его животу.  — Я знаю, — так же тихо ответил Чонин, а потом обнял лицо Чана ладонями, заставляя посмотреть на себя.  — В чем дело?  Чан был похож на золотистого ретривера. Бесконечно преданный, готовый на все ради своего человека, не скупившийся в проявлении любви. И у Чонина от этого щемило сердце. Он потянул Чана на себя, заставляя подняться, и коротко поцеловал в полные губы.  Чонин хотел что-то сказать, Чан чувствовал, как быстро бьется его сердце — но вместо этого Чонин только снова поцеловал его, обвивая шею руками и прижимая к себе близко-близко. Они оба любили поцелуи, но Чан все-таки чуточку больше. Поэтому сейчас он от избытка чувств не знал куда себя деть, только крепче обнимал мальчишку и жадно просил еще — был бы хвост, обязательно завилял бы. Чонин хихикнул в поцелуй и немного отстранился.  — Хён, — нерешительно позвал он, отводя взгляд. — Я знаю, что ты не зайдешь дальше того, куда я тебе разрешил, но... — он закусил губу, нервничая, и Чан увидел, как щеки покрылись румянцем. — Но я бы хотел знать, чего хочешь ты. Я... я не могу обещать, что соглашусь, но я просто хочу... хотел бы знать...  Щеки у Чонина уже совсем порозовели, и Чан не смог скрыть улыбки. Он коротко поцеловал его и, все так же тепло улыбаясь, уже хотел было сказать, что он будет ждать Чонина, но тут мальчишка его перебил: — Только не говори, что ты ничего не хочешь! Я знаю, я... я вижу это по твоим глазам.  Чан уронил голову ему на грудь и почувствовал, как Чонин перебирал пальцами его непослушные кудряшки. Действительно ли Чонин хотел знать? Стоило ли ему сказать? Боже... Он так сильно любит Чонина, мог ли он позволить себе сказать то, что у него на уме? Чан вскинул умоляющий взгляд на своего парня, и Чонин кивнул.  — Скажи мне. Пожалуйста.  Чан мягко коснулся губами его подбородка. И решился сказать.  — Я... я хочу целовать тебя, Иен-и. Везде.  — О, — немного стушевался Чонин. — Но разве... разве ты и так не целуешь меня, хён?  Чан перевел дыхание. Мысль о том, что Чонин позволил бы ему... Нет, нужно подумать о чем-то другом, иначе возбуждение накроет его с головой.  — Везде, Чонин. — О.... оу, — щеки младшего вспыхнули.  Чонин смял пальцами футболку на чановом плече.  — Я люблю тебя, мышонок, — тихо признался Чан. — И я хочу целовать каждый сантиметр твоего тела, — он оставил тягучий влажный поцелуй на его шее.  — Я просто... — у Чонина немного сбилось дыхание, когда горячая ладонь скользнула под свободную домашнюю футболку. — Я боюсь, что ты... Я ведь не такой... как надо, я...  Чан поспешил прервать эти глупости поцелуем, накрыв его губы своими.  — Я люблю тебя, Чонин, — тихо сказал Чан, глядя ему в глаза, и Чонин не смог отвести взгляд. — Всего. Целиком. Ты позволишь мне целовать тебя сегодня?  Чонин не спешил с ответом, затравленно бегая глазами по чанову лицу, но в конце концов кивнул.  — Я хочу... хочу доверять тебе, хён. Полностью. Чану стоило неимоверных сил сдержать себя в руках от такого Чонина. Честного, открытого, доверившегося ему. Он жадно поцеловал мальчишку еще раз и, уже смелее, припал к его шее. Чан прикусил нежную бронзовую кожу, оставляя на ней едва заметный красный след, и тут же поцеловал снова. Он спускался нетерпеливыми поцелуями ниже, ладонями же задрал футболку до самой груди. Чонин под ним завозился — как оказалось мгновением позже, для того, чтобы снять мешающуюся вещь. До самых шорт Чонин был обнаженным и — невозможно красивым. Чан приподнялся на локтях, чтобы оглядеть картину перед ним получше. Чонина возбуждали поцелуи, и он был заведен. Это сносило Чану крышу. Его любимый мальчик лежал прямо сейчас под ним, и Чан был вправе покрыть всё его тело поцелуями. Абсолютно всё. Внизу живота сладко свело.  Чан припал к его груди, целуя нежно, трепетно, не спеша, обхватил губами сосок, лизнул языком — Чонин крепче сжал пальцы в его волосах и всхлипнул. Чан зверел от его реакции. Такой податливый, такой открытый — Чан хотел его. Он хотел забрать его себе, сложить в чемодан и никому не показывать, потому что Чонин золотой, и его обязательно захочет кто-то отобрать. Но Чан не даст. О нет, он не отдаст этого мальчика никому. Чонин трепетно дышал и едва слышно хныкал, когда Чан дошел до резинки коротких домашних шорт. Осторожно, прощупывая границы дозволенного, он оттянул резинку чуть ниже и поцеловал горячую кожу под. Чонин всхлипнул. Чан спустился ниже, к бедру, и поцеловал у самой кромки шорт уже с другой стороны. Чонин все еще позволял ему.  — Мышонок, — севшим от возбуждения голосом позвал Чан. — Твои шорты мешают мне целовать твое тело. Придется их снять.  Чонин покраснел до самой шеи, но всё же закивал, не глядя Чану в глаза. Тот стянул ткань по длинным ногам и развел медовые бедра в стороны, устраиваясь между. Чонин инстинктивно закрыл промежность ладонью, но это уже не спасло бы от голодного взгляда Чана. Он успел заметить полупрозрачное белье с кружевной кромкой. Чан протянул руку к ладони Чонина и коснулся его пальцев, переплел со своими.  — Не стесняйся меня, Иен-а. Ты прекрасен.  Чонин высвободил пальцы и убрал ладонь, но только для того, чтобы шлепнуть обе ладони себе на покрасневшее лицо. Чан улыбнулся, глядя на это. Чонин очарователен.  Он скользнул взглядом по разгоряченному телу и остановился на промежности. Под полупрозрачной тканью был виден лобок, Чан скользнул взглядом ниже — Чонин был возбужден. Успевшая намокнуть тонкая ткань потемнела от пропитавшей ее смазки и хорошо очерчивала половые губы. Не отрывая взгляда от этой картины, Чан обнял бедра руками с обеих сторон и прижался губами сначала к внутренней стороне одного бедра, а затем — другого. Чонин тихо вздыхал и немного выгибался в спине, пока Чан спускался поцелуями ниже. Ему все хотелось свести бедра, закрыться, но Чан не давал. Чонин не переставал гореть от смущения.  Когда горячие губы коснулись кожи совсем рядом от кружевной кромки, Чонин пискнул и оттолкнул Чана. Бан встретился с испуганным взглядом и тут же поднялся, чтобы поцеловать любимого мальчишку в губы.  — Мне остановиться, мышонок?  Чонин тяжело дышал, и его взгляд бегал, не зная, за что зацепиться.  — Я... я не знаю, просто это так... Это так неловко, Чан-и.. мне еще никогда.. никто не... не целовал меня там.  Чан улыбнулся и потерся носом о его щеку.  — Тогда я очень постараюсь оставить о себе приятные воспоминания. Чонин заскулил и притянул его к себе, чтобы поцеловать.  — Ты невозможный, хён, — прошептал он ему в губы. — Ты слишком горячий, я не справляюсь.  Чан уткнулся носом в его шею, тяжело вздохнув.  — Это я не справляюсь, Иен-а. Я так сильно люблю тебя.  Чонин негромко хихикнул и ласково провел ладонью по его волосам. Чан оставил поцелуй там, куда только что утыкался носом, и приподнялся.  — Меня сводит с ума мысль о том, что я мог бы сделать тебе приятно, мышонок. Позволь мне.  Чонин закивал, улыбаясь, и оставил теплый поцелуй на кончике носа. Чан спустился, снова устраиваясь между его ног. Он мягко поцеловал низ живота Чонина, прямо над кромкой кружева, а затем спустился поцелуем ниже. Он целовал прямо сквозь ткань — мягко, неторопливо, методично спускаясь все ниже. Чонина всего трясло от таких откровенных, доныне не знакомых ласк. Когда Чан коснулся губами клитора, Чонин взвизгнул и закрыл ладонью рот, сам же испугавшись собственной реакции. Чан провел ладонью по промежности и подцепил кончиком пальца кружева, чтобы сдвинуть ткань в сторону. Возбуждение свело все его тело. Чонин все порывался свести бедра, но ему не было разрешено. Сейчас, когда Чонин перед ним был почти полностью обнажен, Чана вело. Он несдержанно коснулся губами ничем не прикрытых половых губ, и Чонина от этого так дернуло, что он вскрикнул и прогнулся в спине. Чан не сдержал усмешки. А ведь он еще ничего не сделал.  — Мне очень нравится твое белье, мышонок, — хрипло выдавил Чан, — но давай его снимем.  Чонин не сопротивлялся и позволил стянуть с себя последнюю вещь. Теперь ничего не мешало Чану наслаждаться этим прекрасным телом. Он снова устроился между прекрасных бедер Чонина и поцеловал его там. — Ох!.. Чан!... — простонал Чонин, подгибая ноги.  Чан касался губами осторожно, нежно, но от каждого прикосновения Чонина выгибало дугой. Он всхлипывал и хватался за простынь, а потом — сжимал пальцы в чановых волосах. Чану было мало.  Когда Бан коснулся кончиком языка, Чонин вскрикнул. Поджал на ногах пальцы и инстинктивно дернул бедрами в попытке их свести. Его реакция приводила Чана в неистовство. Всё, чего ему сейчас хотелось, всё, к чему он стремился — это сделать Чонину настолько приятно, чтобы он никогда не смог это забыть. Ему хотелось доставить Чонину такое удовольствие, чтобы он понял, насколько Чан любит его. Каждый срывающийся стон Чонина возбуждал его все сильнее. Чан широко проходился языком по половым губам и дразнил кончиком языка клитор, все его лицо было в естественной смазке Чонина и собственной слюне. Пальцы Чонина сжимались в его волосах каждый раз, когда из него вырывался громкий стон. Чонин задыхался, прогибаясь в спине, и скулил.  — Я не могу, Чан-и... Я не... Ох! М-м.. Я.. Ах!!  Тело Чонина крупно содрогнулось, он вскрикнул, а Чан почувствовал, что ему в лицо брызнуло. Он отстранился, улыбаясь, а на лице Чонина застыл испуг и ужасное смущение.  — Боже!! — охнул он и закрыл краснющее лицо ладонями. — Прости меня, пожалуйста!! Я хотел сдержаться, я просто... Боже, как стыдно!!  Чан тихо засмеялся, а потом, ничего не ответив, снова прильнул к влагалищу. Чонин взвизгнул, когда чувствительного после оргазма клитора коснулся горячий влажный язык.  — Ч-чан, что ты делаешь?! О боже... П-перестань, пожалуйста! Ах!..  Но Чан только крепче сжал упругие бедра ладонями и продолжать двигать языком. Чонин обессиленно пытался его оттолкнуть, вскрикивая и извиваясь словно уж, пока в конце концов его снова не дернуло.  Сил не было даже чтобы что-то сказать. Чонин глубоко дышал, его волосы взмокли, а на бедрах остались красные следы там, где Чан держал его. Чан же проходился нежными поцелуями по внутренней стороне бедер, словно не он только что чуть не свел с ума своего парня. Он несильно прикусывал нежную кожу, оставляя почти незаметные следы, а затем, довольно улыбаясь, прижался щекой к левому бедру.  — Я так сильно люблю тебя, Иен-а, — продолжая улыбаться, признался Чан.  — Я... я почувствовал, — смущенно пробормотал Чонин, краснея щеками. — Я подозревал, что ты дикий, но...  Чан улыбнулся.  — Мышонок, — позвал он, его взгляд полон бескрайней нежности. — Я бы очень хотел, чтобы ты перестал меня стесняться.  — Куда уж теперь! — возмущенно буркнул Чонин. — Я буквально кончил тебе на лицо, какой кошмар!  — Это была лучшая награда, — хищно улыбнулся Чан. — Сделаешь так еще раз?  Чонин мгновенно стал пунцовым и заскулил, заворачиваясь в одеяло под добродушный смех Чана.