Наследие

Лес был тёмным и сыром, воздух пропитан древней магией. Амелия и Гарри шагали осторожно, держась рядом, их палочки освещали дорогу тусклым светом. По записям Регулуса, первый след вёл их к старому поместью на севере Британии, давно заброшенному, но в котором ещё витала тяжёлая аура. — Ты уверен, что это здесь? — спросил Гарри, сжимая палочку так, что побелели костяшки. — Отец писал о нём, — Амелия провела ладонью по обломанной каменной арке. — Это одно из убежищ Волдеморта. И он оставил здесь защиту. Они вошли внутрь. В темноте стены словно дышали, камень был покрыт странными символами, от которых холод пробирал до костей. И вдруг воздух дрогнул. Из тьмы вышли фигуры — не люди, но сотканные из мрака. Инферналы. — Назад! — Гарри инстинктивно шагнул вперёд, посылая заклинания. Но мрак поглощал его заклятия, будто они были лишь искрами в бездне. Амелия крепче сжала палочку. — Incendio Maxima! Огненный поток вырвался из её рук, осветив зал. Инферналы зашипели и попятились, но двинулись снова, больше, плотнее. — Их слишком много, — прошептал Гарри, чувствуя, как сердце бьётся в висках. — Нет, Гарри, — голос Амелии был твёрд. — Мой отец умер, чтобы приблизить нас к этому моменту. Я не позволю, чтобы его жертва была напрасной! Она резко разрезала ладонь ножом и мазнула кровью по каменной плите с символами. Символы вспыхнули, и часть теней исчезла, словно растворившись в свете. — Это магия крови, — выдохнула она, тяжело дыша. — У Блэков — своя сила. Гарри на мгновение замер, поражённый её решимостью и храбростью. — Тогда давай закончим это вместе. Они подняли палочки. Гарри обрушил Expecto Patronum, серебристый олень пронёсся по залу, пронзив мрак. Амелия же вызвала вихрь огня и света, и на мгновение показалось, что стены сами содрогнулись от их силы. Когда последний инфернал исчез, они упали на колени, тяжело дыша. В центре зала на пьедестале лежала маленькая чёрная шкатулка. На её крышке — змея, свернувшаяся кольцами. — Первый крестраж, — прошептал Гарри. Амелия коснулась шкатулки кончиками пальцев и тихо добавила: — Папа, я продолжаю твоё дело. Огонь от последнего заклятия ещё догорал на камнях, когда Гарри и Амелия устроились у стены, вымотанные до предела. Их дыхание эхом отдавалось в пустом зале, пахло гарью и кровью. Гарри первым нарушил молчание: — Ты знала… что придётся использовать кровь? Амелия кивнула, устало сжимая ладонь, перевязанную собственной косынкой. — Отец писал… что Волдеморт прячет крестражи за древней магией. Иногда кровь — ключ. Я чувствовала, что это будет на мне. Он посмотрел на неё внимательно. В её глазах отражался тот же огонь, что и в его — решимость, смешанная с болью. — Амелия… ты всегда говоришь о нём так. О Регулусе. Но ведь ты его почти не знала. Её лицо дрогнуло. — Именно поэтому и говорю. Я ищу его в каждом слове, в каждой строчке письма, в каждом упоминании. Знаешь, Гарри, когда ты растёшь без отца… — её голос сорвался, — …остаётся только воображать, каким он был. Но я чувствую, что его жертва была для меня. Чтобы у меня был шанс дожить до этого дня. Гарри молчал. Каждое её слово отзывалось в нём, словно это были его собственные мысли о Джеймсе. Он наклонился ближе. — Я понимаю. Я тоже ищу отца в зеркале, в чужих словах. В каждом воспоминании других. Мы с тобой… слишком похожи. Амелия опустила взгляд, и на губах мелькнула горькая улыбка. — Тогда мы оба — наследие мёртвых. — Нет, — мягко возразил Гарри. — Мы — их продолжение. Они дали нам начало, но то, что будет дальше… зависит только от нас. Она посмотрела на него. И в этот миг её сердце болезненно сжалось, но впервые за долгое время боль обернулась силой. — Спасибо, Гарри, — прошептала она. — Теперь я знаю, что иду не одна. Их молчание было не пустотой, а клятвой. Клятвой, что вместе они доведут дело до конца.