Zолотой Дворец

Начало конца.

Запах свежеиспечённого хлеба все устойчивее и настырнее пробивается сквозь нос, напоминая о присутствии матери неподалеку. Готовый завтрак всегда был чем-то вроде пробуждения, чем-то плохим. Почему же плохим? Хороший вопрос для подростка, в чьих приоритетах хорошенько выспаться, но им приходится вставать по щелчку противных часов, которые пищат в семь утра. Хлеб стал чем-то слишком тошнотворным и постоянным, беспристрастным и сухим. Но это единственное, что они могут себе позволить в обычный день. А сегодня день жатвы. Великое Око Вождя спустится с Зоны-Один в Зону-Тридцать-Четыре. После смерти отца, главного кормильца семьи, ему пришлось переложить эту ответственность и учесть на себя. Мать была убита горем, а позже и голодная маленькая сестра. Ему приходилось вставать сразу после того, как этот звонкий и противный щелчок внутри маленьких часов схлопнется и прозвенит. У него есть ровно пять минут, чтобы успеть перебежать через электрический забор в поле. В семь часов утра, два миротворца, которые охраняют ту часть участка, покидают своё место и возвращаются в казарму, и через пять минут, другие два миротворца замещают тех. Этот промежуток времени нужно использовать, чтобы успеть. Как он будет выбираться? - Это вторая уязвимость Ока Вождя. Мальчик бежит со всех сил в то место, и успевает ровно за минуту до того, как миротворцы вернутся. И он забегает на пшеничное поле. Их сильно ограничивают продовольствием, а мать, жалея детей бывает не принимает пищу днями. Он заходит вглубь пшеничного рая, чтобы наверняка, и тогда начинает вырывать руками столько, сколько сможет. Пока смуглая кожа не превратиться в уложенный слоем грязи руку, когда дыхание собьётся и ему придется прекратить, пока не образуется впечатлительная дыра в поле и ему придется скрываться. С полным букетом золотистого продовольствия, начинается третий этап его ежедневного существования: выход с поля. В два или три километра от забора располагается мельница и погреб. Там он берет большой мешок из сетчатого дешевого материала, и кладёт накраденное. У миротворцев возникнет вопрос из слишком выделяющегося объекта и его обязательно остановят и обыщат. Поэтому в его делах замешена еще одна личность, кроме него: Мэри Уайт. Мэри Уайт удивительная девушка, с пышными кудрявыми волосами, которые сильно выделяют ее из толпы и делает ее такой особенной и уникальной, какой она и есть. Ее пустынно-ярко оранжевые глаза способны заколдовать любого, кто посмеет проникнуться глазом к глазу. Но из-за ее смуглой, чуть темноватой кожи, она стала объектом для травли и унижения, не только в учебном заведении называемой школой, но и миротворцами. Но Нэху Эверли смог проникнуться ее уникальностью: не мы выбираем, с какими чертами лица родиться, с каким цветом кожи или с каким цветом глаз. Поэтому никто не вправе осуждать и унижать из-за этого. В маленьком поселении установлена небольшая, хриплая и обваливающаяся часовня. Она бьет ровно в полдень. В это время, миротворцы снова переменятся. Мэри ждет его у своего дома, который расположен близко к ограждению. Он бросает мешок через сетчатый забор, и та, улыбнувшись своей ослепительной, как солнце в ясный день, улыбкой, несет накраденное добро к себе домой. После этих махинаций, дело остается за малым. Миссис Уайт, перекладывает часть пшеницы в шкуру, и под предлогом разной утвари, он перебирает часть продовольствия к себе домой, а часть оставляет семье Уайт в знак их дружбы и благодарности. Жатва. Каждый год проходит «торжество» в честь великодушия Вождя. Каждый год, в разных, случайно выбранных Зонах проходят выборы двух актантов, для будущей отправки в самый престижный университет, что есть в стране - Эфорию. И в этом году, одним из десяти атрибутов стала Зона-Тридцать-Четыре. Рано утром, миротворцы с большей настороженностью проходят по городку, в целях избить порядка десяти людей, чтобы утихомирить свой пыл и тревогу внутри. Тревога вызванная прибытией Безликих и Маршалов. Такую щедрость можно оправдать, списать на то, что не все так плохо, как кажется, что народ лишь преувеличивает, из-за слепоты и неведения. Если мнение складывается в подобном ключе - поздравляю, вы стали деревянной игрушкой, прогнувшаяся под системой, ставшая жертвой пропаганды и выгодной для власти, или, что еще хуже, пушечным куском мяса. Вся эта доброта душевная еще один способ показать, что люди, живущие дальше Зоны-Один, даже не достойны звания пешки на их шахматной доске. Это ярая вспышка национализма, дополненная значительными каплями фашизма, и все идеологии того мрачного и пафосного времени, которая теперь пытаются скрыть. Этот жест с университетом - способ прогнуть новых людей под систему. Сломать все их надежды на что-либо хорошее в будущем или же наоборот, дать одному из ста людей маленький, незначительный, крохотный шанс на стабильное, среднее будущее, которое в Зоне-Один считается низшим слоем общества. Это попытки оправдать все что плохое, сделанное в прошлом, и показать, что они на самом деле не такие уж и ужасные. Но стоит лишь услышать свое имя в числах актантов, то автоматически, ты подписываешь себе смертный контракт с самой смертью и постоянной слежкой Золотого Дворца, еще одного сечения Кремля. Но все же, это большая радость - выбраться с этих трущоб. После выбора двух актантов с одной Зоны, дальнейшие события делятся на несколько этапов, и худший из них: все, кроме последнего, заключительного: перевозки с Зоны-Тридцать-Четыре в Зону-Один. Первый этап: «Этап выбора актантов». Так или иначе, в каждой Зоне есть что-то вроде «столицы» - главного города управления, которая обычно предшествуется своими большими размерами в территориях и более качественным уровнем жизни. В этих городах, которые в особенности контролируются Золотым Дворцом, расположены несколько важных атрибутов для власти: Открытая Площадь - там, где ежегодно устраиваются выборы, жатва, в разных Зонах Республики. К Площади прилагается незначительное сооружение в виде здания для временного пребывания. После выбора двух актантов, один из которых должен быть мужчина, а вторая женщина, их сопровождают к дальнейшему обществу людей, с которыми им предстоит поработать, чтобы оставить некоторое впечатление о себе в глазах самого Вождя. Далее, их перевезут в Республиканскую гостиницу, специально построенная для высшего слоя общества, где им придется пребывать целых три дня. Первый день послужит ознакомительной частью. Двух актантов будут знакомить с местностью визуально, чтобы они совсем не растерялись во время прибытия, или же, как бывает часто, их подготавливают к третьему, заключительному дню, когда они должны будут предстать перед властью, в «маски-шоу». Второй день уйдёт на примерки, репетиции и моральную подготовку к тому, что их будет ждать на следующий день, и когда наступает день «Х», усталые, но с той же силой предвкушения, они проходят в своих костюмах, сшитых специально обученными дизайнерами Зоны-Один, и наконец, освобождаются от этой смешной участи крысы в платье. — Нэху, — раздается голос матери. Оно звучит, как зов пробуждения, приглушенная несколькими дверями и дешево установленными тонкими стенами, при соприкосновении с которыми они пошатываются, издавая противный скрип. Произнесённое имя вовсе не ласковый отклик, а предупреждение, что пора. Он не издает каких-либо признаков того, что покинул кровать и готов приступить к процедурам жатвы. Вчерашний день не удался, и миротворцы хорошенько его отбили, — Нэху! — все устойчивее кричала мать, пока не начались слышны приглушённые шаги в его комнату. Тогда выбора уже не остаётся, выбора никогда не было, и он буквально прыгает из кровати. Стульчик, такой же сутулый и хриплый, как он сам и есть, стоявший у окна переливается солнечными лучами, только что встающего солнца. На нем красуется аккуратно сложанная одежда. Брюки и рубашка. Они предназначены только для самых острых случаев, настолько, что он в жизни не удосужился надеть их. Они достались ему от отца, который умер по непонятным причинам на работе. Правительство оправдалось тем, что это всего лишь несчастный случай - такой же, как и много тысяч подобных. А до расследования дела руки так и не дошли и пришлось тихо и безмолвно смириться с этим. Но смирились не все. Пыл от огня все еще горел ярким светом внутри мальчика. Он смотрится в зеркало, и понимает, насколько он сам похож на своего отца. Ему становится больно от осознания несправедливости и жестокости этого мира и ещё больнее от того, что это нельзя перебороть или поменять, но можно тихо смириться и жить с этим дальше. Взять, и будто, по щелчку пальца забыть все это, как ни в чем не бывало. Но он так не сможет. Он будет вынашивать боль до тех пор, пока она не изнурит его. Он ловит себя на том, что вдался боли и забылся во времени. В памяти смутно описывается возобновившияся крики матери, то, как она его звала. Теперь грядит неизбежное, она идёт к нему. — Нэху, Эверли! — как только открылась дверь, запищала Мисс Эверли. Тощая женщина, с непримечательной внешностью, измученными больными серыми глазками, которые бегают по всей комнате, поседевшие волосы и невысоким ростом появилась в дверном проеме. Герда Эверли была строгой, но доброй женщиной, но смерть мужа и время не пощадило ее. На ее лице наступило облегчение, когда она увидела, что парень готов к сегодняшнему дню. Сам же Нэху был похож больше на отца, чем на мать. Бледная кожа матери сменялась смуглой на теле мальчика, а черные и густые волосы, казалось бы, были украдены прямо с головы его отца, смотря на фотографии. А карие глаза достались ему точно от отца, хотя, он бы предпочёл более редкую и красивую расцветку в виде глаз матери. В свои четырнадцать лет, Эверли обладал средним для такого возраста ростом. Раздался громкий звук удара колоколов часовни, которая бьёт не в полдень лишь в единственный другой случай: в день жатвы или срочного оповещения. Но сегодня не все так страшно. Он сглатывают слюну, с металлическим привкусом, от которого становится тошно. Желудок начинает урчать и пронизываться пульсирующей болью, но времени на пищу уже не остаётся. Мать, напоследок, кладет руку ему на плечо и улыбается. В этой улыбке вспоминается то приятное тепло зимним днем, сидя у костра или печи. Он улыбается в ответ и выходит на улицу. — Господи, Нэху! Я думала, что не дождусь тебя, — голос девочки мимолетно отвел внимание мальчика с той гнетущей атмосферы в доме на новую обстановку. Солнце уже принимает свою позицию, ярко освещая их городок. Становится жарко, и к полудню, уже будет невыносимо, учитывая безветренность и безоблачность. Мэри Уайт ожидал своего друга с детства у деревянной повозки со стогом сена, — и с каких это пор ты не ранняя пташка? — поймала она момент, чтобы подколоть его. — Сегодня не такой день. В смысле, не такой, как другие. Надеюсь, ты меня не ждала у нашего места, — спросил он. Они начали двигаться в сторону движения топлы. Все они шествовали в центр города, к часовне с открытой площадью. — Нет. Логично же, что ты не пришел бы, — усмехнулась она, так, будто Нэху сказал что-то нелепое и задал чересчур очевидный вопрос. Хотя, кто сказал, что это не так? — Мэри, — серьезным тоном протянул он, и, потянувшись рукой к подруге, остановил ее. Через мгновение раздались недовольные вздохи и ворчания: «тут люди ходят», «пошевеливайтесь», «что встали, как вкопанные». Но это был момент, когда ему было наплевать. Мэри уставилась на него с щенячьими глазами, готовая вслушаться в его слова на все сто процентов, — Пообещаешь мне, позаботиться о моей семье, если вдруг выберут меня, если я тебе пообещаю то же самое? — протянул он со всей серьёзностью. Мэри мягко улыбнулась. — Конечно, — бесцеремонно ответила она, будто была готова к этой ситуации всю свою жизнь, и выжидала момент, чтобы это сказать с тем же безразличием, как это сейчас и было. Нэху почувствовал некое облегчение и неловкость одновременно, — Обещаю. — И я обещаю, что если выберут тебя, я позабочусь о твоей семье, как о своей, — все это было бы более, чем нормально, если бы не ироничность судьбы, которую им предстоит познать через пару минут. Они дошли до Открытой Площади, так называли открытую площадь, в которой устраивали выборы двух кандидатов для дальнейшей отправки их в Эфорию. Огромная толпа людей уже собралась в этот день, лишь для того, чтобы услышать два имени. Нэху становится чуть тошно из-за такого большого количества шума и людей, но это не сильно сказывается на его самочувствии, как сильное головокружение. Но интерес к дальнейшим событиям берет вверх, и ему кое-как удаётся приглушить его. Из-за толпы людей и гула, было практически невозможно что-либо увидеть, или рассмотреть, но и этот случай для такого мероприятия было предусмотрено и решено, что они должны установить два громадных черных, безвкусных и безжизненных экрана по бокам огромных стен под открытым небом, а по центру гордо красовался железный орел с прямыми длинными крыльями на фоне красного полотна. Это был флаг Республики. Экраны включились, громкоговорители начали пищать, ухо резалось от такого противного звука, и наконец, раздались торжественные слова приветствия: «Раз-раз, как слышно? И, здравствуйте!». Женщина была наполнена огнем, яростью событией и диким желанием присутствовать в суете, которую сама же и ведёт. Жизнь в Зоне-Один была сказочной, по сравнению с тем, что творится за ней. «Мы рады приветствовать вас в девятых выборах актантов, которая, на сегодняшний день будет проходить в зоне...» она замешкалась, пытаясь вспомнить в какой Зоне она вообще находится. Бедняжка, такое долгое отсутствие за изучением округов своей страны начали проявляться на лице красным румяном стыда. У людей была скрытая ненависть к людям из Зоны-Один, беспричинно или с причинами, это было неважно. Им дали все, они родились с золотой ложкой во рту, а другим даже не дали шанса держать ложку. «Кхм. Зоны-Тридцать-Четыре!» продолжила яркая женщина на сцене. Имена вносили в реестр три раза, и за каждую проделку, удаляли одну. В этом году Нэху получил два раза, поэтому анкета с его именем лежит в колбе с единичной степенью, у Мэри их два. «Сейчас, я хорошенько прокручу наш барабан, и мы наконец узнаем то, за чем мы здесь собрались! Итак, считаем, раз...» она попыталась пробудить толпу и призвать их к совместному счёту до трех, но большинству было столь безразлично, что они даже губой не пошевелили. Картина обстояла печальная и женщина со сцены поняв это, продолжила сама считать. Нэху почувствовал некую жалость к ней, и шепотом счел до трех. «Два... Три!» Она сует руку в одну колбу с исключительно мужскими анкетами и достаёт бумагу. Сердце начинает биться сильнее, а дыхание замирает. «Н... Нэху Эверли! Первый актант, юноша, по имени Нэху Эверли!» гордо воскликнула она. Все внутри сжимается. Ему становится еще хуже, но улыбку на лице ему скрывать не удаётся. Она так и лезет, чтобы украсить его личико. «Нэху-у Эверли-и! Есть мальчик по имени Нэху Эверли!». Он осознает, что надо выйти вперед, на сцену. Пока его сознание находится в тумане, мозг сам принимает решение и он, сам того не замечая, медленно пробирается сквозь толпу к сцене. «Вот он! Наш первый актант с Зоны-Тридцать-Четыре! Поприветствуем его!». Толпа разлилась аплодисментами, но вспоминая этот отрывок, все кажется расплывчатым и фальшивым, но на тот момент, ему было глубоко наплевать. Он просто встал рядом с этой женщиной подобно дереву. «Итак. Продолжим. Имя второго актанта... Хм. Интересно». Но Нэху уже ничего не слышал. Он пытался угомонить бушующие эмоции внутри себя, бурю, которая надвинулась на него штормом после того, как услышал своё имя. Туманный, расплывчатый след крутки барабана, и яркая женщина вновь достает листочек. Ирония судьбы? «И... Имя второго актанта... Мэри Уайт! Что за девушка с таким прекрасным именем? Ну же, выходи вперед! Мы все тебя ждем! Мэри-Мэри-Мэри!». Топла спотхватила идею и серая масса из людей вдруг ожила, и начала вместе с ведущей кричать имя Мэри... «Зона-Тридцать-Четыре! Встречайте своих двух актантов, в девятых, ежегодных выборах Республики! Нэху Эверли и Мэри Уайт!». Все начали дружно аплодировать. — И так, ребятишки, — первое сложившееся впечатление о ней оправдалось. Она была энергичной, яркой, эмоциональной личностью. Страстная, красивая, всеми обожаемая и добрая женщина не могла описываться, как жительница Зоны-Один. Она все так же была с улыбкой на лице и добрым тоном, — пора представиться. Я о вас уже имею кое-какое представление, а вы обо мне, наверное, нет, — Нэху поспорил бы с этим, но предпочёл промолчать. Они все еще стояли на сцене. Толпа начала расходиться, все обсуждали актантов, которых только что провозгласили, — меня зовут Элен Маквафл. Думаю, наше знакомство и сотрудничество в дальнейшем будет приятным. — Оу, — трогательно протянула Мэри Уайт, будто увидела маленького бездомного милого котенка на улице, как это бывало в тёплые осенние вечера, — думаю, что с вами, приятным будет все, — не постеснялась она. — Мне приятно это слышать! — хихикнула та в ответ, — и никаких вы и вам, милочка. Меня всегда угнетало этот светский тип беседы. Я думаю, что в этом есть что-то лицемерное, — шепотом добавила она, так, будто они были криминальными личностями, которым нужно скрываться, — пройдемте в гостиничный комплекс. — Не люблю этот паразит, но, регулярно употребляю его, итак... Я ваша представительница по телевизионной работе - представительница Зоны-Один по Средствам Массовой Информации. Но я специализируюсь только по горячим и шумным делам, интересным, и которые требуют много энергии и яркости, — и еще, как вынуждают обстоятельства, она любит много болтать. Элен была такой жизнерадостной, простой и одновременно такой необычной. Среди серой массы, она сияла ярче всех остальных. — И, что нас ожидает дальше, Элен? — спросила вторая девушка. Этим же вопросом задавался единственный парень в этой маленькой компании, но ему было неловко задавать какие-либо вопросы или вести какой-либо диалог с ней. — Очень хороший вопрос, милочка. У нас с вами, считая сегодняшний день, три дня, чтобы подготовиться к шоу-костюмов. Развлекательное шоу для Республики. После, вы благополучно отправитесь в Эфорию, — Нэху до сих пор был в шоковом состоянии и чувствовал некое возбуждение, пьянство и еще что-то. Что-то странное. Эхом раздавалось его имя... «Нэху... Нэху. Нэху!». Но позже, он понял, что это было не эхо, а его мать. — Я присоединюсь к вам позже, — неаккуратно бросил он, и вновь пришла та острая неловкость, которую он чувствовал и раньше. Мэри кивнула в ответ и они прошли в гостиницу. Красивое архитектурное сооружение. Он остановился и посмотрел на мать с улыбкой. — Не буду тебя сильно задерживать, милый. Хочу сказать пару слов напоследок, — она поправила воротник мальчика, или уже парню, мужчине... Она вглядывается в его глаза. Голос тихий, но твёрдый, — иди. Просто иди вперед и будь счастлив, мой мальчик, — слезы начали наворачиваться вокруг ее красивых серых глаз, — а я всегда буду здесь, — она глазами указала в сторону их дома, — буду вспоминать твой детский, полный радости смех на кухне, твои первые шаги и первое падение... Эти воспоминания со мной. А вся моя любовь - твои крылья, не оглядывайся, просто лети, вперед... А я... А я буду твоим небом, которое всегда над тобой, — она поцеловала мальчика в макушку, и перед окончательным прощанием, шепотом протянула самое сильное: — я тебя люблю, сынок, — ком в горле не дал ему ответь то же самое. И женщина с серыми глазами ушла. — Дальше, вашему вниманию, Готто Руис. Она отвечает за ваш внешний вид, в частности, за Мэри Уайт, — Готто и Эссен как два сапога пара. Их внешний вид совпадал, та же кожа и те же губы. Густые, темные и пышные волосы, и прическа в виде пучка на затылке и две пряди, которые свисают волнистой линией, — и наконец, — Элен указала руками на последнюю, оставшуюся девушку, которая сидела удалено ото всех, —стандартный идеалистический вид: блондинистые волосы, голубые глаза и изящная фигура, — Дельта Рэйс. Общайтесь, узнавайте друг друга ближе. Но, вынуждена покинуть вас, по истечению обстоятельств. Много дел, — отмахнулась она и отправив всем воздушный поцелуй, покинула зал. — Это наш Общий Зал. Он так и называется, — подал Эссен, чтобы разрушить гробовую тишину, которая настала сразу после ухода Элен, — я полагаю, вы задаетесь вопросом, к чему вся эта возня. Уверяю, мы задаем себе точно такой же вопрос, но у нас, в отличии от вас, есть ответ: чтобы удовлетворить Капитолий. Они хотят получить что-то взамен, им надо увидеть настоящее зрелище. И мы постараемся сделать это «зрелище», чем-то больше, чем очередные выборы актантов. Проявим же себя? Но, для начала, нам надо привести вас в порядок. От них, возможно, воняло потом. Жаркое солнце палило все то время, которое они провели под открытым небом с самого утра. А данный момент - время, чтобы остыть. Также, их ограничивали не только горячей водой, но и водой в принципе, поэтому принять ванну была большой проблемой и трудностью. А для представления перед самим президентом Нокс нужно не только чистый и опрятный вид, но и изящество. Готто Руис увезла Мэри в так называемую Комнату Омовений, огромная комната посвящённая для ванных процедур и чистки тела. А Нэху займется Эссен Грей вместе с Дельтой Рэйс. У него случай более плачевный, чем у Мэри? Его затащили в мужскую Комнату Омовений, и расположили его в специальное приподнятое кресло с отдельным освещением. — Снимай всю одежду, но только не трусы. Мы не горим желанием увидеть твои телесные прелести, — заявил главный стилист. Нэху и не собирался этого сделать, но такое предупреждение сняло какую-то часть будущей неловкости, — а сейчас по тебе пройдёт струя горячей воды. Предупредишь, если мы переусердствуем, хорошо? — Нэху в ответ отделался обычным кивков. Эссен не удовлетворился этим. На его лице читалось плохо скрытое смятение и недовольство. — Я начну с бритья, — сообщила безумно красивая девушка по имени Дельта. Но нахождение в уборной с противоположным полом создавало ощущение некомфортности. Эссен заметил что-то неладное на лице мальчика и кажется догадался обо всем. — Знаешь, Дельта. Кажется, ты будешь более нужна Готто. Сама понимаешь, она только начинает, — пожал плечами мужчина. Та не догадалась в подлинности его слов и, смирившись, покинула Комнату Омовений, — так лучше я полагаю, — задал он вопрос, на который не получил ответа. Горячие струйки воды стекали с его мягкой смуглой кожи, капая с характерным пульканием на пол. В прочем, это все было не так важно, насколько наслаждение, которое он испытывал от теплоты воды. — Какой запах тебе больше всего по душе? — спросил Эссен и протянул три абсолютно разные флаконы. Первый ощущался с лесом после дождя: свежесть, но вместе с этим «душность», запах чистоты и влажности. Второй был миксом цветов, самых редких, — кадупул, — протянул мужчина, — редкое создание флоры, подобное кактусу. Он растет невероятно редко, один раз в году и только в одну ночь. А его лепесток нельзя сорвать, при этом не повредив. Но все же, мне удалось это сделать. Конечно, не за маленькие деньги, но стороны остались довольными, — от второго флакона с кадупулом источал сложный, экзотический, сладковатый и пряный запах. А третий ничем, — мое самое любимое, — добавил тот, — для каждого носа, он пахнет своим запахом. Часто служит полезной вещью в медицине. Для меня он пахнет шоколадом. Для тебя? — Ничем, — коротко ответил Нэху. — Какой выберешь? — не останавливался Эссен и видел, как юношу это не мало раздражает, — слушай, Нэху. Чтобы мы могли продолжить работать вместе, как друзья, нам нужно узнавать друг друга. Ну... Хотя бы, отвечай на мои вопросы, договорились? — молчание, — не думай, что ты проведёшь со мной эти три дня и мы потом никогда не пересечёмся. Напротив, теперь, мы станем одной командой. Впереди четыре года твоего обучения, и все эти четыре года не пройдут без моего визита к тебе, — он говорил совершенно спокойно, тихо и сладко. — Мне больше нравится второй аромат, — угрюмо ответил парень. Его голова была забита совсем другим. Матерью... Сестрой. Кто будет их кормить, если их «кормильцы» вынуждены ходить под Капитолием еще четыре года. — Превосходно! — он вылил хорошую часть жидкости на свой руку, и еще немного на тело Нэху, — как бы я не хотел тебе досаждать, но мне кажется, или время пришло для этого..., — Нэху вопросительно уставился на него, а тот, глазами подсказал про единственную тканевую вещь на нем, — не стесняйся, это нормально. И если тебя это успокоит, ты не единственный такой, — поспешил Грей. — Нет, — твёрдо поставил Эверли. — При подобных случаях, нельзя обзавестись одним словом «нет», дорогой друг. Надо находить компромисс. Мне надо очистить тебя. От всего. От этого внешнего мира, сделать тебя одним из нас, — одним из Республиканцев? Ни за что на свете он не пойдёт под подобным предлогом ни на какие компромиссы. Для него это ниже плинтуса. — Кто сказал, что я хочу стать подобно вам? — недовольно бросил он. — Я выразился не правильно, ты прав. Давай сделаем так, ты закрываешь глаза. Я задам тебе вопросы, а ты попытайся ответить на них максимально честно, при этом долго не задумываясь, хорошо? — он недоверчиво окинул его взглядом, но тот лишь мягко улыбнулся, излучая домашнее тепло. Ему хотелось доверять. — Хорошо, — спустя долгое время, на его лице впервые появилась улыбка. Та самая - настоящая. Не перед семьёй. — Закрывай глаза, — он послушно закрыл глаза, — чем ты любишь заниматься в свободное время? — он взял какую-то штуку и им начал протирать тело парнишки. — В свободное время. Знаешь, у меня его почти не бывает. Разве что, во время, когда я сплю, — с нотками сарказма ответил он. — Твое самое любимое блюдо? Мое, например, фуа-гра. Французская кухня, пробовал когда-нибудь? — их разговор казался таким обыденным. — Никогда не пробовал ничью либо кухню, кроме своей матери. И твоего Франкруза тоже. — Франкруз? — в голос засмеялся Эссен Грей, проходясь по телу бритвой, со всей мягкостью и осторожностью, чтобы не оставить ссадин на теле подопечного, — Франция, это страна. — Это мало что меняет. Ну, я люблю нежное картофельное пюре с мясом, — поделился Нэху, — но знаешь ли, нас сильно ограничивают продовольствием, и мясо для меня равносильно слитку чистейшего золота. Вам, Республиканцам это наверное незнакомо. — Ты прав. Снова. Но я и понятия не имел, что за ужас твориться за пределами Зоны-Один, пока не встретился с одним юношей... — его лицо сильно помрачнело и он стих. — В прочем, твоей вины здесь нет, — решил он исправить обстановку. — Ты готов! — Нэху не заметил, как во время процесса открыл глаза и свык с этой картиной. Эссен отошел куда-то вглубь комнаты и принес ему халат. Тёмно-синего, подобно космосу, цвета. Его мягкость просто уносило в сон. Кашемир, догадался парень, — можешь одевать. Теперь займёмся твоей причёской. Тем временем, у Мэри Уайт творилась полная агония нашествия женщин. Настоящий девичник без веской на то причины. Но ее все более, чем устраивало. Ее главный стилист - Готто Руис оказалась замечательной девушкой. Они говорили про платья, в частности, о последних пиках моды, о событиях в главном амфитеатре Республики, расположенном у Каспии. Его часто называли «Грозовое убежище», но официального названия театр не имел. — О Господи! Да вас не узнать, милочки! — завизжала женщина, которую распирала от счастья и эмоциональности. После всех ванных процедур, они, вместе со своей командой подготовки спустились, чтобы поужинать. Из-за грязной работы в пыльной среде, волосы Мэри часто принимали унылый вид. Готто и Дельта Рэйс очень хорошо справились со своей задачей, ибо волосы Уайт не только приобрели пышный вид, как прежде, но и блестели. Форма губ была особо подчёркнута, а глазки блестели от комнатного освещения. Нэху тоже пришел в порядок. Эссен Грей специалист в своём деле, и в одиночку справился с поставленной задачей. Проросшие в разные стороны, неаккуратными завитками волосы были аккуратно пострижены и приведены в форму. По последнему писку моды. Нежная и гладкая кожа так и бросалась в глаза. — Эссен, какой наряд ты собираешься приготовить нашей парочке? — слово «парочка» от Элен было колючей, которой прокололся Эверли, и в ту же секунду поспешил поправить. — Мы друзья. Не парочка, — уточнил юноша. — Конечно-конечно, — совсем беспристрастно промолвила женщина. Этот яркий макияж выглядел совсем нелепо в такой обстановке. И даже чем-то смешным. — Зона-Тридцать-Четыре ассоциируется с чем-то тусклым и совсем неинтересным, если смотреть с той стороны, с которой посмотрела Дельта, — заявил Эссен. А что они ожидали, когда покидали золотые стены своего райского уголочка? Шоколадные фонтанчики, радугу и счастливые лица, которые улыбаются им при встрече? Даже самый ярый оптимист не способен на такое сильное воображение. — Это так и есть, — промямлила девушка, пережёвывая свой стейк прожарки медиум, с особенным фирменным соусом с запахом кислого лимонного сока и сладкого. — Милая подруга, ошибаешься. Тот, кто ищет, всегда найдёт. Стоит лишь захотеть. У них богатая природа, и я успел сделать несколько эскизов. Костюмы должны быть готовы уже к после завтрашнему дню, а у меня даже не заготовлены материалы, — сообщил мужчина. Люди в пластиковых масках или пластинах, бесчувственных и скучных, обслуживали людей, находившихся в гостинице. Все они были одинаковые. Нельзя было даже различить их половую принадлежность. Одинаковая чёрная пластина и черный плащ, на которых не было лишней детали, абсолютно ничего, кроме гладкой поверхности из чёрной материи. И никто не обронил бы и слова, хоть спроси, хоть подавай. — Кто это? — спросил Нэху, указывая на странных людей в плащах в лице обслуживающего персонала. — Безликие, — совершенно спокойным тоном ответил Эссен. — Кто-кто? — переспросила Уайт. — Безликие, — также спокойно повторил мужчина, когда ему принесли его любимое французское блюдо, — их посылают сюда вместе с президентом Нокс. Обслуживающий персонал. Уборщики, официанты, кухари - все, чтобы удовлетворить народ. — Почему они не разговаривают? — Уайт отличалась от Эверли своей заинтересованностью в разговорах. Ей это давалось легко, чем ему. — Им запрещено, — этот разговор стал темой сегодняшнего ужина, и, Элен, с благополучием, закрыла эту тему раз и навсегда. Что-то в этом ей абсолютно не нравилось. Наступила тишина. После обрыва Элен, никто не желал заговорить первым, пока к их столу не подошла темнокожая молодая женщина, напоминающая Готто, которая сидела рядом. Пышные короткие волосы, но серые глаза, которые меняют контраст всей картины и делают ее необычной. Она одета солидно, видно, что пришла на серьёзную встречу, но не развлекаться. Высокий рост подчёркивает ее фигуру. — Элен, — тихий, но поставленный голос выделялся из заднего шума. Людей было предостаточно, чтобы заглушить ее без слов. Женщина подняла взгляд и увидела в ней давнюю подругу или что-то подобное, ибо сразу обрадовалась, когда увидела ее. Наверное, из-за того, что ей больше не придется зависать с ними в одном обществе. — Я пойду, дела, — снова отмахивается она, — приятного аппетита, — и снова отправляет свой воздушный поцелуйчик, и уходит вместе с той девушкой куда-то поодаль. — Пандора Деж. Председательница Совета Эфории. И что ее сюда привело? — объяснил Эссен, после того, как те удалились. — А почему нет? Этот праздник в честь двух актантов, которые выбраны для отправки в Эфорию. Логично, — протянула Дельта, складывая всю посуду в одну кучу, чтобы Безликим было легче ее убрать. — Странствуя по всей гостинице, из Совета я увидел только ее. Вот что странно. А членов Совета намного больше, — заговаривающе продолжал главный стилист парня. — Тем не менее, это не наше с вами дело. Предлагаю вернуться в Общий Зал, если все покончили с трапезой, — после долгого молчания подала голос и Готто. — Я бы хотел опробовать десерт. Чувство неполноценности ужина меня не покидает, — улыбнулся Эссен и позвал одного Безликого, — нам, будьте добры, по порции мороженого. С шоколадной посыпкой сверху, — тот кивнул и удалился. Мороженое? Что это такое, мороженое... — Что это? — спросила Мэри Уайт, облегчив миссию парня по соседству. — Ты про мороженое? — спросила Готто, — ты не знаешь, что такое мороженое, — совсем дико звучали ее слова. — Не знаю, — коротко ответила та. — Оу, бедняжка, — тронулась девушка, а Дельта совсем начала всхлипывать. Им было так трогательно, что дети в таком возрасте не видят сладости чуть ли не каждый день. — Все бывает в первый раз, — единственный человек, который сохранял адекватный вид был мужчина по имени Эссен. После благополучного ужина, они все дружной компанией добрались до Общего Зала. Оказалось, что мороженое, это не тёплый десерт, а напротив, чересчур холодный и даже обжигающий. Эверли сильно понравилось мороженое, и в течение оставшихся двух дней постарается каждый день пробовать все новые и новые вкусы этой сладости. Уайт же вела себя более сдержанно и грациозно, что не скажешь о ней. Дневное влияние людей в ее округе? Хотя и это было маловажной вещью на данный момент. По пути в Зал, он задумался о семье. Кто их будет содержать на то время, которое они будут отсутствовать? Это не недельный отпуск и не месячная командировка, а целая четырёхлетняя учёба поодаль от родной Зоны-Тридцать-Четыре. Это вопрос мучал его с самого момента, когда его имя прозвучало на сцене. — Я полагаю, ты думаешь о родном доме? — прочел его мысли змееносец, — я не обладаю проницательностью, но об этом нетрудно догадаться. Не волнуйся о них, не трать энергию впустую, хорошо? Мы знакомы всего несколько часов, но все же, я прошу тебя довериться мне. — Мы знакомы несколько часов, — повторил молвием Нэху, — а по ощущениям, я будто знаком с тобой всю свою жизнь, — Грей мягко улыбнулся и положил руку ему на плечо, присев на одну ногу. — Я постараюсь, чтобы наша дружба стала чем-то очень крепким, — пообещал мужчина, а затем, удалился куда-то подальше от Общего Зала. Тусклый побледневший свет из окна доносился тонкой линией по ковролину. Маленькие пылинки летели по всему помещению. Бесчисленные двери из палисандра ввели куда-то в неизвестное направление, отдаляясь по длинному коридору без конца. Эссен Грей скрылся за одним из дверей, и он остался один, стоять во мраке обилия. «Доверься мне» эхом повторялись слова Грея. С одной стороны он был Республиканцем, к которым они чувствовали безграничную ненависть и испытывали, в каком-то смысле, зависть. А с другой, к нему что-то тянуло. Он был не таким, каким он видел других. Не шаблонным Республиканцем. Он был человеком. Грей проведет остаток дня за своим рабочим столом, перебирая эскизы один за другим, пока не добьется своего идеала. В отличии от главного стилиста Уайт, Грей занимался костюмами сразу двух актантов. «Если я что-то и люблю, то это эффект. Я самовыражаюсь костюмами. И когда-нибудь я за это заплачу». Нэху не понял, что Эссен имел ввиду, но потом просто забыл эти слова. Нэху сидел в Общем Зале, незаинтересованный в общем диалоге команды. Уайт оживленно комментировала те моменты, в которых Дельта или Готто делились впечатлениями о разных одеяниях в Капитолии. Элен присоединилась к ним чуть позже, и тогда, она по-настоящему привлекла его внимание. Трое девушек резко стихли, а та говорила полушёпотом. — Я сегодня помимо Доры встретила еще Диадему Депелар, — заговорщически промолвила женщина, — ее сослали из Золотого Дворца в Эфорию, как главную председательницу Совета Эфории. Говорят, что они подозревают нашу академию в посторонней подпольной организации. — Казино? — сорвалась и вскрикнула Дельта. От неожиданности ее поступка, Готто подскочила на месте. — Какое казино, глупышка, — усмехнулась Элен, и продолжила, — что-то еще хуже. В несанкционированной организации. Подобно группе Сопротивления. — Группа Сопротивления? — переспросила Готто, не веря собственным ушам, — как во времена Президента Гросс? — стихла она. Что-что, но у парня появилось такое чувство, что они говорят о запретных вещах и о тех, о которых желательно вообще не говорить. Элен кивнула. Президент Гросс - Александр Гросс Третий был первым президентом в истории Республики. Молодой красивый парень был обречён на верную смерть из-за редкой болезни Эбола. Все его внутренние органы, один за другим начали отказывать, а тело кровоточить. Он подарил Республике процветание, впрочем, все, что смог. Его жену после его смерти настигла непостижимо сильная депрессия, которую она так и не смогла перебороть и скончалась спустя шесть лет. Группу Сопротивления основал Президент Гросс до того дня, когда они победили русскую диктатуру и смогли выбраться из трущоб. Президент Нокс называет эти времена тёмными и хочет вернуть прежний порядок, но вместо черно-белого фильтра, он выбрал бело-черный. Капитолий старательно стирает историю, переписывает ее, чтобы люди не опомнились и не поднялось восстание с целью свержения власти. А любой человек, с подобными замыслами тут же становится живой мишенью для Республики. — На сегодня вам уже хватит. Дельта покажет вам ваши комнаты, — расположилась Элен. Солнце уже взошло, и единственное, что было видно за окном, крашеная темнота и близко находящиеся деревья у окна, чьи ветви широко распахнулись по открытому пространству, давая волю действий и обвиваясь из-за сильного ветра за стенами. Камин зажгли еще до их прихода, поэтому в Общем Зале было тепло и даже немного жарко, если не забывать, какой холод бил в домах Зоны-Тридцать-Четыре в зимнюю пору. Нэху, и наверняка Мэри Уайт тоже, сильно вымотался за этот, полный неожиданностей день. Он и впрок не ожидал услышать своё имя. Он и не хотел. Но с другой стороны, всё обернулось очень хорошо. Новые знакомства и статус, который можно заполучить благодаря одному лишь тому, что женщина по имени Элен Маквалф вытащила именно его имя. Этот листок решил будущую судьбу человека. Настолько никчемна жизнь человека в дальних Зонах, что судьбы решаются с помощью небольшого клочка бумаги с именем. — Доброй ночи, Элен. Доброй ночи Готто, — на прощание парировала Дельта и вместе с двумя актантами покинула Общий Зал и прошлась дальше по длинному коридору. — Здесь мужская комната, — огласила она, остановившись у двери около кабинета Эссена Грея, а еще левее располагалась и женская. После маленького инструктажа, Дельта удалилась и направилась в неизвестное им направление. Комната, которую выдали Нэху в качестве апартаментов на эти три дня, была больше всего их дома. Кессонный потолок крашевался в трех с половиной, а то и больше метров в высоту. Канделябр гармонично и статно красовался по центру потолка, связывая уголки света из свечей. С которых, кстати, не стекал воск. Еще одна магия Капитолия. А света они давали неестественно много, чем могли бы это сделать обычные свечки. Такие же гобеленовые шторы и высокие окна с квадратными рамками, расположившиеся по высоте нарисованного прямоугольника. Кровать с балдахином красовалась у правой стены по центру, окружённая прикроватными тумбочками совсем маленького размера, предназначенными для хранения не более тридцати сантиметровых вещей. На противоположной стороне у стены стояли громадные шкафы. Непреодолимый интерес заглянуть внутрь взяло вверх, и Нэху, отступив от фаланга у прихожей, подошел к шкафам: однотипные белые носки, штаны и футболка вместе с нижним бельём лежали внизу. Пустые вешалки беспристрастно висели на специальном деревянном поручне. Второй шкаф был точно таким же. Между тем и этим красовалась чёрная коробка-образная штука, которую, кажется, называют телевизором. Пульт от него лежал неподалёку, но особого интереса он не вызывал. Раньше он уже успел повидать подобное. Они могут воплощать реальную жизнь в эти чёрные рамки. Это было по-настоящему удивительно. Он снял с себя лишнюю одежду, которые могут всячески помешать ему склониться ко сну. Приготовленная пижама в бледно-красную полоску аккуратно сложенная, лежала у края кровати. Кровать была божественно уютной и комфортной. Многоуровневая посадка была подобно облаку. Он провалился сквозь нее. А подушки были большими. Одна здешняя подушка приравнивалась к двум, а то и к трем в его доме. Одеяло было тяжёлым, теплым и большим. Все было сделано для его комфорта. Щёлкнув кнопкой, впечатанной в стене, свечи затухли. «Лампочки в виде свеч, или этой новый прорыв технологий вопреки прихотям президента?» задался парень вопросом, но благополучно забыл о нем и провалился в густой сон. На следующее утро, хотя и оно выдалось тяжелым из-за того, что Нэху никак не хотел прощаться с этой кроватью, парень испытывал некую бодрость и легкость. Когда солнце уже стояло над горизонтом, Эссен постучался в дверь и вошёл в его апартаменты. Он был рад, что первым, кого он увидит на новый день с новыми впечатлениями был Эссен Грей. Тот выглядел уставшим и сонным. Наверное, провёл всю ночь обдумывая, как бы воспроизвести впечатление на зрителей, чтобы сделать двух актантов яркими и незабываемыми. Но своими идеями он не поделился. — Доброе утро, — попытался бодрым голосом протиснуть Грей, но с малыми успехами. Мешки под глазами говорили сами за себя, а тело, в виде переваренной макароны кричало о том, что надо отдохнуть. Впрочем, до премьеры остается один единственный день, после чего он будет свободен до следующего года. Но вспомнив слова о том, что Эссен будет сопровождать его не только во время до академии, но и во время учёбы, юноша ему начинает по-настоящему сочувствовать. — Доброе, — улыбнувшись отвечает другой. Грей, будто застыл, стоит у дверного проема, оглядывая своего подопечного. Заурчавший живот дает понять, что Нэху пора подкрепиться и тут Эссен вспоминает, за чем сюда вообще пришел. — Элен прислала меня за тобой. Завтрак уже подали, можешь спускаться. Все тебя там ждут, — осведомил он. — Ты выглядишь уставшим. Может прилягнешь отдохнуть на несколько часов? — поинтересовался парень. Тот улыбнулся, показывая, что ему приятно о том, что кто-то озабочен его состоянием. — Так и сделаю, — успокоил Грей и удалился к себе. Нэху оглядел свою комнату и пошел вниз этажом. В «столовой», если это заведение можно таким называть, в отличии от столовых, которые он видел, собрались уже знакомые лица. Элен очень заинтересованно общалась с Пандорой Деж и Диадемой Депелар, двумя представителями совета Эфории за отдельным столиком неподалёку от основной команды. Дельта, Готто и Мэри, с четвёртой женщиной сидели за вчерашним столиком, попивая свои назаказанные напитки. — Нэху, здравствуй, — подала первой голос, Дельта. В ее маленькой чашке красовался яркий круглый кусочек лимона и легкий пар, исходящий сверху. Все остальные выбрали апельсиновый сок, как начало утренней трапезы. — Здравствуй, — ответил тот, когда присел на свободное место у круглого столика. Столы были сделаны явно из клена. Белая скатерть украшенная разными цветами накрылась абсолютно на всех столах в помещении. — Это Венера Каттон, — указала она на незнакомую персону, которая, после сока, потянулась за тостом и джемом. По ярко-красному цвету, можно было догадаться, что джем из клубники. Редкое угощение в Зоне-Тридцать-Четыре, — она отвечает за костюм Уайт. Работает вместе с Эссеном. — Приятно познакомиться, — приятный нежный голосок протянулся восьмой симфонией к уху. Рыжие, яркие волосы делали из нее интересную личность. А подобно солнцу, желтоватые глаза выделяли ее красочность. Веснушки разлились по лицу, а испачканная красками одежда давали понять творческую предрасположенность девушки. — И мне... — промолвил парень, оглядывая новую персону. — Ну что, так стоять и будешь, или присоединишься к нам? — усмехнулась вторая женщина. Готто. Она предпочитала легкие блюда на завтрак и на ужин, а на обед — особенно тяжёлые и люксовые. А для тех, кто голодал всю свою сознательную жизнь, люксовым должны быть любые приёмы пищи. Но и переусердствовать нельзя, из-за вреда здоровью. — Я проголодался. Поэтому, — юноша пожал плечами. Безликий подошёл к их столу, увидев, как парень подошёл за стол, — я не знаю, что это такое, — пробежавшись по меню, и остановившись на мясном отделе, он выбрал первое блюдо, которое только попалось на глаза, — но, наверное, я хочу веллингтон из телятины, — тот лишь обернулся и ушел. Через пару минут ему подали идеально прожаренный стейк, укутанный паштетом из фуа-гра, любимого блюда Грея. Душистые грибы и хрустящий слой из теста. По приготовлению блюдо очень сложное и требует высокого уровня кулинарии и мастерства. Но напомним, что это гостиница для пребывания самого Президента Нокса. Здесь все должно быть на высшем уровне. Мэри Уайт тихо принимала свой заказ. Нежнейшее картофельное пюре, сделанное на молоке. Сливочный, белый соус с кусочками белого мяса, и небольшие куски грибов, усыпанные повсюду. Каждый выбрал то, что ему по душе. Между этим, они были поглощены в яркий вкус еды на столе, а Дельта, Готто и Венера, для которых это обычное блюдо, как для них - хлеб, вели оживлённый диалого нового журнала дома моды «Сияж», который располагался в Зоне-Один. Там начинались воплощение нового сезона подражания моды. И они выпустили новую коллекцию с тематикой «Рубин». Он слушал в пол уха, ему было это неинтересно. Но вот Мэри... Она иногда не замечала, что остановилась принимать пищу и полностью поглощалась разговором, вставляя свои пять копеек, хотя никто и не был против этого. — Я отойду, — заявила Венера, и, взяв салфетку и вытерев свой рот элегантным и утончённым жестом, удалилась в сторону прихожей. В это же время, Элен закончила свою беседу с влиятельными людьми и более интересными, чем эти, наверное, и вернулась к своим. — Диадема вдруг заявила, что у нее незапланированная, но очень важная встреча, — будто оправдывая свое возвращение, сообщила женщина и уселась за стол. — Либо мне почудилось, либо я по-настоящему увидела Деспину Дэркстэжа здесь! — удивилась Венера, вернувшись со стороны прихожей. Элен напряглась. — Деспину Дэркстэжа? Декана факультета Эфории? И что ее сюда только притащило. Ты не ошиблась? — сомневаясь в словах Венеры, спросила женщина с яркими розовыми стрелками. — Именно ее. Я никогда не спутаю такую красивую и элегантную девушку с какой-либо другой. Они с главным председателем совета Эфории отправились выше, вместе, — полушёпотом продолжала Венера Каттон. — Чересчур странно и очень интересно, — задумалась Элен, и, встав со своего места, ушла наверх, не отправив очередной воздушный поцелуй. После хорошего завтрака, озадаченная Элен вернулась в Общий Зал и сидела в углу комнаты, рассуждая о чем-нибудь своем и смотря в окно. Погода сегодня была чудесная для того, кто был занят лишь своей собственной рутиной. Солнце, приятный свежий, прерывистый ветерок. Общий Зал залился светом, и помещение заиграло новыми красками. Вся команда, вслед за ведущей вернулись в Общий Зал, чтобы обсудить будущие планы. Между этим, Венера успела заскочить к Эссен и убедиться, что с ним все в порядке. — Эссен всю ночь провёл над каким-то своих механизмом. Пытался внедрить его в наши наряды. Уверена, что вам это понравится! — восхищаясь собой и своей работой визжала Венера, не дожидаясь завтрашнего дня, чтобы на премьере, люди упали от ее красоты и творчества, хотя в этом есть и заслуга Грея. — Расскажешь, что нас ожидает? — спросила Мэри, сделавшая попытку получить какую-либо информацию по поводу завтрашнего костюма, в котором, между прочим, они должны будут предстать перед самим Президентом Нокс. — Я бы с радостью, но это наша маленькая военная тайна. Потерпим еще несколько часов, и уже завтра, увидите свои красивейшие наряды. Самые красочные могут попасть в журнал дома «Сияж»! — все визжала Венера. Теперь понятно, что приносило ей столько радости. Она мечтала, чтобы ее работа была в одном из страниц самого известного журнала Республики. — Костюмы, это занимательная часть, и даже в некотором ключе я вам завидую. Вы можете дать волю свободы своим чувствам и идеям, — с сожалением протянула Готто, — не думаю, что я смогу выразить себя в сбривании волос, — Дельта с Венерой засмеялись вместе. — Вырази свой потенциал в волосах. Это тоже не маловажная часть, — подсказала Дельта. И она оказалась права. После слов Рэйс, Элен вернулась в мир иной и подключилась к разговору, покинув место у окна и подсев в диванчик, рядом с Венерой. — Между прочим, модели «Сияж» имеют целую специальную отдельную команду, которая занимается исключительно волосами моделей, — вдруг сообщила женщина. Было видно, как в глазах Готто загорелась некая искра. И что пышным волосам Мэри Уайт надо сказать «пока». — На самом-то деле, разрабатывать оригинальные костюмы куда сложнее, чем вы себе это представляете, — заявила Венера, ощутившая, что ее работу недооценивают. — Поэтому Эссен отсыпается, а ты тут с нами развлекаешься? — усмехнулась Дельта. Заметив досаду на лице Венеры, она засмеялась. Уайт и Эверли наблюдали за всем молча. Женщины, поглощенные своим скучным, однотипным и постоянным разговором совсем не заметили то, как два актанта просто взяли, встали и ушли. Мэри подозвав Нэху к себе, поспешила покинуть Общий Зал и немного уделить время друг для друга. С момента прибытия, они не обменялись даже словечкой. Они встали на коридор и начали идти прямо. Когда надо будет, тогда и развернутся. — Как ты? — первой нарушила тишину Уайт. Нэху был тихим. Это не было его странным состоянием. Он всегда был тихим. Не хотел привлекать к себе лишнего внимания или внимания вовсе. Он любил оставаться серой мышкой среди такой же серой массы. — Вполне нормально. А ты? — спросил Нэху в ответ, — думаю, ты беспокоишься о семье, правда? — догадался он. — Да, — коротко прозвучал ответ, — наши обещания оказались бессмысленными. Пустыми... Кто проследит за ними в наше отсутствие? — Эссен сказал мне ему довериться. Что все будет хорошо, — сообщил Нэху, но та резко его оборвала. — Ты с Эссеном Грей знаком чуть ли не полторы дня. И ты ему уже доверил жизнь наших близких? — она повысила тон. Было ясно, что это ей не понравилось. Но выбора, как такового, у них нет и не было, — напоминаю, что он Республиканец. Он один из них... — Он не такой, как остальные, — оборвал Нэху, — и если ты позвала меня лишь только потому что хочешь накричать на меня, поверь, это того не стоит. Счастливо оставаться, придешь, когда успокоишься, — попрощался парень, не желая дальше продолжать общение, которое явно приводит к ссоре и ушёл к себе. Не прошло и часа, как в его комнату постучались. Он стоял у окна. Природа по ту сторону Зоны-Тридцать-Четыре на самом деле очень красивая, в отличие от того, что ему доводилось видеть у себя дома. Здесь листва была ярко-зеленого цвета, отдаваясь полной красочностью своего процветания. Но осень была не за горами. А дома - саженные, черные деревья, сгоревшие и унылые. Играли они исключительно декоративную роль, чтобы напомнить людям, что даже этого они не достойны. — Прошу прощения. Просто... — начала девушка оправдывать свое поведение, — я так переживаю. Как мы будем там осваиваться в гуще этих... Кто будет кормить наши семьи...? Вот, что меня мучает, — поделилась она своими переживаниями. — Я тебя понимаю. Попробуй отвлечься от этих навязчивых мыслей. Хорошо? — попросил искренне Эверли, — думаю, тебе станет лучше. — Хорошо. Спасибо, что выслушал. Я пойду обратно, — попрощалась та. Ближе к вечеру, им разрешили выйти из гостиницы и чуть погулять по округе. Здание располагалось у окраины леса, вдали от дома города, но близко к Открытой Площади. Фасад был расположен у Открытой Площади, поэтому, там не было смысла расхаживать и особого интереса тоже. И к тому же количество миротворцев в той части пугало. Поэтому Нэху Эверли пытался избегать площадь всеми возможными способами. А вот по ту сторону гостиницы был дивный сад у леса, сделанный специально для утешения людей в процессе пребывания в Зоне-Тридцать-Четыре. Узкая, уложенная разными квадратными булыжниками тропинка, вела вдаль, в неизвестное ему направление. Идеально сглаженная без лишних выскочек в виде листиков и веток кусты, ведущие по обе стороны тропинки, давали ощущения недостаточности места. Где-то в глубине сада было видно одно единственное крупное дерево, по окрасу которое отличалось от других деревьев. Он был нежно-розовым и бледным, крупным и красивым. Другие же разливались в разные оттенки зеленого. От тёмного до чересчур яркого. Он не спеша пошел к тому дереву, чтобы разглядеть по ближе. Достигнув окончательной точки маршрута, он встал в изумлении. Огромное дерево с широкими ветвями и большими ветками стоял по центру открытой местности. Земля, усыпанная розовыми лепестками неизвестного ему дерева выглядело сказочно. Зрелище открывалось, как человеку под веществами. Чересчур необычно. — Специальный сорт белой вишни, — подал мужской, твёрдый и стойкий голос. Он обернулся от неожиданности, чтобы увидеть источник голоса. Мужчина с каштановыми волосами, бородой и густыми карими глазами находился у него за спиной, держась за трость. Видом он был крепок, рост средний. И до жути знакомое лицо. Осознание ударило, как молния среди белого дня: перед ним стоял сам Президент Нокс. От гримасы, которая сверкнула на лице парня, Президент усмехнулся и обернувшись, бестрепетно вернулся в гостиницу. «И что это сейчас было?» задался вопросом парень. На дерево было высечено какие-то знаки, и только лишь когда он подошел ближе, смог их развидеть. «Four D's» высеченные ножом. Четыре «Д»? Что это могло означать? Солнце уже готовилось заходить за горизонт и отдать должное луне. Ему надо было спешить обратно в гостиницу. Эссен ждал его для примерки костюма. Обед, в отличие от завтрака был менее насыщенным, поэтому Нэху Эверли решил отыграться на ужине. Эссен уже проснулся и выглядел уже более подробно человеку. Собралась вся команда: Элен Маквафл, Эссен Грей, Дельта Рэйс, Готто Руис, Венера Каттон, Мэри Уайт и Нэху Эверли. Присоединившись к столу, все прочувствовали, как стало тесно, но это придавало большего уюта и веселья. — Что будешь, Нэху? — вдруг спросил Эссен. Он сам-то не знал, что хотел. Богатый список того, что можно заказать просто сводил с ума. — Я сам-то не знаю, — неуклюже протянул он, бегая по строчкам глазами. — Я советую тебе буйабес. Отличный суп, и к тому же я заметила, что ты то и делаешь, что давишься сухими блюдами, — посоветовала Дельта. Через пару секунд у их стола очутился Безликий. — Мне, пожалуйста... — он замялся. Забыл, как называется тот суп. Венера полушёпотом подсказала, — бу-йа-бес, — тот отошел и через пару минут вернулся с подносом, с чашей супа. — Я была во Франции. В частности в Париже, но и Марсель успела посетить. И Лион тоже. Буйабес - это символ Марселя. Это первое блюдо, которое я там попробовала, как бы иронично это не звучало, — не считая чаши, ему подали и вторую тарелку с разными морепродуктами, — суп пьют обычно закусывая морепродуктами, поэтому, налетай, — не удивительно, что Дельта столько повидала. Им дозволено все. — Но все же, французская кухня - она на любителя, — заявила Венера. Когда ты всю жизнь прожил на воде с хлебом, любая кухня будет божественной, — если сравнивать с итальянской, то французов даже на помине не будет видно. — Это ты еще не пробовала азиатскую. В особенности японскую и китайскую. Я просто вдохновлена ими! — поражённым тоном проговорила Готто. — Ладно. Поболтали о всяком и хватит, — обрубила Элен, — нам надо обсудить завтрашний день! — с восторгом воскликнула женщина, уже с пурпурными стрелками, — я просто ждать дождаться не могу завтрашнего дня. Как Эссен сказал, актантам после ужина предстоит померить приготовленные костюмы. Надеюсь они готовы, Эссен? — А ты во мне сомневаешься? — не отводя особого внимания от своей еды ответил Грей. — Умничка! После примерки, вы должны будете привести их в порядок. Но не к премьере. Этим вы займётесь завтра, с утра. Все должно быть на высшем уровне! — торжественно воскликнула она, — ну, а теперь, я вынуждена покинуть вас. Я должна познакомиться с их менторами, — и отправив свой воздушный поцелуй, она удалилась. — Менторы? Это еще кто такие? — задала вопрос Мэри Уайт. И снова в роли спасительницы от любопытства. — Они будут сопровождать вас в столице. Будут готовить вас к учёбе и всячески помогать, — объяснил Эссен, покончив с едой и приводя себя в порядок салфеткой. — Если все покончили с едой, приступим к костюмам? — предложила Венера и все согласились. Грей собрал всю посуду в одну кучу, чтобы Безликим было легче все убирать. Добродушный дизайнер с Зоны-Один был полной противоположностью представлениям юноши. Мастерская Эссена Грея была намного больше, чем Нэху себе представлял. Огромное помещение, высотой около десяти метров принадлежало дизайнеру костюмеру. Многочисленные столы, располагавшиеся по разным точкам помещения. На них в основном лежали разные ручки, перья с чернилами для более красивого сочетания букв или шрифта, карандаши, пергамент, и записные книжки. Все то, чем Грей пользовался для записывания идей и эскизов. Огромные деревянные шкафы из прочного дерева, где хранится материал. Многообразия деталей для того, чтобы стилист смог дать волю своему воображению и оригинальности. Множество видов тканей, в том числе и дорогостоящий в этих краях шелк, абсолютно разных цветов. Разные декоративные штуки, в которых Нэху не разбирается. На настенных приборах висели инструменты. Ножницы разного размера, ножи, разной толщины, специальные приборы для сшивания. Целые машины для облегчения работы. Но самое яркое в помещении были два манекена, на которых отлично сидели костюмы. Разные куски тканей и инструменты валялись на полу, а единственный диван красился неаккуратно брошенным одеялом. Для Нэху был приготовлен костюм: белая ткань, с виду массивная и тяжелая пролеглась основой одеяния. Вдохновившись природой, Эссен Грей обвил искусственными ветками костюм. С веток выпирали маленькие зеленые лепестки. На голове манекена красовался венок, подобно костюму. Для Мэри Уайт то же сацмое, но вместо костюма, легкое платье. — Надевайте! — торжественно заявил Эссен. Те послушались, и взяв свои костюмы, направились в специально отведённое место. Нэху не прогадал: костюм был тяжёлым не только с виду. А еще, под правым рукавом он ощущал странную тяжесть, нежели в левой, — под костюмом Нэху, в правом рукаве находится кнопка, но! Нажимать надо будет только на премьере! Я вам все завтра объясню. Мэри, у тебя такой кнопки нет, можешь не искать, — сообщил Грей, когда увидел то, как Мэри замешкалась в поисках кнопки. — Они просто идеальны, Грей! — запищала Дельта от восторга. — Полностью согласна. Вам повезло с таким стилистом, — обратилась Готто к двум актантам. Нэху уже это знал. — Теперь можете снимать. С размерами не ошиблись, — выдохнул Эссен. После чего, Дельта, Готто и Венера увели девушку в женскую Комнату Омовений, а юношей распорядился Эссен. — Какую прическу хочешь на завтра? — спросил Грей, подав лист с фотографиями разных мужских образов. — Что-то простое и не выделяющегося, — сухо ответил парень. Было ожидаемо услышать такой ответ. — Как тебе сад? — спросил мужчина. — Чудесный, — прозвучал короткий ответ, — правда увидел там что-то интересное и, наверное, странное. — Что же именно? — На дереве с белой вишней были вырезаны инициалы. Если можно это так назвать, — поделился Эверли. — И что конкретно было высечено? — между этим, Эссен наносил очищающаю жидкость, от которого приятно пахло и нежно проводил рукой по телу. — Четыре «Д», — ответил тот, — и к моему шоку, я еще встретил и Президента Нокс, — Эссен улыбнулся. — Сад был предназначен для визита Президента до тех пор, пока он сам не разрешил людям гулять по нему. Белая вишня - его распоряжение. И наверное, он разозлен тем, что кто-то посмел портить такое чудо, — рассказал Грей. На следующее утро, Нэху чувствовал себя чуть усталым и вымотанным. Ночь выдалась тяжёлой по той причине, что ему не давало покоя мысль о том, что на него будут смотреть много людей, что ему придётся смотреть на них, махать, улыбаться. Если Нэху что-то сильно ненавидел, то это публику и шум. А эти два понятия и есть главный смысл того, что будет происходить на сегодняшний день. Вчера, при разговоре с Эссеном, он упомянул, что место премьеры очень страшное, в плане своих размеров. Это ничуть не успокаивало. Дни продолжались быть теплыми и солнечными. Золотые лучи заливались в комнату и оснащали большую ее часть. Близко расположившееся дерево постукивало в окно, давая знать, что обвивается теплым ветерком позднего лета. Он медленно встал с кровати и подошел к окну. Взор открывался на некоторую часть сада. Мужчина со своей, предполагаемой супругой беззаботно двигались к восточной части сада, введя легкую беседу о чем-то обыденном и повседневном. Прекрасный вид его успокаивал. И на время он забылся в пространстве, пока Грей не нарушил тишину и покой. Эверли от неожиданности резкого маневра с дверью подскочил на месте, щеголяя по комнате в одних трусах. Грей, увидев его бедственное положение с моральным состоянием, жестом показал цифру десять, что в переводе означало, что у него есть десять минут, чтобы привести себя в порядок. Нэху принял такую щедрость, и сложил пижаму, которую так и не надел, затем, благополучно отправил в шкаф. Теперь это место будет для будущего актанта, если в ближайшие десять или пятнадцать лет Зоне-Тридцать-Четыре повезёт и выбору проведут еще раз. Между тем, он заметил в том же шкафу новые вещи. Стопка аккуратно уложенной одежды лежало на верхней полке с единственным опознавательным знаком: бумажка, в котором было написано имя. От Эссена Грея. Он прислал ему одежду? Но зачем? Разве обычной белой футболки с такими же брюками не подходят для повседневной жизни? Все эти вопросы отпали сразу после того, как он примерил черную кофту с длинными рукавами и широкие брюки, удобство которых давали забывать о существовании другой одежды. На вопросы он получил ответы. — Встал до того, как я зашел тебя разбудить, — сообщил Эссен Грей, слегка обеспокоенным голосом. Они находились в Комнате Омовений. На сегодня в паре с Греем не только Нэху, но и в помощь отозвалась Дельта. Готто и Венера, как стилист одежды и стилист внешнего вида девушки остались при ней. А Дельта вообще должна была быть с Греем с самого начала, если бы не вопрос с удобством и комфортом парнишки. — Переживаешь? А ведь кого я спрашиваю. Переживать это нормально. Я тоже переживаю. Сейчас, — Эверли вытаращил глаза. «А ему то за чем?» задал он немой вопрос, — за свой костюм, и за вас - в первую очередь. За твой внешний вид, за твое состояние и самочувствие, — будто услышав то, что он сказал про себя, дал ответ Эссен. — Между прочем, Грей, — вдруг напомнила про своё присутствие Дельта Рэйс, — ты никогда не уделял такого внимания ни к одному из бывших актантов. Даже как-то странно видеть тебя таким озабоченным, — усмехнулась девушка. Он расчёсывала волосы парня под причёску, которую он выбрал, чтобы потом срезать лишнее. Грей немного смутился, из-за того, что Рэйс дала понять особенность конкретно этих актантов. — Это не важно. Ты занимайся своими делами. Подпортишь мне мое шоу - я, с таким же милосердием, испорчу тебе твою жизнь, — улыбаясь предупредил Эссен. Дельта закатила глаза и потащилась за инструментом и ножницами. Вернулась с целым арсеналом разных приборов. — Сейчас бессмысленно устраивать финальную подготовку к премьере, поэтому, предлагаю вам спуститься и хорошенько позавтракать, — предложил Грей. Привыкший к голоданию желудок не позволит отказаться от такого щедрого предложения, учитывая превосходную кухню в здешних условиях. Легче заесть стресс, чем грызть себя изнутри. Дельта, закатив глаза, убрала множество инструментов, чтобы навести намеки на порядок в Комнате Омовений. — Эссен Грей! — в восторге воскликнула красивая девушка, которую он где-то уже видел. Они столкнулись с ней в коридоре по пути в столовую. Грей уставился на девушку, а затем, когда нервные окончания в мозговой почве донесли до него о ней, тот вытаращил глаза. — Деспина Дэркстэжа! Какая честь вновь увидеть вас, здесь... — подчеркнул он последнее слово, явно указывая на то, что не ожидал увидеть ее здесь. Деспина Дэркстэжа... Преподаватель академии Эфории очутилась вдали от Зоны-Один, в гостинице. Интересно, — что привело вас сюда? Разве вы не должны быть в академии? — Не смешите меня, мистер Грей, — улыбнулась она. Девушка с длинными, волнистыми, чёрными волосами казалось столь высокой ростом, подчёркивая ее элегантность и аристократичность. Кристальные голубые глаза пронзали жертву ее хищного взгляда насквозь, — разве преподаватель не имеет право отдохнуть? — с явным сарказмом произнесла она. — Ну что вы. Такая очаровательная девушка, как вы, мисс Дэркстэжа, имеет право на все, — улыбнулся тот в ответ. Та кивнула и повернув, собираясь пойти наверх по лестнице, остановилась на отклик мужчины, — это этаж Президента, — предупредил тот. Туда было запрещено подниматься, исключая персонал Президента. — Я знаю, — ехидно протянула та и больше не слушая и не отдавая капельки своего внимания, поднялась наверх. Нэху больше не смог смириться с голодным желудком, и вырвавшись вперед, прошел по коридору в столовую. По советам Эссена, или под его давлением про витамины и прочее, Нэху заказал какой-то салат с непонятным для него названием в разряде шика и люкса повседневности этой парочке людей в команде, коктейль и целую жареную курицу. Дома, целую курицу можно было увидеть в доме мэра по телевизору на Открытой Площади во время поздравлений по праздникам. Не сказать, что он с трудом справился с этим столом, напротив, даже немного не наелся. Во время их трапезы присоединились Венера с Готто, вместе с Мэри. А позже и Элен пришла от менторов. — Странная эта Деспина, — заявил Эссен, что напомнило недавнюю передрягу. — И что случилось? — прилетел мимолетный вопрос от Элен. Третий день подряд она ведет себя странно по отношению к некоторым персонам гостиницы. Ее мучала неутолённая жажда любопытства. — Встретились с ней, по пути сюда. Без опасений поднялась на этаж Президента Нокса, на мои предупреждения отмахнулась. Никогда не видел столь храброй и красивой девушки, — не смог скрыть свою улыбку тот. А кто-то кажется влюбился. — Вчера, я краем глаза заметила ее с Диадемой Депелар в саду. Что-то блекнула и я рефлекторно потянулась глазом на источник, — тоже поделилась Элен. — Не пойму, что вы к ним придрались. Давние друзья, наверное. Или ещё что-нибудь, — вздохнула Дельта. — Давние друзья? Они буквально вчера закончили учёбу. А насколько нам известно, Дэркстэжа - это целая империальная индустрия. Семья аристократов и богатых фанатиков. Не думаю, что она обучалась где-то здесь, а не заграницей, — сообщила Готто. — Депелар тоже далеко не бедные, — Венера заказала себя лимонный чай, и такой же торт. С лимоном. — Но не такие влиятельные, как эти, — дала ответ Готто. — Как бы то ни было, нам нужно думать и концентрироваться на сегодняшнюю премьеру. Сплетничая о людях большего не достигнешь, — мрачно сказала Дельта, которую явно угнетало этот разговор. После того как все побеседовали и чуть ли не докатались до передряги, команда разошлась по делам. Готто и Венера с Мэри пошли в свой отдел, чтобы приготовить девушку к премьере. Осталось около двух часов до премьеры. Где-то в отдалённой части гостиницы были слышны разные песни, и самая незабываемая из них: мелодия гимна. Тошнотворные ноты жужжали в ухе сразу после того, как они ударились в памяти красным импульсом тревоги. Но думать об этом времени не было, ибо все внимание к себе требовал Эссен, спрашивая о каждой мелочи, которой ему предстоит сделать. Грей, Нэху и Дельта вернулись в свою Комнату Омовений. Юношу попросили принять душ одному из-за своей застенчивости, и он с радостью принял такой жест. Дотерев свою кожу до красного ослепка и надушив себя самым ароматным гелем для душа, он с улыбкой на лице вернулся в процедурную. Дельта уже приготовила разные машинки, ножницы и флаконы, чтобы придать его волосам окончательный красивый вид. Грей принес костюм, которые ему сейчас предстоит надеть. Рэйс с помощью машинки убрала волосы, которые торчали. А затем, по запросу самого парня, укоротила волосы до минимального размера. Такая прическа придавала ему больше мужества и брутальности, чем растрёпанная и торчащие по всем сторонам волосы. Грей принес флаконы с туалетной водой, и, спросив парня, какие ему больше нравятся, они остановились на резком морском, чутка соленном запахе, которая чем-то манила. — На этом пока что всё. Встретимся внизу. А теперь вам надо к Элен, — положив руку ему на плечо, сообщил Грей. Он улыбался. Впрочем, как всегда. Нэху отошел на некоторое время, чтобы надеть на себя громадный костюм. Ощущение, что на тебя наложили огромную глыбу из камней и теперь тебе приходится тащить их на себе, не покидало его. А внутри всё сжималось. Костюм был красивым, но жутко неудобным, из-за чего он еще сильно потел. Неполадки, Грей заметил сразу, но лишь пожал плечами. Мол: красота требует жертв. Они покинули Комнату Омовений, где встретились с другой частью команды. Мэри Уайт выглядела просто великолепно в глазах парнишки. Приподнятый пучок с грациозной, сияющей побрякушкой и опущенный вниз волнами хвост. Прядки по обе стороны головы также волнисто свисали вниз. Сережки, будто океаническая жемчужина, красовались на ее ухе. — Привет, — протянула Мэри, так, будто час назад они не виделись в общей столовой, но словами они так и не обменялись. Время пришло. — Привет, — неловко ответил парень, улыбнувшись в ответ ее лучезарной улыбке. Грей подтолкнул парня, как бы указывая, что медлить нельзя, и тот кивком показал в сторону лестницы. Они вместе отправились вниз. — Вот вы где! — встревоженно крикнула дамочка с чересчур ярким макияжем, который дает забывать о предыдущих. Каждый день Элен бьёт свои же рекорды, — не люблю, когда опаздывают! Где вас носило? — чуть ли не срываясь на крик отчитывала она. — Мы собирались, — ответил Нэху. Теперь его очередь говорить? Элен этот ответ не удовлетворил. Каким бы не был ответ, в такой ситуации, удовлетворительного не будет. Она схватилась за их руки и повела в сторону входа. Через пять минут они оказались в темном, большом помещении. Прямоугольная комната с двумя громадными дверьми по обе стороны с меньшей длиной. Одна из дверей приветствовала их внутрь, а другая — в сторону неизведанности. Оттуда пробивался гул людей. И, судя по ужасно громким звукам, их там было очень много. Нэху терпеть не мог такой шум, терпеть не мог огромное количество людей, терпеть не мог, когда внимание публики устремлено на него. И всё это собралось в одной куче, но самое страшное: это всё будут прокручивать перед телевизорами. Он уверен, что перед большим экраном Открытой Площади сейчас стоит его мать, ожидая, когда включится премьера. — И я снова тут! — воскликнул Грей, который появился изо спины. Мэри подскочила на месте из-за неожиданности его появления, а Нэху усмехнулся на это. Хрупкость девушки его смешило, хотя сам утром сегодняшнего дня подпрыгнул от щелчка дверной ручки, — слушайте внимательно. Нэху: у тебя под правым рукавом кнопка. Нажми на нее, как только вы окажитесь в центре дорожки. Ты меня понял? — спросил Грей. Теперь его лицо выглядело очень серьёзным, а тон твёрдым. — Да. Но что это кнопка нам принесет? — задал вопрос тот. — Сюрприз. Доверься мне, — раздался ужасный вопль сирены, когда в комнату занесли боттичеллу с двумя прикованными лошадьми. Грей покинул помещение, а Элен приказала им подняться и ждать, пока не огласят второй подобный вопль сирены. После чего, им предстоит махать и улыбаться публике. А сама женщина удалилась после Эссена. Раздалась сирена. Миротворцы, которые притащили боттичеллу, нажали на специальную кнопку на стене и лошади поскакали. Солнечный свет залился по лицу. Рефлекторно им пришлось зажмуриться. Эта часть здания находилась под открытым небом, что было довольно креативно в плане архитектурной композиции здания. Серые, огромные и холодные каменные кирпичи стали основным материалом для постройки. А единственное яркое вещь, что находилось изнутри, — огромный флаг Республики, который повесили за спиной трибун Капитолия. Ведь эту премьеру устроили именно для них. Они шли по узкой дорожке. По центру разложили красный ковер, показывая всю почетность происшествия. По бокам от них сидела разъяренная толпа зрителей, которые выжидали момент, чтобы увидеть новое творчество известного стилиста, как Эссен Грей. И они были приятно удивлены, увидев такой одновременно естественный, но искусственный наряд. Когда они достигли центра площади, Нэху, как было сказано, нажал на кнопку. То что случилось дальше повергло его в тотальный шок: его костюм и платье Мэри начали попусту гореть. Но ни боли, ни жара они не испытывали. Будто и огонь был искусственным. «Доверься мне». Голос Грея отозвалось эхом в голове. Теперь он понял, на что отсылал он эти слова. Теперь из живописной картины природы в одежде осталось лишь ничего. Но приглядеться, и стало видно: это не сожженный костюм. Это сожжённый лес. Грей сделал так, чтобы зрители почувствовали вторую стороны Зоны-Тридцать-Четыре... Он про это говорил. Что не ожидал увидеть такую красивую природу. Зона-Тридцать-Четыре, где встречают Президента, и Зона-Тридцать-Четыре, где живут люди, это разные Зоны обитания. И он наглядно это показал. Зрители разлилась криками восхищения и аплодисментами. Но ни к чему хорошему это не приведёт... Наряд стал легким. Только после того, как они закончили свое шествие через эту дорожку на конях, он почувствовал, что после того, как костюм «сгорел», он стал намного легче. На другом конце их ждала команда. Завершительным этапом станет отправка на Зону-Один, в Эфорию. Все, из-за чего был весь этот шоу. И все это позади... Парень с облегчением выдохнул. — Ну вот и все. До новых встреч, Нэху Эверли, — с теплой улыбкой на лице подошёл Грей. — Но мне так хочется много тебе сказать! — жалобным тоном протянул тот. — Ты еще многое успеешь. Скоро я тебя навещу. Все таки работа, — все также улыбался говорил мужчина, пока девушки прощались с Мэри. Элен куда-то пропала. — Нэху Эверли и Мэри Уайт. У вас ровно тридцать минут для подготовки к отбытию. Время пошло, — сообщит механический роботизированный голос миротворца. — Удачи. Нэху Эверли из Зоны-Тридцать-Четыре, — на прощание сказал Грей. Они тоже готовились к отбытию домой. — И тебе, — тоскливо протянул юноша в ответ.

Конец первой главы.