Не тот зверь

***

Не та форма

***

Гарри Поттер ерзал на жесткой койке, пытаясь найти удобное положение. Восьмой год в Хогвартсе выдался странным: слишком тихим, слишком спокойным. После всех битв и потрясений эта тишина звенела в ушах громче любого заклинания. Гермиона сидела с видом образцовой ученицы, впитывая каждое слово мадам Помфри. Рон скучающе болтал ногами, периодически покряхтывая — медитация явно не была его стихией. «Сегодня мы попробуем найти свою внутреннюю форму, дети мои, — голос мадам Помфри звучал успокаивающе. — Закройте глаза. Представьте животное, которое отражает вашу сущность. Силу, грацию, мудрость...» Сущность, — подумал Гарри, сдерживая вздох. Интересно, есть ли животное, олицетворяющее вечную усталость и желание поспать? Он закрыл глаза. Каким он себя чувствовал? Усталым. Вечно голодным. Мечтал найти теплое место и поспать часов двенадцать. Может, он был... ленивцем? Или очень сонным бегемотом? И тут его осенило. Он — легенда, герой! Конечно, его форма будет величественной! Лев! Или грифон! Или... Мысли текли лениво. Ему хотелось свернуться калачиком где-нибудь в теплом, солнечном уголке и забыть обо всем на свете. О славе, о подвигах, о том, что от него вечно чего-то ждут. Стать маленьким, незаметным, чтобы его наконец оставили в покое. И тут он почувствовал нечто странное. Покалывание в пальцах, будто он отлежал руку. Потом — легкое головокружение. Голоса Гермионы и Рона стали звучать как будто из-под толстого слоя воды. Щелчок. И мир внезапно стал ОЧЕНЬ большим. Койка превратилась в баскетбольную площадку. Его мантия — в тяжелый, неподъемный брезент. Он попытался встать, поскользнулся на складках ткани и совершил грациозный полет вниз, завершившийся мягким приземлением в стиле «ой». Интересно, — подумал Гарри, глядя на свои лапки. Кажется, у меня лапки. Он подполз к блестящей ножке койки и посмотрел на свое отражение. На него смотрел черный пушистый шарик с ушами. Огромные зеленые глаза округлились от удивления. Шарик был настолько мал, что его бы не заметил даже дементор. Гарри попробовал издать боевой клич. «Мяу!» — пропищал он. Это звучало так, будто кто-то наступил на резиновую уточку. Очень, очень жалко. Итак, — мысленно подвел он итог. Мое внутреннее животное — это котёнок?! Великолепно. Просто великолепно. Я победил Волан-де-Морта, чтобы стать плюшевой игрушкой. «Гарри?» — послышался голос Гермионы. — «Ты где?» Паника! Мысленная картина: Рон, корчась от смеха на полу. Гермиона с укоризной смотрит на него поверх книги «Анимагия для чайников». Заголовок в «Придире»: «СПАСИТЕЛЬ МИРА ОКАЗАЛСЯ МИЛЫМ КОТЕНОЧКОМ!». Желание исчезнуть было настолько сильным, что его тело послушно щелкнуло обратно. Одна секунда — он чёрный комок, следующая — он лежит на холодном полу в своем обычном виде. «Гарри! Что это было?» — Гермиона смотрела на него с подозрением. «Э-э-э... Гимнастика!» — выдавил Гарри. — «Новая техника релаксации! Падаешь на пол и... лежишь. Мадам Помфри, можно я? Мне нужно... полежать. В другом месте». Выскочив из лазарета, он прислонился к стене в коридоре и фыркнул. Потом засмеялся. Потом просто хохотал, пока у него не потекли слезы. Он — анимаг! Его секретная форма — это не угроза для врагов, а угроза для баночек с молоком в Хогсмиде. Это был самый дурацкий поворот в его и без того дурацкой жизни. «Никто не узнает, — пообещал он сам себе, вытирая глаза. — Никто. Я буду хранить эту тайну пушистее, чем мои новые уши. Ой, сильнее, чем Мантию-невидимку!» И, надо признать, перспектива обладать тайной, которая была просто смешной, а не ужасающей, казалась ему чертовски привлекательной.

***

Не тот исповедник

***

Стать котенком, как выяснилось, было чертовски удобно. За неделю Гарри освоился в своем новом обличии лучше, чем в роли «Великого Спасителя». Он мог: Первое - бегать по коридорам, не вызывая приступов обожания у первокурсников. Второе - подслушивать разговоры, и все думали, что он просто мимо шел. Третье - и главное — его наконец-то никто не трогал. Разве что Филч пару раз попытался его швырнуть метлой, но против кошачьей ловкости он был бессилен. Именно в рамках пункта №2 («подслушивание») Гарри устроил себе вечерний променад по территории замка. Вечер был прохладным, а его новая шубка грела просто прекрасно. Вот бы Рону и Гермионе такие шубки, — лениво подумал он, карабкаясь на камень. Перестали бы вечно ныть о сквозняках в Гриффиндорской башне. Именно тогда он его увидел. Драко Малфой. Он сидел на скамейке у Черного озера, сгорбившись, и смотрел на воду. Он был один. Это уже было странно. Малфой без своих грифонов-телохранителей — зрелище столь же редкое, как вежливый Пивз. Отлично, — подумал Гарри-котенок, припадая к земле. Что же ты там замышляешь, Малфой? Неужели новые пакости? Он крался как настоящий хищник (ну, почти). Подумать только, Гарри Поттер подкрадывается к Драко Малфою в виде пушистого комочка! Жаль, нет колдокамеры. Но чем ближе он подбирался, тем яснее становилось: Малфой ничего не замышлял. Он просто сидел. И выглядел... потерянным. Грустным. Таким Гарри его еще не видел. Даже после войны Драко всегда носил маску высокомерия. Сейчас ее не было. Интересно, с ним все в порядке? — мелькнула неожиданная мысль. Гарри тут же отогнал ее. Это же Малфой! Наверное, просто продумал план, как испортить кому-то день. В этот момент Драко повернул голову. Их взгляды встретились. Гарри замер, готовый к броску. Но Драко не закричал, не бросил в него камень. Его серые глаза, обычно холодные, смягчились. «Привет, малыш, — тихо сказал он. Его голос был совсем не таким, каким он дразнил Гарри все эти годы. Он был... нормальным. — Ты откуда здесь взялся?» Гарри был ошеломлен. Малфой говорил с котенком. И говорил ласково. Мир определенно сошел с ума. Драко порылся в кармане и достал кусочек печенья. «Иди сюда. Не бойся». Бояться? Я? — возмутился про себя Гарри. Я с василиском сражался, когда ты ещё в подштанниках бегал! Но инстинкты котенка сработали быстрее. Запах печенья был волшебным. Его лапки понесли его к скамейке сами по себе, предав все принципы гриффиндорской гордости. «Вот и хороший мальчик», — сказал Драко и протянул руку, чтобы погладить его. Нет-нет-нет! — завопил внутренний голос Гарри. Это МАЛФОЙ! Его рука! Гадёныш! Но когда пальцы Драко коснулись его шерстки за ухом, протестующий крик превратился в невольную мысль: О Мерлин... а это приятно. Рука Драко была осторожной и умелой. Он чесал именно там, где нужно. Гарри почувствовал, как по телу разливается тепло, и предательское мурлыкание само вырвалось из его горла. «Тебе нравится, да? — тихо улыбнулся Драко. Улыбка была грустной. — Повезло тебе. У тебя нет никаких проблем. Поел, поспал, и жизнь прекрасна». Э-э-э, вообще-то у меня полно проблем, — мысленно парировал Гарри, мурлыча все громче. — Например, как сохранить лицо, когда тебя гладит по голове твой заклятый враг. И тут Драко вздохнул, и его взгляд снова стал отсутствующим. «А знаешь, что мне сегодня отец написал? — прошептал он, больше самому себе. — Спрашивает, почему я до сих пор не восстановил «честь семьи». Как будто есть, что восстанавливать. Она вся в грязи, и кто виноват?». Гарри перестал мурлыкать. Он уставился на Драко, забыв о печенье. Честь семьи? Он что, серьезно? После всего, что сделал Луциус? «Все от меня чего-то ждут, — продолжал Драко, глядя в воду. — Отец — что я стану его преемником. Однокурсники — что я буду вести себя как раньше. А Поттер...» Он фыркнул. «Поттер, наверное, ждет, что я упаду перед ним на колени и буду благодарить за спасение. Не дождётся». Гарри слушал, и его кошачий мозг пытался переварить эту информацию. Драко Малфой... боялся разочаровать отца? Чувствовал себя одиноким? И он, Гарри, был частью проблемы? Погоди-ка, — подумал Гарри. — А я разве жду, что он упадет на колени? Ну, может, чуть-чуть. Но в основном я просто хочу, чтобы он перестал строить из себя павлина. Драко снова погладил его, и на этот раз Гарри не сопротивлялся. Ему даже... понравилось. Было странно ощущать эту нежность от кого-то, кого он считал неспособным ни на что мягкое. «Ладно, хватит жаловаться, — вдруг сказал Драко, вставая. — Никто не любит нытиков. Особенно я». Он посмотрел на котенка, и в его глазах мелькнула искорка тепла. «Ты неплохой слушатель. Наверное, лучший, что у меня был за долгое время». Он развернулся и пошел к замку, оставив Гарри-котенка сидеть на скамейке в полнейшем недоумении. Гарри смотрел ему вслед. Его мир снова перевернулся. Только на этот раз не физически. Так, — подвел он мысленный итог. — Драко Малфой: 1. Говорит с котами. 2. Делится с ними своими секретами. 3. Гладит так, что аж мурлыкать хочется. 4. Считает меня, Гарри Поттера, этаким самодовольным героем. Он медленно повернулся и побрел к замку, чувствуя себя крайне смущенным. С одной стороны, это был Малфой. С другой стороны... этот Малфой оказался гораздо сложнее, чем он думал. И самое странное было то, что Гарри уже с нетерпением ждал их следующей встречи. Хотя бы для того, чтобы снова почувствовать эти умелые пальцы за ухом. Ради науки, конечно же.

***

Не та тайна

***

Их встречи у озера стали ритуалом. Каждый вечер, как только солнце начинало клониться к вершинам гор, Гарри-котенок пробирался к их скамейке. А Драко уже ждал его. Сначала Гарри оправдывал это перед собой необходимостью разведки. Нужно же знать, что замышляет Малфой! — твердил он себе, пока его лапки несли его через луга. Но с каждым разом оправдания звучали все слабее, а желание услышать тихий голос Драко и почувствовать его руку на своей шерстке — все сильнее. В тот вечер Драко выглядел особенно уставшим. Под глазами лежали темные тени. «А, вот и ты, — он улыбнулся, но улыбка не дотянулась до глаз. — Я начал волноваться, что ты нашел себе кого-то поинтереснее. Какого-нибудь нахального рыжего кота из Гриффиндора». Гарри фыркнул про себя. Очень смешно, Малфой. Он потёрся о его ногу, требуя положенной порции внимания. Ритуал обязывал. «Не терпится? — Драко усмехнулся и достал из кармана не печенье, а маленький сверток в пергаменте. — Держи. Лосось. Специально для тебя готовили! Говорил же, у меня свои связи». Лосось? Гарри сглотнул слюну. Его кошачьи инстинкты ликовали. Лосось! Он набросился на угощение с таким видом, будто не ел со дня окончания войны. Драко наблюдал за ним с неподдельной радостью. «Вот видишь, — сказал он тихо. — Все просто. Накормил — и ты герой. Никаких тебе ожиданий, никаких «ты должен»». Когда Гарри насытился, Драко нежно взял его на руки. Гарри напрягся. Так, стоп. Руки — это уже перебор. Мы тут для тактильного контакта, но в каких дозах?! «Расслабься, Кошмар, — проворковал Драко, устраивая его на коленях. — Я тебя не укушу». Кошмар? — возмутился Гарри. Я очарователен! Но протестовать было бесполезно. Драко начал гладить его по спине, а затем его пальцы добрались до мягкого, незащищенного животика. Гарри замер от ужаса и предвкушения. Это была самая уязвимая зона! «Ну кто у нас хороший мальчик? У кого тут самое пушистое пузико на свете?» — Драко говорил таким дурацким, сюсюкающим тоном, что Гарри должно было бы стать стыдно. Но стыд тонул в волне неприличного блаженства. Он растянулся на коленях у Малфоя, подставив живот для почесушек, и его мурлыкание заполнило собой вечернюю тишину. Мерлин всемогущий, — пронеслось в голове у Гарри. — Он утыкается носом мне в живот. Драко Малфой. Это какой-то сон. Или самое странное проклятие на свете. «Знаешь, что я сегодня сделал? — прошептал Драко, его голос стал серьезнее. — Написал отцу. Сказал, что не поеду на рождественские каникулы в поместье. Написал, что у меня важные проекты». Гарри перестал мурлыкать. Это было серьезно. Малфой, отказывающийся от каникул с семьей? «Он, конечно, пришлет ответ длиной в свиток, полный упреков, — продолжил Драко, сжимая край мантии. — Но я не могу. Я не могу снова войти в тот дом. Видеть ту гостиную...» Гарри понял. Поместье Малфоев. Место, где он чуть не погиб. Внезапно его собственные проблемы показались мелкими. Да, его не любили в семье Дурслей. Но они были просто мелкими тиранами. Семья Драко втянула его в настоящую тьму. Он потянулся и ткнулся мокрым носом в руку Драко. Тот вздрогнул от неожиданности, а потом рассмеялся — коротко и искренне. «Ты что, пытаешься меня утешить, Кошмар? У тебя неплохо получается». Вдруг с тропинки послышались шаги. Драко мгновенно напрягся, прижимая котенка к себе. «Смотри, кто здесь, — раздался насмешливый голос. Это был Блейз Забини. — Малфой нашел себе питомца. Как мило. Надеюсь, у него нет блох». «Отвали, Забини, — отрезал Драко, и в его голосе снова зазвучали привычные холодные нотки. — Или тебе настолько скучно, что ты решил поучаствовать в конкурсе на самую ненужную реплику вечера?» Забини скривился. «Просто предупреждаю, Филч не обрадуется, если в спальне заведутся животные. Хотя, — он окинул Гарри оценивающим взглядом, — для Слизерина он довольно... симпатичный». «Мои проблемы касаются только меня, Забини, — парировал Драко. — А теперь, если ты не против, у нас с котом есть более важные дела». Он встал, все еще прижимая Гарри к груди, и направился к замку. Гарри забилась паника. Куда? В замок? Он что, правда пронесет меня в слизеринскую спальню? Драко прошел по коридорам с видом полнейшего безразличия, как будто носить в мантии котенка было самой обычной практикой для слизеринца. Он шептал Гарри на ухо: «Тише, Кошмар. Ни звука. Если нас поймают, я скажу, что это часть моего проекта по зельеварению. Очень редкий ингредиент». Ингредиент?! — Гарри мысленно возмутился, но сидел смирно. Приключение становилось все опаснее и... забавнее. Слизеринское подземелье оказалось холодным и мрачным, но комната Драко была удивительно уютной. Книги были аккуратно расставлены на полках, на столе стояла серебряная чернильница, а на кровати лежало темно-зеленое бархатное покрывало. «Вот и всё, — сказал Драко, наконец выпуская его. — Непривычно, да? Большинство ожидает увидеть тут черепа и котлы с ядами». Гарри осмотрелся. Это было... нормально. Никаких признаков тёмных искусств. Только книги, пергамент и странно одинокая атмосфера. Тут Драко сделал нечто совершенно неожиданное. Он достал из-под кровати длинное павлинье перо. «Смотри, что я нашел, — он улыбнулся, как мальчишка, и дразняще поводил пером перед носом Гарри. — Интересно, будешь ли ты за ним гоняться?» Гарри Поттер, победитель Темного Лорда, смотрел на перо. Его кошачья часть ликовала. ДВИГАЮЩИЙСЯ ОБЪЕКТ! НАДО ПОЙМАТЬ! Его человеческая часть была в ужасе. Нет! Я не буду гоняться за пером! У меня есть достоинство! Но его лапки уже двигались сами по себе. Через секунду он уже носился по комнате, отчаянно пытаясь поймать ускользающее перо, подпрыгивая и кувыркаясь с грацией, достойной лучших цирковых трупп. Драко смеялся — громко, беззаботно, и Гарри никогда не слышал, чтобы он так смеялся. Ладно, — сдался Гарри, вцепившись зубами в перо. — Может, в этом и есть какой-то смысл. Позже, когда стемнело, Драко лег в кровать с книгой. Гарри устроился у него в ногах, свернувшись калачиком. «Знаешь, — тихо сказал Драко, перелистывая страницу. — Странно. Когда ты здесь, эта комната не кажется такой пустой». Гарри смотрел на него при свете лампы. Драко читал «Теорию магической эволюции» — скучнейший учебник, который Гермиона обожала. Но он читал его с настоящим интересом. Его черты были расслаблены, свет падал на его светлые ресницы. Он... другой, — подумал Гарри. — Когда никто не видит. Он не тот заносчивый засранец. Он просто... Драко. И тут Гарри осознал всю глубину своего обмана. Драко доверял ему. Доверял этому «коту» свои самые сокровенные мысли и страхи. А он, Гарри, просто подслушивал. Он чувствовал себя ужасно. Но и прекратить это он уже не мог. Драко погасил свет. «Спокойной ночи, мой маленький черный Кошмар, — прошептал он в темноту. — Спасибо, что ты есть». Гарри лежал без сна, слушая его ровное дыхание. Он был «маленьким черным кошмаром». И самым большим обманщиком в Хогвартсе. И самой странной частью была даже не его форма, а то, что ему все больше хотелось оставаться здесь. Не как шпион. А как тот, кому Драко говорит «спокойной ночи».

***

Не та ревность

***

Следующие несколько дней Гарри чувствовал себя так, как будто играл в очень сложную и совершенно абсурдную игру за обоих персонажей, как у Дадли в детстве. Днем он был Гарри Поттером, гриффиндорским героем, который пытался вести нормальную жизнь. А по вечерам он превращался в «маленького черного кошмара» — пушистого исповедника Драко Малфоя. И это раздвоение личности начинало сводить его с ума. Особенно сейчас, когда он сидел в общем зале и наблюдал, как Драко Малфой… улыбается. Он стоял у окна, разговаривая с Панси Паркинсон, и на его лице играла та самая мягкая, спокойная улыбка, которую Гарри видел только у озера. Та улыбка, которую вызывал он, но в образе кота. «Он вообще всегда так улыбался?» — пробормотал Гарри, сжимая в руках учебник по зельеварению. «Кто? Малфой? — Рон, жующий печенье, фыркнул. — Да он вроде как стал меньше язвить. Наверное, боится, что его снова на суд отправят. Или колики у него. Слизеринцы от злости всегда бледные, а он прямо светится последние дни. Странно». Гарри сглотнул. Это было его виной. Вернее, виной его кошачьей ипостаси. Он, сам того не желая, сделал Драко Малфоя счастливее. И это вызывало странное чувство жжения где-то под ложечкой. «Надо с ним поговорить», — вдруг решил Гарри. «С кем? С Малфоем? — Рон поперхнулся крошками. — Ты в порядке, Гарри? Тебе мозги не повредили зельями?» Но Гарри уже шел через зал, полный решимости. Он подошел к Драко как раз в тот момент, когда Панси отошла. «Малфой», — сказал Гарри, пытаясь звучать нейтрально. Улыбка на лице Драко исчезла так быстро, будто ее и не было. Его глаза снова стали холодными и отстраненными, привычными щитами. «Поттер, — он кивнул с преувеличенной вежливостью. — Что привело тебя в нашу… прости, в общую часть зала? Ищешь, кого бы еще спасти?» Гарри игнорировал колкость. «Я просто хотел спросить… все в порядке? Ты выглядишь… спокойнее». Драко поднял одну бровь. «Озабоченность моим душевным состоянием со стороны Гриффиндорского Надежды? Тронут. Не беспокойся, Поттер. У меня появилось… хобби. Очень расслабляющее». «Хобби?» — не удержался Гарри. В этот момент вернулась Панси. «Драко, ты же расскажешь мне про своего нового питомца? Все только и говорят, что ты таскаешь какого-то котенка в спальню!» Гарри замер. Драко бросил на него быстрый, колючий взгляд, а потом снова повернулся к Панси, и его лицо озарилось той самой улыбкой. «А, он? Да, совершенно несносное создание. Наглое, требовательное, вечно хочет есть». Наглое? Требовательное? — мысленно возмутился Гарри. Я веду себя очень достойно! «Но он, — продолжал Драко, и его голос стал теплее, — чертовски умный. И куда милее, чем некоторые выскочки, которые лезут с дурацкими расспросами». Панси захихикала, бросив колкий взгляд на Гарри. Гарри почувствовал, как горячая волна заливает его лицо. Он покраснел. Покраснел так, что его шрам стал выделяться еще ярче. Драко видел это, и в уголках его губ заплясал едва заметный торжествующий огонек. «Я… я понял, — пробормотал Гарри, чувствуя себя полным идиотом. — Рад за тебя. И за твоего… кота». Он развернулся и пошел прочь, а в ушах у него стучало: «Куда милее, чем некоторые выскочки». Он был этим героем. И он же был этим котом. И он ревновал… к самому себе! Это была самая дурацкая ситуация в его жизни. Вечером, сидя на кровати Драко в облике котенка, Гарри был настроен воинственно. Драко, как обычно, гладил его по спине, но сегодня Гарри не мурлыкал. Он сидел с видом оскорбленного достоинства. «Что с тобой сегодня? — спросил Драко, слегка почесывая его за ухом. — Надулся, как сова на диете? Небось, Забини опять гадости тебе сказал? Не обращай внимания». Гарри лишь фыркнул. Скажи мне в лицо, что я милее, чем Гарри Поттер! Скажи! Драко вздохнул и отложил книгу. Он взял Гарри на руки и посмотрел ему прямо в глаза. Серые глаза были серьезными. «Слушай, кошмар… — он говорил тихо, почти исповедально. — Сегодня ко мне подошел Поттер». Гарри насторожился. «И знаешь, что я понял? — продолжал Драко. — Что все они… все эти люди… они видят только фамилию. Малфой. Поттер. Пожиратель Смерти. Герой. Они не видят… тебя». Он прижал котенка к себе, и Гарри почувствовал, как бьется его сердце. «А ты… ты не знаешь, кто я. Тебе все равно. Ты просто здесь. И ты… — он замолчал, подбирая слова. — Ты мой единственный настоящий друг. Понимаешь? Единственный, кто меня слушает и не ждет, что я буду кем-то другим». Гарри замер в его руках. Все его обиды и ревность мгновенно испарились, сменившись леденящим душу ужасом. Он только что назвал меня своим единственным другом. Ситуация зашла не просто слишком далеко. Она ушла в запредельную даль, перепрыгнула через все разумные границы и теперь махала ему оттуда лапой. Он, Гарри Поттер, был единственным другом Драко Малфоя. И Драко Малфой доверял ему больше, чем кому-либо в мире. И он даже не знал, с кем говорит на самом деле. Гарри прижался к его груди, на этот раз уже не притворяясь. Ему было страшно. Страшно от масштабов обмана. И страшно от того, что когда-нибудь правда всплывет. И он почти наверняка потеряет это. Потеряет доверие в этих серых глазах, которое сейчас значило для него гораздо больше, чем он был готов признать.

***

Не та правда

***

Глубокая ночь опустилась на Слизеринское подземелье. В спальне Драко царил уютный полумрак, нарушаемый лишь мерцанием свечи на прикроватном столике. Гарри-котенок лежал, свернувшись калачиком, на бархатном покрывале, прислушиваясь к ровному дыханию Драко. Тот уже почти спал, его рука бессознательно лежала на спине Гарри, пальцы время от времени шевелились, вцепляясь в мягкую шерстку. Этот ритуал стал для Гарри самым большим и самым мучительным удовольствием. Быть так близко к Драко, чувствовать тепло его тела, слышать его сонное дыхание — и при этом носить маску, которая стала тесной и невыносимой. «Знаешь, Кошмар... — голос Драко прозвучал тихо, хрипло от сна, заставляя Гарри вздрогнуть. — Сегодня на трансфигурации я опять сидел недалеко от Поттера». Гарри насторожился, но не подал вида, лишь прижался чуть сильнее. «Мерлин, он невыносим, — продолжил Драко, и в его голосе послышалась привычная раздраженная нотка, но без былой злобы. — Весь урок он так сосредоточенно хмурился, что, кажется, сейчас дым пойдет. И эти его волосы... — Драко вздохнул. — Я бы их причесал. Сильным заклинанием. А лучше всего — ножницами». Гарри мысленно возмутился. Мне нравятся мои волосы! «Но... — Драко замолчал, и его пальцы снова принялись водить по спине кота. — Есть в этом что-то... милое. Эта вечная взъерошенность. Как будто он только что влетел на метле сквозь ураган. Идиот». Милый? Гарри перестал дышать. Он только что назвал меня... милым? «Он такой неотесанный, — бормотал Драко, погружаясь в полудрему. — Ест, как саранча, на уроках спорит с Флитвиком, будто у него инстинкт саморазрушения... Но он храбрый. По-настоящему...» Голос Драко дрогнул. Гарри почувствовал, как сжалось его кошачье сердце. «А однажды у нас был матч в ливень — вдруг сказал Драко, и его тон стал задумчивым, почти мечтательным. — Когда его мантия прилипла к телу на ветру... Я тогда... я смотрел на него и думал: «У этого барана, оказывается, есть пресс. Настоящий, с кубиками». — Драко тихо рассмеялся про себя. «Сумасшествие. Я тогда чуть с метлы не свалился. Вот бы... вот бы потрогать. Хотя бы раз. Просто чтобы понять...» Это было последней каплей. Слова «милый», «храбрый», «пресс» и «потрогать» слились в голове Гарри в оглушительный гул. Волна жара, стыда, невероятного возбуждения и паники накрыла его с головой. Он не думал. Он просто... потерял контроль. Мир снова перевернулся. Резко, болезненно. Одеяло, которое было уютным гнездышком, стало тесным полотном под его внезапно выросшей спиной. Тяжелые, человеческие конечности неуклюже дернулись, сковырнув с себя бархатное покрывало. Наступила мертвая тишина. Гарри лежал на кровати Драко Малфоя. В своем самом что ни на есть человеческом обличье. Растрепанный, красный как рак, и в одних только трусах (судьба мантии котенка была печальна — она осталась где-то в складках постели). Драко застыл, опершись на локоть. Его глаза, широко раскрытые от ужаса и непонимания, медленно скользили по длинному телу Гарри, от растрепанных черных волос до босых ног. На его лице происходила настоящая буря эмоций: недоверие, шок, а затем — леденящая ярость. «По... ттер?» — это слово прозвучало как выдох, полный такого немого ужаса, что Гарри стало и смешно и физически больно одновременно. Следующую секунду Драко отпрянул от него, как от ядовитой змеи, и в его руке мгновенно оказалась палочка, направленная Гарри прямо в голову. «Это что, шутка?! — его голос сорвался на крик, но тихий, сдавленный яростью. — Всё это время... это был ТЫ?» «Драко, я могу объяснить...» — начал Гарри, поднимая руки в защитном жесте. Он пытался встать, но Драко резко толкнул его обратно на кровать. «Молчи! Не смей говорить! — глаза Драко блестели в полумраке, в них плескался страх и ярость. — Все это... все эти разговоры... мои слова... Ты... ты подслушивал! Ты издевался надо мной!» «Нет! Я не... это получилось случайно!» — Гарри попытался схватить его за руку с палочкой, но Драко вырвался. Началась отчаянная, нелепая борьба в постели. Они катались по шелковым простыням, пытаясь обезоружить друг друга, их дыхание стало частым, прерывистым. «Я тебе убью!» — шипел Драко, пытаясь придушить Гарри подушкой. «Драко, тише! Нас услышат!» — парировал Гарри, с трудом отбиваясь. В какой-то момент, когда лицо Драко оказалось в сантиметрах от его собственного, искаженное гневом и обидой, Гарри отчаялся. Он не мог ударить его. Он не мог объясниться. Оставался только один, самый дурацкий, самый отчаянный способ его заткнуть. Он рванулся вперед и прижался губами к его губам. Атака. Столкновение зубов, губ, ярости и боли. Недоумение, шок, ужас, страх, ярость. Гарри ждал, что Драко оттолкнет его, ударит, плюнет. Но ничего этого не произошло. Драко замер на мгновение, его тело напряглось до предела. Серые глаза почти вылезли из орбит от немого вопроса. А потом... потом он ответил. С той же яростью, с тем же отчаянием. Его палочка выпала из расслабленных пальцев и закатилась под кровать. Его руки впились в волосы Гарри не чтобы оттащить, а чтобы притянуть ближе. Поцелуй из боя превратился в нечто иное. Ярость переплавилась в жгучую, долго сдерживаемую страсть. Все слова, все обиды, все тайные взгляды и невысказанные мысли выплеснулись в этом немом диалоге. Гарри чувствовал вкус Драко — мятный, с горьковатым привкусом злости и нежности. Он чувствовал, как бьется его сердце в унисон с его собственным. Одежда — то немногое, что на них оставалось — оказалась непозволительной преградой. Руки сами рвали, скидывали, отбрасывали все. Прикосновения были грубыми, требовательными, будто каждый хотел убедиться, что другой реален. Драко кусал его губу, плечо, шепча проклятия, перемешанные с его именем: «Поттер... ненавижу... никогда не прощу...» Гарри не отвечал. Он отвечал действиями. Он провел рукой Драко по своему прессу, о котором Драко говорил так томно, и услышал его сдавленный стон. Он чувствовал каждым нервом, как дрожит под его пальцами это изящное, сильное тело, которое всегда казалось таким неприступным. Когда боль уступила место чистейшему желанию, а слова закончились, остались только звуки — прерывистое дыхание, шепот, стон, скрип кровати. Это было не похоже ни на что, что Гарри мог представить. Это было падение и полет одновременно. Боль от раскрытия тайны и невероятное облегчение от того, что масок больше нет. Все затихло. В комнате пахло сексом, потом и стёртым бархатом. Они лежали рядом, тяжело дыша, глядя в темный потолок. Рука Драко все еще лежала на груди Гарри, как будто боялась, что он снова исчезнет. Первым заговорил Драко. Его голос был хриплым. «...Пресс действительно есть». Гарри фыркнул. Потом рассмеялся. Тихим, счастливым, немного истеричным смехом. Драко присоединился к нему. «Ты... ты действительно превратился в кота, — сказал Драко, поворачиваясь к нему на бок. Его серые глаза в полумраке были огромными и серьезными. — Это самая безумная вещь, которую я когда-либо видел». «Я не хотел тебя обманывать, — тихо сказал Гарри. — Сначала это было просто... случайностью. А потом... потом мне стало важно то, что ты говоришь. Мне понравилось быть твоим... кошмаром». Драко помолчал, проводя пальцами по его груди. «Я говорил тебе... коту... что ты мой единственный друг». «Я знаю, — прошептал Гарри. — И мне было так страшно это слышать. Потому что это был я». «Идиот, — беззлобно сказал Драко. —Получается, это ты съел весь мой лосось?» «Да. И он был великолепен». Они снова замолчали, но тишина теперь была комфортной, наполненной пониманием. «Значит, — медленно начал Драко, — когда я говорил, что хочу... потрогать... ты все слышал?» Гарри ухмыльнулся в темноте. «Каждое слово». Драко снова лег на спину, закрыв лицо рукой. «Я умру от стыда. Прямо сейчас». Гарри перевернулся на бок, чтобы смотреть на него. «Не надо. Мне... понравилось». Они смотрели друг на друга. Барьеры рухнули. Остались только они — два бывших врага, два одиноких мальчика, нашедших друг друга самым нелепым и единственно возможным способом. «Что теперь?» — спросил Драко, и в его голосе слышалась неуверенность. Гарри нашел его руку под одеялом и переплел их пальцы. «Теперь, — сказал он просто, — ничего. Просто... теперь».

***

Зато финал тот

***

Солнечный свет заливал уютную лондонскую кухню, отражаясь от медных кастрюлек и играя бликами на темных стенах. Воздух был наполнен ароматом свежесваренного кофе, бекона и чего-то сладкого, что подгорало ровно настолько, чтобы пахнуть по-домашнему. Гарри Поттер, в растянутой футболке и пижамных штанах с летающими снитчами, сосредоточенно пытался перевернуть на сковороде блин, который упорно не хотел становиться круглым. Получалось нечто, отдаленно напоминающее карту Хогвартса. За кухонным столом, облаченный в шелковый халат цвета темной зелени, сидел Драко Малфой. Он с изящным отвращением листал утренний выпуск «Пророка». «Невероятно, — его голос, бархатный и с привычной ноткой брезгливости, разносился по кухне. — Они снова написали о нас. «Бывшие заклятые враги Поттер и Малфой шокируют общество своим очередным совместным выходом!» — он закатил глаза и отхлебнул кофе. — Шокируют. Как будто мы на их глазах в гиппогрифов превратились. И где они взяли эту фотографию? Ты на ней похож на олуха, которого только что ограбили гоблины». Гарри ухмыльнулся, не отрываясь от своего кулинарного подвига. «А ты на ней как всегда — будто только что понюхал что-то неприятное. Настоящий». «Я и нюхаю, — фыркнул Драко. — Твои подгорелые… что это вообще должно быть?» «Блины! Это блины, Драко! Искусство требует жертв!» «Искусство требует, чтобы повар умел читать рецепт, — парировал Драко, но в его глазах плескалась теплая усмешка. — Если бы я знал, что связываюсь с котом, я бы потребовал приданого в виде пожизненного запаса элитного кошачьего корма от самого авторитетного поставщика. Это было бы практичнее». Гарри наконец справился с блином и, гордый собой, поставил тарелку перед Драко. Тот оценивающе посмотрел на кривое, местами подгоревшее творение. «Вот, — сказал Гарри, снимая фартук. — Шедевр. Ешь и не бухти». Драко вздохнул с преувеличенной скорбью, но потянулся за ножом и вилкой. Гарри подошел к нему сзади, обнял за плечи и прижался губами к его шее, чуть ниже мочки уха. Драко вздрогнул от неожиданности, но тут же расслабился в его объятиях. «Мур-мур», — прошептал Гарри ему на ухо. Драко фыркнул, но Гарри увидел, как затаившийся румянец залил его щеки и кончики ушей. «Прекрати, Поттер. Ты не кот. Ты — катастрофа на кухне в человеческом обличье». «Но ты меня любишь», — без тени сомнения заявил Гарри, уткнувшись носом в его белоснежные волосы. «Я тебя терплю, — поправил его Драко, но его рука легла поверх руки Гарри, прижимая ее к своей груди. — И еду твою тоже. Иногда даже приходится заедать противоядием». Они стояли так несколько минут, пока завтрак остывал. В их квартире, заставленной странной смесью дорогих антикварных вещей Малфоев и простых, уютных безделушек Гарри, царил мир. Здесь не было места старым распрям, только легкие подшучивания и это тихое, прочное чувство, которое они оба когда-то приняли за ненависть. Позже, когда Драко устроился в кабинете за чтением скучных магических юридических фолиантов (он проходил стажировку), Гарри тихо подошел к порогу. Он на мгновение сосредоточился, и знакомое покалывание пробежало по коже. Мир сжался, краски стали ярче, а запахи — острее. Небольшой черный котенок с изумрудными глазами грациозно подскочил к креслу, вскочил на колени к Драко и устроился там, свернувшись идеальным пушистым клубком. Драко не удивился. Он лишь прервал чтение, чтобы провести рукой по его спине. «Опять отлыниваешь от домашних дел, Кошмар? — проворковал он, не глядя на него. Его пальцы привычно нашли место за ухом. — Ладно, сегодня тебе повезло. У меня сложное дело о контрабанде фениксовых перьев». Котенок-Гарри блаженно замурлыкал в ответ, закрыв глаза. Вибрации мурлыкания и тепло тела Драко были лучшим лекарством от любых тревог. Он все еще был не тем зверем, которого все ожидали увидеть от Великого Гарри Поттера. Но он был именно тем, кто был нужен Драко Малфою. И, что самое главное, — абсолютно таким же был Драко для него.

***