Сочувствие к ленточному червю

— Здесь написано, что их можно подцепить, если есть сырое или недоваренное мясо. Кас морщится, думая о том, что хоть теперь ему и нужно есть, мясо не входило в список его предпочтений. Слишком много странных кусочков, нет однородной текстуры. Мясо часто оставалось последним на тарелке, если Кас вообще его туда накладывал. Сэм показывал ему альтернативы, но Кас всё ещё учился понимать колебания собственного голода. Кроме того, это означало, что ему приходилось глотать витамины, осознавая, что из-за своей разборчивости в еде он, видимо, упускал много важных веществ. — Я не понимаю, как это вообще возможно, — отвечает Кас. — Чувак, серьёзно, — смеётся Дин, — ты, наверное, не помнишь, как набрасывался на несколько фунтов сырого мяса, когда голод тебя настигал. Дин прокручивает страницу вниз, ожидая, когда мозг Каса снова включится. — Я не… это… — Кас заикается. — Всё нормально, милый, — успокаивает его Дин, — бывает, что голод побеждает всех нас. Кас тяжело вздыхает:  — Ну, эта штука теперь внутри меня… что нам делать? Он обвисает на табурете, кладёт голову на деревянный кухонный стол. Он чувствовал себя… неважно… думал, что это просто часть человеческой жизни —усталость, боли в животе. Оказывается, у него, вероятно, внутри обитает паразит.  Кас вспоминает Левиафана, которого проглотил в Чистилище. Первых зверей, которые существовали ещё до него. Их преступления — разрушения и посягательства — привели к их заключению ещё до появления Каса. На мгновение он думает о паразитах с неприязнью: о тех, кто берёт и берёт, не спрашивая. Он знает многих, кто брал у людей, которых он любит — в частности, у Дина — и не спрашивал разрешения. Не думал о том разрушении, которое оставлял после себя. Но затем Кас вспоминает, как его брат Люцифер когда-то считал людей паразитами, живущими за счёт чистой земли, созданной их Отцом, разрушая её ради собственной выгоды. И Кас понимает, что паразиты бывают опасны, но иногда это просто вопрос взгляда. Этот ленточный червь, который, возможно, обитает в кишечнике Каса, не хотел быть здесь. Он не вломился силой и не делает Каса больным специально. Он просто существует. Старается выжить. И по какой-то причине Кас чувствует странную защиту к этой крошечной жизни внутри себя, которая не сможет существовать без него. Он инстинктивно обхватывает рукой живот и держит его. Дин, видимо, принимает это за боль, тянется от соседнего сиденья и нежно гладит Каса по спине. Дает ему время побыть с этой мыслью в спокойной тишине. Позже они идут в местный центр неотложной помощи. Каса расспрашивают о симптомах. Нужно предоставить… «образец». Также берут кровь. Быть человеком — это сложно и запутанно. Нельзя просто приложить немного благодати к вискам и излечить болезнь. Спустя сутки всё подтверждается. В аптеку отправляют рецепт. Ему советуют принять лекарство, чтобы избавиться от червя. Нет, не просто избавиться — исследование Каса показывает, что антигельминтные препараты, прописанные ему, уничтожат паразита.

***

Той ночью, когда они оба устроились под одеялом и были готовы ко сну, Дин перекатывается к Касу и прижимает лицо к его груди. Кас уже привык обнимать Дина, когда тот так делает. Он понимает: когда Дин прижимается к нему таким образом, он на самом деле просит, чтобы его крепко-крепко обнимали, хотя не может сказать это вслух. Будто боится, что ему откажут. Хотя Кас никогда бы не отказал. Из этого положения Кас чувствует, как Дин проводит рукой по его руке, рисуя едва заметные узоры. Потом Дин перемещает руку на голый живот Каса. Его тело, выставленное напоказ перед Дином, теперь более худое, бледное. Он не осознавал, насколько болен, пока Дин на это не указал. Кас хочет быть здоровым, хочет кормить эту жизнь внутри себя, которая нуждается в питательных веществах. Странным образом он желает такие вещи, как бургеры в жирной обёртке и огромные котлы масла, в которых жарят картошку и другие продукты. Воображает себе желание чего-то выходящего за рамки обычного приёма пищи — вроде солёных огурцов на мороженом или кусочков жареной курицы, покрытых арахисовым маслом. Думает о том, чтобы есть и есть ради этой сущности, которая поглощает витамины, белки, жиры и углеводы, необходимые для выживания. Есть и никогда не чувствовать сытости. Но, о боже, так хотеть насытиться. Кас сжимается, когда Дин гладит чуть выше его пупка. — Извини, тебе всё ещё больно в животе? Дин думает, что у Каса все еще болит живот. Кас же не уверен, хочет ли он признаться, что настоящая причина в том, что он каким-то образом чувствует: под слоями кожи, мышц и слизистой кишечника простое прикосновение может причинить боль… ленточному червю. Он стал гораздо более внимателен к своим движениям с тех пор, как медсестра позвонила. Даже не поворачивается на живот, а это, между прочим, его любимая поза для сна. Кас лишь издаёт звук подтверждения, и Дин возвращает руку к его руке. Перед тем как заснуть, Дин говорит Касу, что скоро ему станет лучше, потому что лекарство поможет. Потому что он верит, что Кас принимает препарат.

***

После душа Кас стоит перед зеркалом, висевшим на дверце их спальни. Он полностью голый, лишь полотенце низко обвито вокруг талии. Он проводит руками по коже, пытаясь понять, изменилось ли что-то во внешности. Дин заметил это, видел, как под глазами у Каса стали появляться мешки на постоянной основе, щеки впали. Винчестер знал по опыту, как выглядят дефициты питательных веществ. Кас думает о том, что он упустил. Снова проводит руками по животу, на этот раз представляя, как выглядело бы тело, если бы он старательно питался больше. Воображает, как истощённый живот превращается в плотную, упругую кожу и жир. Натянутую и гладкую. От этой мысли у него возникает странное чувство радости. Дин заходит в комнату, пока Кас одевается. Кас просит свежих овощей на ужин. Он понимает, что теперь ему нужно есть не только ради себя. На этот раз он решительно настроен оставаться здоровым. Дин нежно целует его в щёку и обещает приготовить всё, что Кас захочет, потому что хочет, чтобы он набирался сил и выздоравливал. Кас снова оказывается за кухонным столом, на этот раз напротив Дина, который только что сел после того, как принес последние блюда. Стол уставлен свежеприготовленными гарнирами, которые должны сопровождать жареную курицу, над которой Дин трудился весь день. Хотя раньше Кас находил бы такое зрелище птицы отвратительным, теперь он вдруг хочет всё съесть. Он отрывает кусок хрустящей кожи и позволяет лимонному дымному вкусу заполнить рот. Для Каса это настоящий пир. Он видел подобные блюда в фильмах, приготовленные для лучших из лучших.  Хотя он отчаянно хочет накормить своего паразита, его внимание ловко отвлекает соблазнительный способ, которым Дин соскребает мясо с костей. Кас наблюдает, как Дин облизывает пальцы, покрытые соком и приправой, едва научившись манерам за столом, но уже оставив их позади. Гарниры не менее заманчивы для глаз. Мягкость пюре и хруст стручковой фасоли. Проходят, кажется, столетия, прежде чем Кас замечает, что он слишком увлёкся созерцанием. Дин откашливается, чтобы привлечь его внимание. Но Кас почти не может оторваться от мысли о пальцах Дина, крепко сжимающих куриные кости. Почти ловит себя на мысли, как хотелось бы полностью разделить Дина на кусочки, аккуратно снимать мясо с костей и наслаждаться каждым кусочком… но не в буквальном смысле людоедства, а скорее как острое, почти животное желание поглощать его целиком, чувствуя полное удовлетворение и близость. Но его отвлекает Дин, который подсовывает Касу его тарелку, теперь уже снова полную благодаря Дину, прямо перед ним. Просто говорит: «Ешь», а сам возвращается к своей еде. Всё это к лучшему. Вся суть его просьб о питательной домашней еде заключалась в том, чтобы удовлетворить своё желание заботиться о том, что многие назвали бы паразитической «заразой». О том, как бездумно навешивать ярлыки на то, чего не понимаешь. Когда Кастиэль был ангелом, о людях говорили так, будто они паразиты. Но Кастиэль всё равно их любил. И это существо, растущее внутри него, он учится любить точно так же. Еда скользит по его горлу, и Кас представляет, как выглядит счастье для организма без способности к высокому мышлению. Но он всё равно улыбается себе, теряясь в этом ощущении. Когда он берет третью порцию, Дин спрашивает, чувствует ли он себя лучше. Кас знал, что в последнее время не был на пике формы, но не думал, что настолько плохо. Однако Дин не спрашивал с какой-то злостью. Кас видит чистую радость, исходящую от Дина и она полностью совпадает с его собственным желанием наблюдать за тем, как его любимый ест. Разница в том, что Дин знает: именно он приготовил эту еду. Он любит заботиться и кормить других. И Кас помнит о непростом опыте Дина с родительством, но не может отрицать, что врождённая потребность Дина защищать других идеально подпитывает ту фантазию, которую Кас строит в своей голове. Кас берёт кусочек зелёной фасоли и глотает. Притворяется, что его ленточный червь благодарит Дина за заботу о нём тоже.

***

Несколько дней всё шло слишком гладко. Дин сидит в главной комнате Бункера, читая одну из книг своей растущей коллекции, когда Кас находит его. Садится прямо на колени Дину, отодвигая книгу в сторону. Хочет его внимания сейчас, после того как не видел его целый день. Кас не собирается признаваться Дину, зачем он ездил в город или почему мультивитамины, которые он принимал раньше, теперь заменились на пренатальные. — Привет, малыш, — улыбается Дин, глядя на Каса. — Привет, — смущённо отвечает Кас, наклоняясь, чтобы поцеловать Дина в нос. Он знает, что одинок в этом чувстве всепоглощающей защиты того существа внутри себя, но не может удержаться от игры в одностороннего «хозяина дома». Это так чертовски по-человечески, и Кас наслаждается этим. Наслаждается осознанием, что он человек, что может притворяться, фантазировать и воплощать свои желания так, как всегда мечтал. Он больше не оружие небес, он дом, и принимает в себе всех.  Здесь, на коленях у Дина, он фантазирует, что они женаты. Не то чтобы они не были вместе надолго сейчас, но он мечтает о чём-то более традиционном. Что они проживают жизнь, как в романтических комедиях, которые Дин делает вид, что не хочет смотреть, но с увлечением смотрит, когда Кас включает их. Что, каким-то образом, благодаря магии, затемнению и перемотке времени, Кас окажется беременным.  Что Кас сожжёт мясной хлеб, потому что он ужасный повар (это реально случалось), и они поцелуются на кухне, а Дин положит руки на живот Каса, на этот раз понимая всё. Он воображает это, но это немного пугает его. Не может отделить фантазию от будущего. Но знает, что сейчас, с этим паразитом внутри, он может притвориться, что что-то из этого может произойти. Он новичок в мире людей, у него всего несколько лет опыта, так что можно простить его за детские игры в притворство. Но реальность такова: он на коленях у Дина, у которого руки на его бёдрах, большие пальцы впиваются в тело. Кас наклоняется, чтобы поцеловать снова. Дин прерывает эту фантазию: — Могу я тебя кое о чём спросить? Кас тяжело сглатывает, чувствуя, что Дин собирается задать вопрос, на который он хочет услышать честный ответ. Дин редко начинает так. Он предпочитает либо прорваться сквозь трудности, либо полностью их избегать. Кас нервно кивает, двигаясь на коленях у Дина. — Почему ты не принял своё лекарство? Кас делает вид, что не понимает: — Какое лекарство? Дин откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. — Давай, Кас, не делай так. Я нашёл лекарство, которое врач выписал тебе неделю назад от ленточного червя. Ты не принял ни одной таблетки. Кас откинулся назад и провёл пальцами по пуговицам фланелевой рубашки Дина, закручивая ту, что была третьей снизу. Он старался не выглядеть так, будто уклоняется от ответа. Облизнул губы и на мгновение захотел снова вернуться в ту фантазию, в которой только что находился. Дин осторожно взял Каса за запястье, не останавливая его игру с пуговицей, не требуя взгляда, он просто дал понять, что рядом. Прошло некоторое время, прежде чем Кас заговорил: — Я не хочу причинять ему боль. — Причинять боль кому, Кас? — уточнил Дин. — Ленточному… — Кас заикаясь произнёс слово, — червю. Я просто… он же не просил об этом. Не хотел становиться существом, которому нужно вредить хозяину, чтобы выжить. Не хотел оказаться там, где его могли бы убить — Ты не можешь серьёзно… — начал Дин, но, встретив взгляд Каса, увидел всю серьёзность в его глазах. — Я не хочу причинять ему боль, — повторил Кас. — Кас, дружище, я знаю, что ты любишь всё маленькое, типа пчел и остальных насекомых, — сказал Дин, перемещая руку с его запястья на грудь, — но это существо делает тебе больно. Оно делает тебя больным. Ты должен это понять. Кас запрокинул голову к потолку, стараясь не выдать своих настоящих эмоций. С тех пор как он потерял благодать, ему стало всё труднее не только понимать свои чувства, но и контролировать выражение лица, чтобы мир этого не заметил. — Так же, как я ранил людей? — тихо спросил он, почти шёпотом. Руки Дина крепче обняли его. — Ты не можешь это иметь в виду, это другое,— сказал он, сжимая Каса ещё сильнее. — Могу, — твёрдо ответил Кас, обретая силу в голосе. — Чем я так отличаюсь от этого ленточного червя? Дин замолчал, глядя вперёд и сжимая его сильнее. Кас продолжил: — Можешь говорить что угодно, Дин, но правда в том, что я сделал то же самое. Я вошёл в тело человека и питался им. Пользовался им. Поэтому я прощаю это существо внутри себя. Оно просто делает то, для чего было создано. Кас встал с колен Дина и гордо отешел к столу посередине комнаты. Встал спиной к Дину и обвил руками свою талию словно защищая себя. Дин подождал минуту, а затем подошёл и встал на колени у ног Каса. Осторожно поднял рубашку до рёбер, нежно поцеловал живот и обхватил его ладонями. Кас смягчился от этого прикосновения, наклонился и обнял лицо Дина. — Я понимаю, что ты так чувствуешь, но, Кас, тебе нужно подумать о своём здоровье. Держать этого ленточного червя внутри себя небезопасно. Я не могу позволить тебе этого. Кас глубоко вздыхает, хмурится. Он знает, что Дин прав, но всё так запутано и смазано в его голове. С одной стороны, ему кажется, что он искупает вину за то, что ангелы сделали людям, особенно его сосуду, в их паразитических попытках снова и снова приводить к концу света. С другой стороны, с этим ленточным червём внутри него теперь есть что-то маленькое, что можно защищать. Что можно простить. Так проще, когда у тебя есть власть над тем, что ты хочешь защищать. Не так, как сейчас, когда он человек, и все остальные люди на одном уровне с ним. Он снова желает, чтобы его тело могло быть настоящим убежищем для жизни. Знает, что странные сны, запутанные в его голове, тесно связаны с этим существом внутри него. — Может быть, ты прав, — наконец признаётся Кас. — Но я не понимаю, почему это так сложно. — Ничего страшного, если сложно, — мягко отвечает Дин, прежде чем наклониться и поцеловать обнажённый живот Каса. Потом он поднимается, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. — Ты просто хотел кого-то, кого можно было бы защитить? — тихо спрашивает Дин. Кас кивает. Он примет лекарство. И что с того, что он плачет, думая о том, сколько разрушения ещё может принести? Не впервые. Но Дин рядом. И это главное.

***

Спустя недели Кас выглядит и чувствует себя гораздо лучше. Однажды Дин приходит домой с сюрпризом: маленький домашний кролик, который теперь становится новым членом их семьи. Кас посвящает свои дни заботе о том, что любит: растениям, кролику и Дину. Говоря о Дине, Кас замечает его в конце коридора, устроившегося в огромном кресле, где на телевизоре играет «The Lost Boys». В зеркальном повторении недавнего жеста он скользит на колени Дина, разбудив его лёгким толчком. Кас вцепляется в шею Дина и слегка прикусывает её. Дин проводит рукой по волосам Каса и, стонущим движением, сдвигает его с себя: — Судя по всему, ты решил прилипнуть ко мне, да? Кас улыбается, опуская щёку на грудь Дина. — Может быть, — смущённо отвечает он. Дин поднимает его голову, наклоняется и целует Каса, проникая языком внутрь. Чувствует, как язык Каса скользит по его. — Хочешь быть моим паразитом? — шепчет он игриво. Кас садится и отталкивает его, подмигивая: — Не называй его так. — Ага, ясно, — улыбается Дин, скользя рукой по передней части брюк Каса. — Мы уже решили, что ты не паразит. Но может, мы что-то с этим сделаем. Он перемещает руку на живот Каса, ощущая мягкий слой жировой ткани и здоровье, которое вернулось с правильным питанием. Радость Дина видна в каждом движении. — И что с этим? — отвечает Кас, кокетливо. Игра не новая — не с тех пор, как Кас впервые признался Дину в своих фантазиях. Дин опускает подставку для ног кресла и, со стоном, поднимает Каса на себя. Он несёт его по коридору в их спальню, задерживая на секунду у стены, когда Кас требует поцелуй. Дин чувствует зубы Каса, помнит, насколько настойчивым он может быть, и улыбается. — Потерпи секундочку, Кас, — пробурчал Дин сквозь поцелуй, — дай отнести тебя в кровать в целости и сохранности. Дин бросает Каса на кровать. Теперь у них есть пространство и время, чтобы ничего не торопить. Чёрт возьми, Дин даже раскошелился (на свою полностью настоящую кредитку) на более дорогую подвязку, чтобы заменить старую. В конце концов Дин входит, но не раньше, чем говорит Касу, что собирается сделать его своим навсегда. Он наклоняется, губы скользят к уху Каса, руки обнимают его талию, защищая, удерживая. Безопасно. Кас улыбается сквозь стон, осознавая, что в этой игре он нашёл нечто большее: любовь, заботу, доверие и чувство силы, которое приходит только тогда, когда тебя любят без условий. И в этот момент, среди шёпота и дыханий, Кас понимает: иногда самые маленькие создания, будь то ленточные черви, кролики или просто чьи-то руки, могут стать целым миром, за который стоит бороться.