Поохотимся? Мюзикл

      Тёмная ночь. Стук клавиш печатной машинки эхом разносился по комнате, некогда разделённой пополам. Красивые пальчики с чёрным маникюром бегали по клавишам, печатая жутко кровавую сцену убийства. Глаза Уэнсдей горели огнём, она была в самом разгаре творческой деятельности. А в это время на другой половине комнаты лежала Энид, воткнув в уши розовые наушники, и слушала что-то из попсы, листая ленту тик-тока. Вся эта идиллия была резко прервана возгласом волчицы.       — Фу. Фууууу. Фуууууу!       — Что случилось? — спросила Уэнсдей. Одно полушарие её мозга было настроено на диалог с девушкой, а второе всё ещё продолжало визуализировать сцену жестокого убийства военного преступника путём кармического воздаяния. Текст был напечатан с таким смакованием, что был на грани от того, чтобы быть охарактеризованым как гуро.       — У меня вся кровать в дерьме! — воскликнула Энид.       — Чего, — брюнетка повернулась на стуле, на ходу размышляя, как ей здесь применить свой набор для очистки мест преступлений и каким образом наладить бесперебойные поставки подгузников для взрослых в комнату.       — Да шучу я. На самом деле всё гораздо хуже. Мне Бруно написал, на свидание зовёт. Боже, какая мерзость! — лицо волчицы скривилось в гримасе полнейшего отвращения. — Меня сейчас стошнит. Уэнс, ты можешь принести что-нибудь?       — Что, например?       — Не знаю, клизму там, или Вторую поправку. Просто это терпеть невозможно, ты бы знала, как!       — И чего же ты раньше молчала? — провидица соскочила со стула и пошла к своему шкафу. — Я давно мечтала прихлопнуть этого блохастого пса.       — Постой, ты чего удумала? — затараторила Энид, подбегая к соседке. Та достала из шкафа две штурмовые винтовки M16A2, бросая одну из них блондинке.       — Сезон охоты на одного тупого оборотня, выдающего себя за запоздалыша, объявляется открытым, — сказала Уэнсдей голосом, полным предвкушения. Она прикрепила к дулу штык-нож и принялась собирать боекомплект.       — О-о-о, мне это нравится! — возбуждённо воскликнула блондинка. Она подбежала к своему шкафу, достала оттуда длинный фиолетовый фаллоимитатор и нацепила его на дуло.       — А это зачем? — удивилась Уэнсдей.       — Ну как... По моей задумке, это должно сработать, как приманка. Бруно увидит мой дилдо и либо он захочет взять его в рот, потому что на этой вещи остались мои следы... господи, меня тошнит только от одной мысли об этом... Либо у него сработает гомосексуальный инстинкт, который есть у всех мужчин, и он, опять же, захочет взять его в рот. И тогда я выстрелю.       — А это умно, — отметила брюнетка. — Ловить его на приманку, словно ты рыба-удильщица. Очень коварно. Ты не так проста, как хочешь казаться.       — А ты думала, зачем я хочу казаться такой простой? — игривым голосом сказала Энид, балуясь с винтовкой. — Если я буду притворяться дурочкой, никто не будет ждать от меня никаких подлянок. Каждый раз срабатывает и каждый раз выражения лиц моих жертв ну просто незабываемы!       Девушки продолжили собираться на охоту. Уэнсдей надела берцы, готический мультикам и разгрузку с магазинами, гранатами, аптечкой и писательскими принадлежностями. Энид хотела надеть одежду леопардового или хотя бы тигриного раскраса, аргументируя это тем, что это природная маскировка животных, но брюнетка переубедила её, сказав, что в лесистой местности Вермонта это не сработает. Сошлись на том, что волчица наденет одежду зелёного цвета и возьмёт с собой камуфляжную сумочку от Prada. Также они взяли с собой рации, но проверка связи обернулась тем, что Энид стала во всё горло распевать песню «Slumber Party». Уэнсдей с трудом удалось уговорить её прекратить.       Собравшись, они выдвинулись на охоту. Первым делом они проникли в комнату Бруно — там оказалось пусто. Энид порылась в вещах своего бывшего парня, пока Уэнсдей стояла на стрёме, и нашла мужские трусы. Пересиливая собственную брезгливость, она понюхала их и пошла по запаху. Но запах привёл её к комнате какой-то оборотеньки в женском общежитии! Должно быть, это очередная девушка этого кобеля и трусы принадлежали ей. Тогда Уэнсдей и Энид вернулись в комнату Бруно, волчица опять порылась в его вещах и нашла в них красные кружевные женские трусы. Понюхала их — пахли они чем-то напоминающим Бруно. Он что, носит женское бельё? Так, неважно. Захватив с собой эти трусы, девушки пошли по следу. След привёл их к склепу Крэкстоуна. Держа пушки наготове, девушки подходили к его входу с разных сторон.       — А может, мне просто стоило спросить Бруно, куда он хотел меня позвать? — только сейчас поняла Энид. Но она быстро отбросила это предположение, поняв, что так было бы не интересно.       Выбив каменную дверь пинком, девушки ворвались в склеп, голося боевые кличи.       — АААААААААААААААА!!! — кричали они, чтобы напугать врага.       — АААААААААААААААА!!! — кричал испуганный враг.       Уэнсдей достала фонарик и посветила на источник шума. Взору девушек предстали два парня. Бруно, одетый в красное короткое платье, с одним каблуком бирюзового цвета на ноге (второй валялся рядом) и ярким макияжем на лице. В обнимку с ним стоял Аякс, чья рубашка была расстёгнута по грудь, а лицо измазано помадой. Судя по их лицам, они были в ужасе. Вот так сюрприз.       — Вы что тут делаете?! — воскликнула Энид, опуская оружие.       — Это вы что тут делаете?! — завопил Бруно, застигнутый врасплох. — У нас тут свидание!       — Ты охренел?! — возмутилась волчица. — То есть ты позвал меня на свидание, а сам через несколько минут пошёл обжиматься с моим бывшим в крипте сумасшедшего пилигрима?! И что это вообще на тебе?!       — Чего-о??? Никуда я тебя не звал! Ты меня бросила, забыла? Нет, стой, это я тебя бросил!       — Всмысле, нахрен, не звал?! Да ты мне несколько минут назад написал!       — Ничего я тебе... — Бруно принялся оглядываться вокруг, что-то ища. — Э, а где мой телефон?!       Вдруг зазвонил телефон в кармане блондинки. Она достала его — ей звонил якобы Бруно. Она приняла звонок.       — Аллоу? — сказала она, пытаясь имитировать мужской голос.       — Хе-хе-хе, здорово я вас обманул, да? — раздался с той стороны кряхтящий мальчишеский голос. Кажется, её собеседник тоже пытался имитировать не свой голос. — Я хочу поиграть с вами в игру. Ответите на три вопроса — получите награду, хе-хе-хе...       Но Уэнсдей быстро поняла, с кем говорит Энид. Она выхватила трубку у неё и поднесла к уху.       — Пагсли, — процедила она сквозь зубы, невероятно злая.       — Не-ет, это не Пагсли... — ответил юноша чуть испуганно.       — Теперь я с тобой поиграю. Когда я найду тебя, отрежу руки и закопаю на три метра под землю. Выберешься — получишь приз. Арбалетный болт в голову.       Перепуганный мальчишка сбросил звонок. Уэнсдей и Энид разочарованно переглянулись.       — Значит, ты не звал меня на свидание? — с досадой в голосе спросила оборотенька своего бывшего бойфренда.       — Разумеется, нет! Ты же психованная! Такая же, как твоя соседка!       Зубы Энид скрипнули от злости. Если оскорбления в свой адрес она ещё могла стерпеть, то в адрес Уэнсдей — ни за что. Она замахнулась, чтобы ударить этого дурака прикладом, но неожиданно перед ней выскочил Аякс.       — Не-е-ет!!! — прокричал он, защищая своего любовника грудью. — Прошу, Энид, не надо! Пощади его, ради всего, что когда-то было между нами!       Энид раздражённо зарычала, но опустила оружие. Вместе с Уэнсдей они пошли к выходу и так ушли бы, не попрощавшись, но тут блондинка о чём-то вспомнила.       — Бруно, ты кое-что забыл, — сказала она, бросая парню его кружевное бельё.       — Что... — он поднял его перед своим лицом, недоумённо разглядывая. — Откуда... Да ты охренела?!       — И это. Думаю, вам пригодится, — Энид бросила им свой дилдо, сняв его с дула винтовки. Аякс поймал его ртом и выронил на пол.       — Э, а это нам-то нахрена? — как обычно, не понял горгон.       Но его вопрос остался без ответа. Девушки покинули склеп, отправившись на охоту, теперь уже на Пагсли. Первым делом они посетили школьный кружок пиротехники и сапёрного искусства, намереваясь найти младшего Аддамса там, но обнаружили вместо него председателя этого кружка, застав его за постыдным занятием — он ел свои козявки. Уэнсдей потребовала от него рассказать, где находится Пагсли, но тот отказался. Тогда она пригрозила, что расскажет директору Дорту о его грязных увлечениях.       — А чё в этом такого-то? — угроза брюнетки не возымела никакого эффекта на козявкоеда. — Ну рассказывай, мне-то чё.       — Тогда я вобью гвозди тебе в колени, — достала козырь из рукава провидица.       — Ты правда сделаешь это для меня? — с надеждой в голосе спросил козявкоед, скорчив жалостливую гримасу, как у Кота в сапогах из «Шрека». У него, кажется, не всё в порядке с головой.       Плюнув на это бесперспективное занятие, девушки пошли дальше. Но куда им идти теперь? Где же может скрываться Пагсли? Пагсли... На что похоже его имя? «Пагсли. Пагсли. Пагсли...» — повторяла вслух Уэнсдей. — «Пагсли => Паг-сли => Маг-сли => Мег-сни => Мед-исни => Мед-ицисни => Медицина!» — воскликнула брюнетка. Путём нехитрых размышлений она составила логическую цепочку, которая привела её в медблок.       — И что вы тут забыли? — неприветливо встретила девушек медсестра, которую те порядком подзадолбали. Уэнсдей — из-за того, что та постоянно травмирует учеников Невермора, Энид — из-за того, что та частенько травмирует свои половые органы когтями. Можно иметь хоть чуточку самоконтроля, если ты позднообернувшаяся оборотенька?!       — А я теперь тут работаю, — сымпровизировала Уэнсдей. — Точнее, подрабатываю. Когда я вырасту, хочу стать хирургиней — такова моя мечта. Но на незаконных вскрытиях трупов, похищенных из морга, диплом не заработаешь, поэтому мне нужно заняться внеучебной деятельностью.       — Грррр, — прорычала раздражённая медсестра. — Халат и перчатки в шкафу. Как оказывать первую помощь, ты знаешь, я в этом не сомневаюсь. Придёт кто — подлечишь, а я спать.       Уэнсдей надела халат, латексные перчатки, маску и врачебную шапочку. В кабинет, крадучись, вошла Энид.       — А это ещё что такое?! — возмущённо крикнула медсестра, вошедшая в помещение, видимо, что-то забыв. — Почему твоя подружка тут? Нихрена ты сюда не подрабатывать пришла, балаболка! Что вы две удумали?!       — Успокойтесь. Я вам не лгала. Просто так совпало, что Энид — моя пациентка. Сейчас я буду её лечить.       — Ну давай, лечи, я посмотрю, — презрительно фыркнула медсестра, готовясь разоблачить юную врачиню.       — Вообще-то у меня проблема, так сказать, интимного характера, — изображая смущение, тихо сказала Энид.       — Да пожалуйста. Закройтесь шторкой, но отсюда я не выйду, — поставила ультиматум медсестра.       Так они и сделали. Уэнсдей и Энид спрятались за шторкой, лишь их макушки торчали сверху.       — Ну, в общем, у меня геморрой, — призналась Энид.       — Сними штаны и нагнись, — скомандовала Уэнсдей.       Блондинка выполнила её указания. Провидица склонилась над пятой точкой своей девушки, рассматривая её анус. Медсестра, поверив, что её действительно не обманывают, вышла из кабинета.       — Весьма красиво, — сказала Уэнсдей. — Никакого геморроя я не вижу. Но я не профессионалка в этом деле. Я, вообще-то, стоматологиня.       — Тогда что ты там разглядывала?! — полушутя возмутилась Энид, поднимая штаны.       — Корни посмотреть хотела.       — И каков вердикт?       — Греческие.       — Вообще-то минойские, — сказала Агнес, появившаяся из воздуха и заставившая блондинку вскрикнуть от испуга. — Это не то же самое, что эллинские.       — Да ты совсем охренела!!! — завизжала Энид. — Ты что, тварь мелкая, пялилась на мою жопу?!!       — Тише, щеночек. Я не подглядывала. Поверь, ты мне не интересна. А вот твоя соседка... — рыжеволосая с интересом оглянула провидицу от макушки до пяток. Одной только богине было известно, что в этот момент происходило в её мозгу. А Энид, переполненная первобытной яростью, вызванной возмущением вперемешку с резко вспыхнувшей ревностью, издала потусторонний рык. — Я знаю, что вы Пагсли ищете. Я дам вам подсказку. Я видела следы от его ботинок в коридоре. Их уже стёр уборщик, но я успела попробовать их. На вкус они были сладкие. Как мёд, — на этих словах она, улыбнувшись, подмигнула и исчезла.       Девушки для начала порыскали по медблоку, не нашли Пагсли и только тогда отправились к его соседу, Юджину. Разумеется, мальчишка, будучи нормальным человеком, в это время спал, поэтому открыл не сразу. Но как только девушкам удалось попасть в комнату, они принялись переворачивать всё вверх дном, заглядывая под кровати, обшаривая каждую тумбочку в поисках малолетнего любителя взрывчатки.       — Где он? — спросила Уэнсдей. — Где мой брат? Юджин, ради твоего же блага. Отвечай, а не то...       — А не то что? Причинишь мне вред? Да у тебя кишка тонка. И вообще, с чего ты решила, что я выдам своего парня?       — Ты прав, калечить я тебя не стану. В отличии от Пагсли, ты вызываешь желание не убить, а покормить тебя. Но зато я могу отыграться на нём. Если не скажешь, пытки для Пагсли станут в два раза больнее.       — Ой, да пожалуйста. Я верю ему и верю, что он смог найти достаточно хорошее укрытие, чтобы ты его не нашла.       — Ну Юджин! — заканючила Энид. — Ну пожалуйста, скажи, где он! Он нам очень нужен! Обещаю, я не дам Уэнсдей причинить ему вред. Ну пожа-а-алуйста. Неужели ты откажешь мне?       Юджин устало вздохнул и потёр переносицу.       — Он сказал, что пошёл ловить молнии. Убирайтесь, у меня завтра первым уроком контрольный тест.       Девушки в раздумиях вышли из его комнаты. Пагсли пошёл ловить молнии? Но ведь сейчас абсолютно ясная погода, на звёздном небе ни тучки.       — Энид, я тут кое-что подметила. Ты раньше встречалась с Аяксом. А потом с Бруно. Теперь они, видимо, встречаются друг с другом. Юджин был в тебя раньше влюблён. Теперь он...       — Юджин был в меня влюблён?!       — Теперь он встречается с моим братом. Ты, похоже, ходячая фабрика по превращению парней в геев.       — Ага. А ты — ходячая фабрика по производству несмешных каламбуров.       — Когда я хоть раз произнесла несмешной каламбур?       — Вот об этом я и говорю.       Пагсли пошёл ловить молнии... А может, это намёк? Точно! Пагсли ведь электрокинетик. Девушки решили найти его с помощью электричества. Для этого им нужно было пробраться к распределительному щитку, что находился где-то под землёй. Но сначала они заглянули в ларёк во дворе Невермора, где продавались напитки. Бедный бармен, видимо, работал круглыми сутками.       — Плесните мне, пожалуйста, тыквенного латте на дорожку, — попросила Энид.       — На дорожку? — уточнил бармен.       — Да.       Вздохнув и тихо пробубнив себе под нос «опять продукты переводят, тупые тинейджеры», он приготовил кофе в стакане и поставил его на стойку. Но когда блондинка потянула к нему свои лапки, бармен вдруг вылил всё на землю. Брызги попали волчице на ботинки.       — Ты что творишь, полоумный?! — закричала Энид.       — Вы же сами просили плеснуть на дорожку! — ответил бармен, размахивая руками.       Уэнсдей отправила нерадивого бармена знакомиться с его дальними предками. Нет, она его не убила, просто устроила внеплановый спиритический сеанс. Не будь бармен лысым, он бы уже поседел. И посидел.       Спустившись в катакомбы Невермора, девушки бродили там какое-то время, пока не наткнулись на дворфов. Интересно, что они тут делали? Они ведь, как утверждалось, давно вымерли.       — Извините, вы не подскажете, как пройти к распределительному щитку? — сюсюкающимся голосом спросила Энид у коротышек.       — Кудыа-кудыа прайты? — не понял дворф-переговорщик, рыжий, длиннобородый, с косами.       — Такая прямоугольная металлическая штука, и там провода... э-э, верёвочки такие, их потрогать — будет больно, можно умереть.       — А-а! Капыще Тора, метатыля молный! Канэчшно, мы вас туда отведыом. Но сначшала вы должны выпытц с намы пыва!       — ДААА! ПЫВА!!! — заорали остальные дворфы хором, поднимая вверх кружки с пенистой жидкостью.       Уэнсдей и Энид переглянулись. В их планы точно не входило алкогольное опьянение. Должен быть другой способ.       — Может, мы вам как-нибудь поможем? — предложила Энид. — Услуга за услугу. Мы просто уже очень много пива выпили. Ещё хоть стаканчик — и бак рваньЙО-О-ОТ! Так ведь, Уэнс?       — Абсолютная правда, — кивнула брюнетка.       — Хм, — дворф задумался. — Вы можеты помочш одному шуту, чшто незаконно засылылся в наши пэщэры. Брэдыт, сам с собой гаварыт, всэх достал! Сдэлайты с ным што-ныбудзь и распырдытыльный щыток ваш. За мной.       Дворф провёл девушек по катакомбам в одну из пещер. Там они встретили какого-то чувака в клоунском наряде, безразмерных штанах, дурацком гриме и с кислотно-зелёными клоунскими волосами. Взгляд у него был абсолютно безумный и вместе с тем потерянный.       — Один мужчина купил будильник, который говорит «Вставай, пора на работу!» и поставил его на все выходные. Теперь каждое утро будильник танцует вместе с домашними цветами, решая, как сегодня украсить кухню! — сумасшедшим и писклявым голосом говорил клоун. Видимо, это было что-то типа анекдота в его понимании.       — Он постоянно шутыт! — возмущался дворф. — Только шутыт и шутыт! Нэвозможно с ным поговорытц, нычэго мы с ным сдэлатц нэ можем! Но ходыят слухы, чшто это заколдованный чшыловэк. И еслы воткнутц в нэго пыро пысатыля, он излечытся. Да только гдэ-ж мы возьмыём пыро пысатыля?! Вот уже нэсколько выков как здэсь нэту кныг!       Бинго! Не зря Уэнсдей взяла с собой писательский набор. Она достала своё перо и воткнула его клуне в плечо. Тот вспыхнул ярким светом и превратился в обычного человека в неверморовской школьной униформе, падая на четвереньки и тяжело дыша. Брюнетка присмотрелась к нему, в её глазах появилось узнавание.       — Торп?!       — Помоги-и-и...       Она выдернула перо и он сразу же превратился обратно в клоуна.       — Чем отличается велосипедный клаксон от европейского колониста в Африке? Клаксон крепится на велосипед, а колонист был сожран, когда пытался трахнуть крокодила!       — Страдай дальше, — плюнула провидица.       — Ну, вы пыталыс, — вздохнул дворф. — Выдыты штукы на потолкэ? Вы их называетэ проводамы. Идытэ вдоль них и найдыётэ алтарь Тора, повылытыля тостыров.       Девушки сразу побежали по указанному пути.       — Спасибо вам, молодой человек! — прокричала Энид на прощание.       — Эй! Я вабшчэ-то дэвушка!       Добежав до щитка, Уэнсдей открыла его и подёргала за рычаги. Свет во всей академии моргнул, где-то повзрывались лампочки, а с другого конца катакомб раздался юношеский вопль. Девушки сразу рванули туда. Добежав, они наконец-то встретили там Пагсли. Вот только он там был не один. С ним был директор Дорт, он схватил Пагсли, прячась у него за спиной и приставив к его голове пылающий огнём палец. Уэнсдей и Энид наставили на него оружие.       — Не подходите! — крикнул старикашка. — А не то я спалю мальцу голову!       — Да пожалуйста, — фыркнула Уэнсдей. — Не так уж он мне и нужен. Только генофонд нашего клана загрязняет.       — Что Вам нужно?! — выкрикнула Энид. — Назовите свои требования!       — Требования... — усмехнулся Дорт. — А вы спросить не хотите, за что я его хочу спалить? Тут только что произошёл скачок напряжения, видимо, этот недоумок баловался с проводами. А я в это время у себя в кабинете смотрел порно с трансами. И тут звук как выкрутится сам собой на полную громкость! И он, паршивец, это услышал! Теперь я не могу оставить его в живых, потому что он знает мой секрет! Я не хочу этого делать, правда, но я вынужден!       — Ну и что в этом такого? — спросила Уэнсдей.       — А то, мисс Аддамс, что я происхожу из очень консервативного клана. Если они об этом узнают... Они устроят мне убийство чести. А я ой как не хочу умирать!       — Мы не станем никому рассказывать.       — Я бы хотел в это верить, но зная Вас, мисс Аддамс, я уверен, что Вы припрячете этот козырь в рукаве и будете его использовать, чтобы шантажировать меня. А я себя шантажировать не дам!       — А у Вас очень красивый огонь, — сказала Энид. — Настоящий огонь какой-то скучный, а у Вас прям киношный. И пальцы у Вас, как у двадцатилетнего.       — Хех, спасибо, — смутился Дорт.       — Скажите, а Вы сами от своего огня поджариться можете?       — Нет, конечно. Я же огнеустойчивый, ха-ха!       — А покажите!       — Чего? Не стану я ничего показывать, не пудрите мне мозги!       — А-а, понятно. Слабо, значит. Ну, так я и думала. Вас можно запросто поджарить, как морковку фри.       — Чё-ё? Не надо меня на слабо брать, ясно? Ничего мне не слабо! Я просто не хочу.       — Верю, верю, не слабо Вам. Вы просто не умеете с такой искусностью управлять огнём. Так, пшик из пальцев — Ваш максимум. Вот Пагсли может потрогать оголённые провода и ничего ему не будет. Да, Пагсли?       — Да-а! — поддакнул блондинке пацан.       — А Вы... По способностям слабее четырнадцатилетки. И как такой человек стал нашим директором?       — Да ничего я не слабее! Смотрите, я запросто могу себя поджечь и мне тоже ничего не будет! — Дорт засунул палец себе в рот и пустил огонь. Пламя сделало круг по носоглотке и яркой вспышкой вылетело из ноздрей, директор согнулся в кашле, отпустив Пагсли. Парень рывком убежал за спину своей сестры.       — Кха-кха! Сволочи!! Ну я до вас доберусь, погодите!!!       Но троица сбежала прочь по катакомбам. Блуждая, лавируя между растяжками и минами-робопауками, они выбрались на поверхность, оказавшись где-то у озера. В воде они увидели плавающего крокодила.       — О-о, смотрите, кит! — восхищённо сказал Пагсли.       — Я никогда не сомневалась в твоей тупости. Это американский аллигатор, — поправила Уэнсдей.       — И как он здесь оказался? — задумалась Энид.       — Вы глупые? Какой аллигатор, это же самый настоящий синий кит!       — Пагс, твоя сестра права. Это аллигатор.       — Нет, это кит!       — Аллигатор!       — Кит!       Тем временем аллигатор выбрался на сушу и спрятался в высокой траве. Лишь его хвост выглядывал наружу.       — Мы же говорили! — победно усмехнулась Энид. — Киты никогда не ходят по суше.       — Бред! Сама посмотри, — Пагсли показал на аллигатора в траве, — иногда ходят!       — Не заговаривай мне зубы, Пагсли, — холодно сказала Уэнсдей. — Знаешь, я могла бы устроить тебе сеанс адских пыток, но вместо этого расскажу анекдот. Грабитель напал на женщину с ребёнком. Говорит — «Отдавай все свои деньги или я убью твоего ребёнка». Мать отвечает — «Не отдам!»... Тогда грабитель убивает ребёнка и говорит «Со мной шутки плохи».       — Аха, ахаха, ахахахааха! — рассмеялся Пагсли, сам не понимая, над чем. — А что это всё значит?       — Что я тебе сейчас отрежу язык, — Уэнсдей вынула хирургический скальпель.       — Ты так сердишься из-за моего розыгрыша на день пранков?!       — День пранков был месяц, сука, назад.       — Но у меня каждый день — день пранков! Между прочем, благодаря розыгрышу над вами я узнал секрет долголетия ежей! Оказалось, что никакого секрета нет, да и живут ежи не так уж и долго. Так что не нужно трогать мой язык, он мне нужен для Юджика!       — Тогда я удалю тебе зубы.       — Зубов бояться — в рот не давать!       — Ладно. Выбирай конечность на отсечение.       — Хм-м, — Пагсли стал разглядывать свои руки. На одной было написано «лево», на второй — «право». — Юджик любит мою правую, так что давай левую... Кстати, сестрёнка, а почему твоя девушка голая?       — Где, — Уэнсдей обернулась, увидела там одетую Энид, жующую солому, повернулась обратно, но Пагсли уже удирал ноги. Она бросилась в погоню.       Но он успел добежать до парковки, прыгнуть в катафалк и умчать по трассе. Уэнсдей подбежала к случайной машине, но та оказалась закрыта. Отмычку она с собой взять забыла. Зато рядом оказалась Бьянка. Брюнетка хлопнула свою девушку по плечу, кивая в сторону сирены, чтоб та поговорила с ней, будучи единственной, кто имеет опыт переговоров со снобистыми мифическими существами.       — Хэй, Бьянка-лесбиянка! — поздоровалась Энид. — Шучу-шучу, единственная лесбиянка тут я, не надо опять плеваться в меня. Ты умеешь взламывать машины? Помощь твоя нужна.       — Чё??? — возмутилась чернокожая.       — Ох, прости, я не это имела ввиду! Просто я из Калифорнии!       — Чего?! Ох, ладно, помогу я вам. Но вы будете мне ещё должны. Тебя я заставлю превращаться в свинью, а твою девушку — в чёрного петуха, — Бьянка подошла к красненькой машине, наклонилась над её капотом и начала что-то шептать на сиреньем. Из её рта выходило красное свечение. Вдруг машина завелась, двери открылись. — Вуаля! Что, вы не знали? У всех машин есть душа. А значит, к ним применима песнь сирены. А теперь дуйте по коням!       Девушки запрыгнули в машину, не догадываясь, что в багажник к ним залезла сама Бьянка. Уэнсдей тронулась с места. Хотя Пагсли уже уехал довольно далеко, Энид чуяла его запах и указывала дорогу.       — Уэнс. У меня к тебе есть очень странная просьба. Возможно даже жуткая.       — Валяй.       — Я стесняюсь... Не знаю, может, я окажусь тебе не по зубам...       — Говори уже.       — Хммм... Как бы это сказать... Очень волнительно... Понимаешь, это очень странная и даже пугающая просьба...       — Если ты сейчас же не скажешь, я с тобой больше не буду разговаривать.       — Ладно-ладно... В общем... У тебя есть девушка?       Уэнсдей посмотрела на блондинку, как на полную идиотку. Та тоже смотрела в ответ, невинно хлопая глазами и ожидая ответа. «Она совсем глупая?» — думала Уэнсдей. Энид, конечно, умом не блещет, но обычно это лишь притворство... «Ох» — дошло до Уэнсдей. Энид притворяется. Провидица вернула взгляд на дорогу. Она чувствовала, что что-то изменилось, но не могла понять, что.       — Потрогай свои прелести, — намекнула Энид.       — Зачем?       — Увидишь.       Уэнсдей стала трогать свою винтовку, свои ножи, гранаты, патроны, сюрикены, нунчаки, свой набор ядов...       — Я имею ввиду гениталии.       — А.       Брюнетка засунула руку в штаны и нащупала там платок. Потянула его и это оказалась целая связка платков. Что примечательно, в цветах лесбийского флага. Даже тут Энид не удержалась от намёков. Ну гениесса, ну даёт.       — Видела бы ты своё лицо, — хихикала волчица. — Никогда его не забуду. Войдёт в копилку твоих моих любимых выражений лиц. Займёт почётное место рядом с твоим лицом во время секса. Ах, ты кричала, как демон!       — Вам нужна шляпа? — сказала Бьянка с заднего сиденья.       — О, богиня! — вскрикнула Энид. — Не пугай так больше. Что же это шляпа?       — Это не простая шляпа. Она... — сирена выдержала томительную паузу. Не хватало только барабанной дроби на фоне.       — Ну?       — Она обычная!       — Беру.       — Конечно. Всего 200 польских долларов.       — Прости мне мою глухоту на четвёртое ухо, но польских долларов ещё не изобрели!       — Ну тогда и дело в шляпе, на нет и суда нет. Вы остались с носом. В лес ходить — волк не дрова. И прочие афоризмы за двести. Я вообще в горах хочу жить. Будь моя воля — родилась бы горянкой. Что я вообще тут делаю? Остановите машину.       — Остановить машину? Мы тебе что, две Сары Коннор?       Девушки остановились у разбитого и горящего катафалка. Уэнсдей вышла и осмотрела его взглядом детектива. Судя по всему, Пагсли увидел — машина едет. Остановился, вышел из неё и сгорел. Рядом были следы каких-то жидкостей, ведущие в сторону кладбища. Брюнетка разглядела в них кровь, медвежий сок, бобриную струю и жидкую ярость. Она пошла по ним вместе с Энид.       Но вдруг у них на пути встал турецкий учёный. Он неожиданно открыл огонь. На очереди, видимо, было изобретение колеса.       — В 405 году армянский учёный и переводчик Библии, Месроп Маштоц, изобрёл армянский алфавит, — сказала Уэнсдей. — Одновременно с этим у предков так называемых азербайджанцев лобная доля развилась достаточно, чтобы они могли начать издавать членораздельные звуки.       — Тебе не кажется странным внешнее сходство Розалины Ротвуд и Стефани Джерманотты?       — Без понятия, кто это такая.       Они пришли на кладбище, но дальнейший путь им преградила орда ходячих мертвецов.       — Похоже, что этот придурок, который себе лапшу в нос суёт, своим электричеством научился оживлять трупы. Признаю, он не настолько уж безнадёжен.       Уэнсдей прицелилась, планируя устранять мертвецов по одному выстрелами в голову, но Энид сказала ей не тратить патроны. Вместо этого она показала ей лайфхак — убила ножом одного ходячего и обмазалась его кишками. Брюнетка поступила так же. Замаскированные, они прошли мимо них.       — Уэнс, а давай поменяемся ботинками?       — Нахрена???       — Ты права.       На выходе с кладбища им повстречался сторож. Увидев двух похожих на мужчин девушек-воительниц, перемазанных кровью и с автоматами в руках, он решил, что это пришли по его душу, и бросился наутёк. Девушки почувствовали враждебное (возможно, инопланетное) присутствие в лесу и решили спрятаться в его сторожке. Место это оказалось весьма тесное.       — Ну как? — спросила Энид, стоя впритык к Уэнсдей. Её горячее дыхание обжигало брюнетке щёку.       — Это у тебя в кармане пистолет мне в ногу тычет или ты так рада меня видеть? — сказала провидица, краснея.       В дверь постучали. Сначала 8 раз, потом 9 раз, потом 10 раз, а потом 7 раз.       — Вы там ебанутые?! — крикнула Уэнсдей.       Девушки вывалились, держа оружие наготове, но снаружи никого не оказалось. Они пошли дальше за Пагсли, ведомые его запахом. И обнаружили они его в лесу, на границе с пустыней. Удивительно лоскутная география вокруг Невермора, однако. Была одна проблема — Пагсли был прижат к земле огромной когтистой лапой хайда. Серая тварь грозилась его каннибализировать.       — Только мне дозволено мучать моего брата, — сказала Уэнсдей, открывая огонь. Энид тоже стала стрелять по монстру.       Израненный хайд обратился жабой и упрыгал в кусты. Девушки подбежали к перепуганному Пагсли.       — Ну что, братец, — усмехнулась брюнетка. — Пошли. Будем тебе орехи колоть.       — Нееееееет! — взрыдал юнец, пока сестра волочила его по земле за ногу. — Нееет!! НЕЕЕЕЕЕЕТ!!!