НЕВЕСТА ДЕМОНА | 悪魔の花嫁

Ты мирно спала на своём футоне, убаюканная стрекотом цикад, когда с натянутым, пронзительным отзвуком струны твоё тело рухнуло в необъятную пустоту. Свистящий воздух обмотал тебя со всех сторон плотным коконом. Путаясь в распахнутом хададзюбане, ты открыла рот в беззвучном крике, но горло сдавило знакомым узлом. Жёлтые огни и полированное дерево мелькали смазанными пятнами, когда ты, кувыркаясь, резко стала падать не вниз, а... влево. Невидимая сила дёрнула тебя в сторону и потащила спиной вперёд, пока ты панически хваталась за пустоту. Сердце и желудок то подскакивали к горлу, то уходили в пятки, и, когда тебе уже стало больно дышать, ты плашмя упала на твёрдую поверхность небрежной кучкой. Кости зазвенели от боли, когда ты с мычанием пошевелилась. Хададзюбан задрался, обнажая бёдра до самого исподнего. Широкоплечая фигура монументально застыла напротив тебя, преклонив колени. Большие жилистые руки были неподвижно сложены. Прямоугольные перегородки, обтянутые рисовой бумагой, наполовину скрывали лицо, оставив видимой только суровую линию бледных губ. — Добро пожаловать, дитя. Голос — торжественно холодный — пронёсся по полутёмному помещению и застыл в твоих костях смёрзшимся сгустком. Ты часто дышала, не сводя испуганных глаз с незнакомца. Он пошевелился, как будто изучая тебя в ответ, но в ленивой, равнодушной манере. — Я вижу, ты страдаешь недугом, — продолжил он потусторонним голосом. — Люди были очень жестоки к тебе. Я вижу это... В твоей голове. Ты нахмурила брови, чувствуя, как тело каменеет от страха перед существом из ночных кошмаров, которое видит тебя насквозь. Фиолетово-чёрное кимоно зашуршало, когда он поднялся и вышел из-за ширмы. Тёплый свет, разлитый вокруг жёлтыми пятнами, озарил вытянутое мужское лицо с тремя парами глаз. Радужки пылали расплавленным золотом на фоне хищных алых склер, от которых паучьими лапами расходились чёрные линии. Ты отшатнулась от испуга. Из-под верхней губы существа блеснули клыки. — Ты немая, — гулко провозгласил он, возвышаясь над тобой. — В твоём нежном розовом мозгу столько очагов воспаления... И мышцы языка совсем ослабли без речи. Шесть глаз скользнули изучающим взглядом по твоему дрожащему телу, словно разбирая тебя на плоть, кости и сухожилия, чтобы рассмотреть и сложить заново. — Но твоё чрево плодородно. А свыше того от супруги не требуется. Алые глаза моргнули, и со скрипучим звуком струны помещение сменилось тёмной и маленькой комнатой, изрешеченной перегородками из дерева. На низком столике горела растёкшаяся по подсвечнику чёрная свеча. Пахло сандалом и мускусом. Демон величественно сел напротив тебя. Словно ожив, ты с невнятным мычанием отползла в угол, обхватив себя руками. Но, стоило тебе моргнуть, как стол со свечой и шестиглазое существо оказались в этом же углу, зажав тебя у стены. Ты икнула, содрогаясь и поправляя хададзюбан в отчаянной попытке прикрыться. — Ни к чему эти смертные условности. Неуловимым взмахом руки, увенчанной короткими тёмными ногтями, тонкая ткань распахивается, оголяя набухшую, едва созревшую грудь. Твои щёки вспыхнули стыдливым румянцем, но горящие демоническим огнём глаза вселяли в тело отчаянную беспомощность. — Я поведаю тебе одну историю, дитя, — гулко и тяжело, будто вдавливая тебя в пол, говорило существо. — Историю о том, как человеческая жестокость призвала чистое зло. На одну деревню обрушилась чума. Из-за хвори некому было собирать урожай, и людишкам было негде искать спасения от голода и смерти. Завороженно глядя в алые глаза, ты пронеслась сквозь спутанные сети воспоминаний, старых горестей, обид и жестоких слов, брошенных в сердцах. Вереница лишений и побоев вдруг прервалась, остановившись в самом начале жизненной цепи. Захлёбываясь слезами, пожилой отец, чьё лицо было обезображено сочащимися язвами, неустанно кланялся. Рядом с ним некрасивая, но совсем юная мать подталкивала по скользкой грязи деревянную колыбель. Свинцовые тучи истекали дождём, заливая хнычущий комочек внутри. Шестиглазый демон, с непоколебимым спокойствием принимая раболепие смертных, склонился над младенцем. Молочный запах и нежная кожа, не тронутая болезнью, наполнили его рот слюной. Смертные хотели жить и взамен готовы были отдать жизнь этого невинного создания. Глаза Кокушибо полыхнули сдержанной яростью. Попадись им Доума — их гнусный план бы имел успех. Но, к их несчастью, на их пути был он. Страдания смертных прервались со взмахом меча. Бордовая кровь пропитала мокрую землю просёлочной дороги. Дитя плакало, извиваясь в тряпицах под раскаты грома. Молния озарила чёрное небо и осветила демоническое лицо Кокушибо, нависшее над колыбелью. Ледяная рука медленно погладила пухлую щёчку, смешивая младенческие слёзы со следами липкой крови. Из твоей груди вырвался судорожный вдох, когда ты снова оказалась здесь, полуобнажённая, в сухости и тепле. Едкие слёзы и кровь всё ещё ощущались на повзрослевшем лице, но, стоило тебе провести пальцами по щекам, ничего не было. «Невеста демона», — вот как тебя называли всю жизнь. — Я ждал тебя, жертвенное дитя, — произнёс Кокушибо церемониальным тоном. — Ты была обещана мне восемнадцать зим назад. Он протянул руку над столом. Когда тень от неё упала на огонёк свечи, фитиль зашипел и задрожал, словно само пламя страшилось того, кто сидел перед тобой. Лезвие танто молниеносным росчерком вспороло вену на запястье. Густая кровь с тихим журчанием наполнила три чаши из чёрной керамики. — В эту полночь ты достигла брачного возраста, — продолжал демон, одёргивая руку, теперь полностью невредимую. — Я терпеливо ждал, пока ты расцветёшь. Выпей со мной и скрепи наш союз. Сглотнув желчь, подступившую к горлу, ты взглянула на чаши для сакэ, из которых должны пить новобрачные. Твои оленьи глаза снова обратились к Кокушибо, и тот понял тебя без слов. — Ты должна была умереть в день своего рождения, чтобы твои соплеменники смогли обрести бессмертие, — в тяжелом голосе зазвенели нотки раздражения. — Но вместо этого я подарю вечную жизнь тебе. Считаешь, я неверно распорядился своей силой? Немой призыв возразить ему заставил тебя покрыться колючими мурашками. Повинуясь сверхъестественной воле, невидимой нитью окутывающей тебя, ты взяла в дрожащие пальцы маленькую чашу и поднесла к губам. Демон неподвижно наблюдал за тобой. Вязкая и солоноватая жидкость залила твой рот и с жжением опустилась по пищеводу. Подавив тошноту, ты сделала ещё два глотка. Алый окрасил твои губы, когда ты поставила перед демоном первую брачную чашку, из которой он неспеша допил собственную кровь. Стоило сделать последний глоток из самой большой чаши, твой живот скрутило нечеловеческой болью, и ты замычала, заваливаясь набок. Когда зрение прояснилось, рядом не было ни стола, ни стены тесной комнаты с оплывшей свечой. Ты извивалась в гулкой тишине величественного зала, обнесённого колоннами из чёрного полированного камня. Под тобой с призрачным шорохом мялись фиолетовые и красные шелка, будто расстеленные для подношения. Теперь нагое тело горело, неустанно меняясь. Глаза жгло, и по щекам струились слёзы. Кокушибо стоял в стороне, отстёгивая катану. Его кимоно распахнулось, обнажая крепкую грудь с мертвенно-бледной кожей и змеящимися узорами вен. Ты закашлялась, пытаясь сдержать тошноту. Демоническая кровь бурлила, выжигая изнутри всё то человеческое, что было в тебе. Царапая ногтями грудь, ты захныкала, будто пыталась вырвать бешено колотящееся сердце. Кокушибо в мгновенье ока оказался над тобой, прижав твои руки к твёрдости пола. Его громадное, излучающее холод и смерть присутствие подавило твою крошечную фигуру. — Это сердце принадлежит мне, — предостерёг он и наклонился, проводя языком как раз там, где оно билось. — Будь осторожнее. Чёрные хакама спустились вниз по толстым бёдрам, обнажая два мясистых, жилистых, покрытых демоническими глазами отростка, непохожих на человеческое достоинство. Ты в ужасе свела ноги вместе и беззвучно задвигала губами. Кокушибо небрежным движением раздвинул твои колени и прижал их к полу, распластав тебя, будто разделанную тушку после охоты. Его сухие пальцы обожгли твою женственность ледяным прикосновением. — В тебе кипит моя кровь, — рокочущим шёпотом произнёс он, растирая взмокшую нежную плоть. — И вскоре разрастётся моё семя. Многоглазое лицо нависло над тобой, укрывая от страшного и демонического мира завесой из чёрно-алых волос. Раздвинутые ноги в его хватке подрагивают, когда порочный поцелуй обрушивается на твои испачканные кровью губы. Между ног скользко и тепло, когда один из отростков проталкивается сквозь тугие стенки, которыми ты чувствуешь пористые присоски и наросты. Второй трётся о твой часто вздымающийся живот, покрывая разгорячённую кожу прозрачной слизью. Один из алых глаз на отростке моргает, и ты чувствуешь трепет коротких ресниц чуть выше своего пупка. Поцелуй Кокушибо становится крепче, губы немеют от боли, и твоя смертная душа медленно покидает осквернённое тело.