Нерассказанные истории

Трррр.  Пауль пробежался пальцами по корешкам пластинок, все еще находясь под впечатлением от коллекции. Он видел ее не в первый раз, и пару раз даже участвовал в создании — на дни рождения или, если случайно оказывался на блошином рынке. И все равно, количество и разнообразие поражало воображение. У Рихарда было все. Старые альбомы Битлз (некоторые даже нераспечатанные), коллекционные пластинки Мерлина Мэнсона с подписью исполнителя, Моцарт от Лондонского симфонического оркестра, Иранская фольклорная музыка и русские тюремные песни… Все они запросто могли уместиться на полке одного из десяти стеллажей с пластинками. Несмотря на тщательность, с которой Рихард подходил к коллекционированию, он не стал вводить алфавитный порядок для своей «библиотеки». Именно поэтому Пауль торчал в комнате с пластинками уже несколько минут, в поисках конкретной, перебирая корешки один за другим, и неизменно разочаровываясь. — Нашел? Дверь открылась. Пауль обернулся и увидел Рихарда, держащего в руках бутылку с вином. Она была потрясающим аксессуаром к его черным рубашке и костюму-тройке без пиджака. Несмотря на легкую фрустрацию от поиска, обернувшегося неудачей, Пауль заулыбался. — Ого, — адресовал он свое удивление бутылке вина. Рихард смутился, хотя вряд ли кто-то, кто не знал его так хорошо, как Пауль, заметил бы это. — Подумал, что красное — самое то под… — начал было он, но затем прервался, — так ты не нашел? — Да я тут скорее сам себя потерял! — Пауль развел руки в стороны. — Как ты вообще тут что-то находишь? Почему оно все не по алфавиту? А это, вообще, что такое? — он вытащил рандомную пластинку на неизвестном языке. Коробка была полностью черной, за исключением названия и чей-то подписи. — Армянские песни от Сержа. Прислал в качестве извинения за неудавшийся коллаб, — Рихард невозмутимо пожал плечами. Пауль замер с пластинкой в руках. «А, ну да, поэтому он и запомнил». — А это? — он ткнул в соседнюю. Лицо Рихарда смягчилось, и он подошел поближе. — Кира привезла из своего первого самостоятельного путешествия по Японии, — он опустил бутылку вина на пол, осторожно достал пластинку и раскрыл. Внутри оказалась фотография Киры на фоне вулкана Фудзи. Рихард взял ее в руки. — Она полгода уговаривала нас отпустить ее одну, — несмотря на то, что воспоминание было приятным, грусть все же тронула его голос.  Поддавшись сентиментальности момента, Пауль утешающе погладил Рихарда по спине. Его дети тоже успели незаметно вырасти, а он оказался не готов к этому. Если бы кто-то предупредил, что их детство пройдет так быстро…  — Ну, ничего, — Рихард успокоил сам себя. — Это все правильно. Так и должно быть.  Пауль вернул пластинку Сержа на место, а затем со всей осторожностью принял от Рихарда пластинку Киры, закрыл ее, убедившись, что фото останется внутри, и так же поставил на полку.   — Неужели ты помнишь их все? Даже несмотря на то, что они стоят в полном беспорядке?  Рихард возмутился.  — Они в идеальном порядке, спасибо, — возразил он, — это полка грусти, есть полка работы, есть полка для… всякого, — его брови игриво подпрыгнули, и у Пауля не осталось никаких сомнений о том, на что Рихард намекал.  — Ладно, я понял… В следующий раз, за пластинкой идешь ты. А я — выбираю вино, — предложил он. — В следующий раз? — Рихард улыбнулся. — Ты предлагаешь развестись, а потом сойтись снова, только чтобы отметить свадьбу?  Пауль осуждающе посмотрел на него исподлобья. — Не говори ерунды. Ты понял, что я имел в виду, — настоял он, в душе веселясь от того, каким задорным выглядел Рихард. — Понял-понял.  — Показывай, давай, где твой легкий джаз…  Рихард подошел к самому дальнему стеллажу.  — А это какие полки? — спросил Пауль, последовав за ним.  — Это… — он задумался, подбирая слова. — Для души, наверное…  Пауль подошел к Рихарду со спины, заглянул ему через плечо и обомлел от увиденного.  — Вот, — Рихард потянулся к фиолетовой пластинке на предпоследней полке. — Я про нее говорил. Синематографичность, полное погружение, приятный треск. То, что надо, — он мог говорить еще что угодно, но Пауль видел перед собой только одну единственную пластинку. Он не мог ее не узнать, даже несмотря на то, что она была не в самом лучшем состоянии. — Это что такое? — спросил он. Рихард не сразу отмер от своей джазовой пластинки. — А? Пауль вышел из-за его плеча и потянулся к обветшалой коробке. — А… — Рихард заулыбался. — Ну, да. Чтобы вытащить ее на свет, пришлось изрядно постараться. Пауль не хотел растрепать обложку сильнее, чем она была. Взяв ее в руки, он рассмеялся. — У тебя есть Белый Альбом в фабричном состоянии. Как так получилось, что это… — Пауль повернул коробку лицевой стороной. В ней все еще угадывался оригинальный зеленый оттенок и надпись Feeling B… — как будто прошло через войну? И не через одну. Рихард протянул руки к пластинке, улыбаясь так, будто держал самое настоящее сокровище. Он раскрыл ее, и Пауль рассмеялся еще сильнее. Винил был искорежен до неузнаваемости, наклейка в центре — порвана, и, вздумай они проиграть это, вряд ли бы смогли услышать нормальные звуки. Впрочем, учитывая то, что это был первый альбом Пауля, скрежет испорченной пластинки вряд ли бы отличался от оригинальной записи… — Я как-то сел на поезд до Штральзунда… — начал Рихард, все еще смотря на винил, — думал, что приеду на пляж, отдохну… Тогда я еще не был на наших островах, откладывал сто лет… В поезде я познакомился с компанией музыкантов, которые уговорили меня сменить маршрут. Вместо Рюгена мы поехали на Хиддензее… И я познакомился там… Со всеми, с кем можно было познакомиться. У меня был с собой хлеб с колбасой и бутылка воды… Я не очень хотел есть, но один тощий пацан умолял обменять еду на пластинку. Так что я накормил его, а пластинку оставил себе… — он осторожно закрыл ее и поставил обратно. Несколько частичек старой коробки все же оторвались и остались на полке. — Не могу сказать, что я хорошо обращался с ней, особенно после… — Рихард глубоко вздохнул и не стал заканчивать, но Пауль понял его и без слов. Вместо долгих объяснений, он продолжил с теплом: — Но она стоит в моей «для души» зоне, — и тут же добавил обычным голосом: — Хотя слушать ее я бы и тогда не стал. Сейчас уж тем более.  — Эй! — Пауль несильно треснул его по плечу. — Я этого не помню… Почему я этого не помню? Какой это был год? — Так это ж не ты продал мне пластинку, — Рихард заулыбался, подобрал вино и джаз и жестом указал на выход. — Я бы ничего у тебя не купил. Ты вредный. — Эй! — возмущенно повторил Пауль. — Хватит обзываться! — Ну, ладно-ладно. Я тоже вредный, — Рихард продолжал улыбаться в полный рот, — Идем вредничать вместе, пить вино и слушать хорошую музыку, — он первым вышел из комнаты с пластинками. Пауль же задержался на несколько секунд, окинул взглядом комнату полную нерассказанных историй, выключил свет и закрыл дверь. — Идем.