might turn to fire

Бледное лицо со шрамами уставилось на него из-под цилиндра. Оно олицетворение слова «невпечатлённость». “Ты не дозорный.” Так, а что случилось с простым привет? Этот парень тоже не выглядит как рядовой дозорный. Что более тревожаще, он выглядит как обычный дворянин, хоть и не ведёт себя как один из них. Чёрное приталенное пальто - салфетка, это салфетка, но придирающийся мальчишеский голосок в голове Эйса зовёт эту штуку шейным платком - заправлена под воротник, золотые пряжки и пуговицы спускаются вниз до самого ремня. Но лицо намного интереснее. Не совсем палевый, больше бледно-золотой блонд с прядями, что вьются у ушей. Жуткий шрам змеится по половине лица, заходя на шею, а один круглый молочно-белый глаз невидяще уставился на Эйса. Может он слеп наполовину? Другой глаз лучится кобальтово-синим. У него даже брови несимметричны.  Он выглядит как Сабо. Ах, чёрт.  “Ох,” Эйсу неловко. Он смотрит в лицо мёртвого брата. “Кажется, я сплю.” Незнакомец нахмурился. “Нет, не спишь.” Давненько Эйс не вспоминал это имя. Это уже супер странно, но незнакомец выглядит так, как если бы Сабо дожил до взрослого возраста. Эйс не говорит о нём до такой степени, что чувствует, будто забыл наследие брата, и это уже довольно удручающе. Но это просто тяжело. Вот и всё. Сердце начинает болеть, когда речь заходит о призраках прошлого. Да она и не заходит, ведь Эйсу не с кем вспомнить Сабо кроме младшего брата, который уже сам по себе, со своей собственной командой, ищет собственные приключения. О которых, Эйс уверен, он услышит в ближайшем выпуске газеты.  Да и, хэй, вообще не стоит думать об этом. Брат мёртв.  В любом случае, не-Сабо всё ещё пялится на него, очевидно ожидая ответа, а всё, что Эйс может выдавить так это бессвязное бормотание, поэтому: “А тебе какое дело? Ты тоже не дозорный!” Лучшая защита — это нападение.  Блондин прищурился. Он встал немного ровнее, перекинул свой железный посох через плечо и сухо сказал, “Огненный Кулак, ты хоть пытаешься смешаться с толпой?” “Вообще-то д—” “Тут кто-то был!” “Проверь наверху!” “Ох, дерьмо,” говорит Эйс. Голова не-Сабо разворачивается к двери на приближающийся шум шагов, звучащий как град по стеклу. Что-то болезненное мелькает в его взгляде. Это было бы даже смешно, если бы Эйсу (почему-то) не было стыдно подставлять прикрытие этого парня. Быстро, как удар хлыста, он разворачивается с неверящим выражением лица. Эйс может предложить в ответ только слабую улыбку. “Это на мне, сорян.” “Да вы издеваетесь,” скалится не-Сабо. “Нет времени на это, нет времени. Ох — да давай же.” Эйс не успевает остановить его, парень хватает его за воротник — честно украденной у какого-то бедного, ничего не подозревающего лоха — формы и тянет Эйса себе за спину так быстро, что почти сбивает с него фирменную кепку. Из этой комнаты нет выхода, но на самом деле у них не так много времени обдумать это, как точно-не-Сабо сгибает его руку и на скорости десяти махов тащит к ближайшему окну. Они на высоте около трёх этажей над землёй. Стекло звенит осколками и сминается как передержанная в печи печенька. Кепка Эйса таки теряется благодаря сильному порыву ветра. Это почти вторая натура — обратиться в огонь и замедлить своё падение — прежде чем разбиться об асфальт в тонкий блин. Они приземляются около гавани. Страйкер Эйса припаркован в паре доков от них. С маленькой толей удачи — нераскрытый.  Ой, да. Незнакомец. Доппельгангер мёртвого брата. Как угодно. Эйс ловит его за талию, прежде чем он успевает разбиться о землю. И потом ставит на ноги. Парень смотрит на него в ответ раздражённо. “Звиняй за это,” говорит Эйс. Он скидывает с себя маскировку и кидает на землю. Всё равно идея комбинировать её вместе со своими обычными карго-шортами и оранжевым ремнём не помогла ему ни с проникновением, ни в плане моды. “Доставил тебе много неприятностей. Ты шпион или типа того?” Не-Сабо морщит нос и поправляет слегка сбившиеся во время падения кожаные перчатки. Лёгкий ветерок гуляет по докам и треплет золотые кудри парня. “Шпион не сказал бы, что он шпион.” Эйс усмехается. “Значит, всё-таки шпион.” Что за чудесный собеседник. Трётся вокруг да около. Ну очень подозрительно похоже на Сабо. Наверное Эйс строит странное лицо, потому что шпион вздыхает и спрашивает, “Я тебя огорчил или что-то вроде того? Ты странно на меня смотришь с момента, как мы повстречались.” Ну и как прикажете Эйсу реагировать на это? Что-то приближённое к правде наверняка напугает парня. Ага, да, мужик, ты выглядишь точь-в-точь как мой мёртвый брат, которого взорвал тенрьюбито десять лет назад. О, у тебя даже шрам остался от этого! Как тесен мир.  Поэтому Эйс говорит, “Ты выглядишь как тот, кого я знал.” “Ох,” говорит точно-не-шпион. Это было неубедительно, правда. Его шрам растягивается, когда его выражение лица смягчается. Но он не перестаёт хмуриться. “Насколько я знаю — мы не встречались.” Эйс вздрогнул. “Да-да, я, ух, знаю.” Он правда не хочет спрашивать его имя. Эйс не знает, что его ранит сильнее: истинное имя незнакомца, или незнакомец с именем брата. Поэтому он делает то, что считает наиболее разумным: держит рот на замке. Парень выглядит сожалеющим. Мягкое выражение лица перетекло во что-то более точное, что-то более понимающее: я сожалею о твоей потере. Эйс стискивает зубы.  Парень тянет руку за спину и оборачивает ладонь в перчатке вокруг металлической трубы. Эйс, правда, не знает ни одного шпиона, что использовал бы металлический шест вместо оружия, но этому не-Сабо удивительно комфортно с ним. Как чёрт возьми сбивающе с толку. У этого притворщика лицо Сабо, оружие Сабо, и, зная гнилую удачу Эйса, скорее всего его имя. Его сердце, и его лёгкие, и его повзрослевшие голосовые связки. “Ну ладно, до встречи,” призрак протягивает открытую ладонь. Эйс твёрдо пожимает её, хоть это и требует от него больше усилий, чем он готов признать.  “Ага,” Эйс сглатывает что-то, что по вкусу напоминает пыль. “Моё почтение.” ———————————————————————— Смерть дышит в затылок так, что он уже видит кончик её косы. Она сияет как алмаз посреди мутной воды.  Воздух в Маринфорде уже больше порох, чем кислород, кипящий так, что он, наверное, обжигает при прикосновении. Кровь Эйса горячее, чем у остальных, ведь он сам огонь, и поэтому он не чувствует жар так, как другие. Но он опирается на подсказку — лицо Луффи.  Пот стекает с его подбородка после того, как сначала скатывается по вискам. Грязь покрывает его руки и ноги. Запечённая кровь скопилась под ногтями, и вот тут Эйс замечает, что пальцы брата дрожат от усталости и перенапряжения. Его рвение и энергия уже исходят не от адреналина: он так устал, что единственное, что держит его на ногах — это Эйс, находящийся не в безопасности. Белки его глаз красны от крови, его грудь вздымается так часто, будто он — мотор лодки.  Эйс пересекается взглядами с Марко. Он надеется, что одного взгляда достаточно, чтобы передать сообщение. “Луффи,” вздыхает Эйс. Из всех вещей на свете, его мозг цепляется за детство, как тогда, когда маленькие ручки держали его, двенадцатилетнего, крепко-крепко, оборачиваясь вокруг шеи. Он протягивает руку, игнорируя хаос вокруг, пока земля трепещет и колышется, пока близкие друзья Эйса бросаются на косу Смерти в его честь.  Больные, мутные глаза Луффи уставились на него. Он поставил бы на то, что зрение брата так размыто, что он не видит лица Эйса. Луффи издаёт тихий, полный боли звук, и когда Эйс сжимает его слабые, тонкие пальцы, практически падает вперёд. Почти привычка — поймать его за плечи и посадить на спину, а Луффи так далёк отсюда, что даже не протестует. Нет и речи о том, чтобы опустить его обратно и позволить ему сражаться. Он слишком быстро вернулся к роли младшего брата из роли упрямого пирата.  Это подгоняет сильнее, чем что-либо, сбежать прочь от этого хаоса. Слабый стук сердца Луффи.  Его грудь болит при одной мысли о том, что его отец меняет свою жизнь на его. Но он уже наплакался на годы вперёд и не уверен, что найдёт в себе силы проронить ещё слёз. Пальцы Луффи слабо тянут за пряди его волос. Рык Акаину эхом прокатывается по всему полю боя — хотя оно уже больше братская могила, чем поле. Эйс переступает через тело собственного подчинённого, пока он бежит, и у него не хватает смелости вспомнить его имя. Несколько голосов криком предупреждают его и Луффи об опасности; но этого не достаточно, чтобы предотвратить столкновение с адмиралом на световой скорости. Магма Акаину горяча. Эйс сказал бы, что не чувствует жара, но пылающие до такой степени, что с них капает, кулаки прямо рядом с его лицом заставляют его кожу загореться. Эйс кричит от боли, опрокидываясь на спину. Приземляясь ровно тем местом, где раньше был ныне отброшенный взрывной волной в сторону Луффи. Волна ужаса прокатывается через него. Эйс ракетой вскакивает на ноги, прядь волос застряла у него во рту, так как лицом он стоит по ветру. Он поворачивается и —  Эйс издаёт самый позорный звук, когда-либо изданный им за всю жизнь. Позже он будет отрицать выражение лица, приклеенное к нему сейчас. Его глаза расширены. Его язык кажется лишним в пустыне рта.  Этот мудак. Он имел наглость соврать ему прямо в лицо? И Эйс этого даже не понял? Чёрт, может это и было сном.  Сабо, и это обязан быть Сабо, потому что это всё тот же претенциозный притворщик, которого Эйс встретил пару недель назад, в этом же тупом прикиде, с этим тупым цилиндром — и он стоит в паре шагов от адмирала. С одной рукой, крепко держащей трубу, так крепко держащей, что Эйс удивлён, как она не преломилась пополам, а вторая рука сжала ремешок жилета Луффи, который лежит у Сабо в ногах. Эйс не видит глаз Луффи, потому что его собственные заняты слёзоразливом.  Акаину максимально далёк от удовлетворения. Рот Эйса кривится в улыбке. “Кто ты,” шипит рассерженный адмирал. Он настолько зол, что его аж трясёт. Акаину, как и любой другой морской дозорный поблизости, явно не выкупает, что Сабо тут позабыл, пока узнавание не мелькает у адмирала в глазах. “Ты- Революционеры. Драгон пришёл сюда за Соломенной Шляпой.” Сабо выглядит оскорблённым. Эйсу тоже не верится, что чёртов папаша Луффи хоть стукнет пальцем о палец, чтобы помочь своему сыну. Но вот идея о том, что Сабо революционер, кажется очень правдоподобной. Так ты всё-таки шпион. “Нет,” Сабо усмехается. Его рука автоматически сильнее сжимает Луффин жилет. “Я тут ради своих братьев.” Луффи скулит и смотрит на Сабо так, будто он развесил все звёзды на небе. Его голос ломается, когда он пытается сказать что-то, что по набору звуков напоминает имя Сабо. Эйс хотел бы унять свой гнев по отношению к Сабо за неприкрытую ложь, но всё, что покидает его рот это, “Я убью тебя.” Брат всего на секунду переводит глаза с Акаину на него. Сабо твёрдо встречает взгляд Эйса, и его лицо смягчается в той же манере, как тогда, когда Эйс сказал незнакомцу, что он выглядит знакомо. Он предлагает слабую, извиняющуюся улыбку. “Может, позже? Мне сначала надо кое-что сделать.” Глаза Луффи метаются от одного к другому, очевидно не понимая происходящего. Акаину хмурится, но его любопытство одерживает верх. Он поднимает горящий кулак, кипящий так сильно, что Эйсу становится плохо. “Так вас что, трое? Чёртова семейка. Чей же ты пацан? Я могу убить вас троих за раз и сделать этому миру одолжение.” Акаину не удостаивается ответа. Очевидно, им с Сабо приходит в голову одна идея, потому что единственное предупреждение Эйсу — это острый взгляд от Сабо, да удивлённый возглас Луффи, когда его подсаживает себе на спину потерянный брат одним слитным движением своего покрытого волей вооружения кулака. Эйс поднимается на ноги и принимается бежать с Сабо, следующим за ним по пятам. Акаину задыхается в крике; ведь если звук и может о чём-то поведать, так это о том, как братья и сёстры Эйса вступили в битву. Луффи прохрипел, очевидно стараясь не разрыдаться, чтобы сохранить храброе выражение лица — и всё же, только по его голосу Эйс может сказать, что он не может поверить в то, что видит. “Сабо…” “Шшш, Соломенная Шляпа,” подтрунивает Сабо, “Не плачь.” “Я могу бежать,” слабо протестует Луффи, слёзы скопились в уголках его глаз. Эйс был не прав, Эйс забирает свои слова назад — Луффи пытается выглядеть храбрым ради Сабо. Он принял свою усталость с Эйсом, потому что Эйс знает его, знает, насколько он силён, насколько он хорош и вообще пират Худшего Поколения. Луффи должно быть чувствует, что должен доказать что-то Сабо, раз уж он не был рядом, чтобы наблюдать за его ростом. Он хочет дать ему понять, насколько сильным он стал. И Сабо должен знать уже, да он и знает, хотя бы потому что делает сложное лицо, в котором превалирует самая настоящая гордость.  И Эйс, и Сабо отвечают хором: “нет, не можешь.” Луффи вздрагивает, будто его толкнули. Передняя часть жилета всё ещё тлеет на кончиках, где Акаину достал его. Это, вероятно, станет довольно неприятным шрамом. Бедный ребёнок, кажется, даже не имеет достаточно сил, чтобы нормально заплакать. Вместо этого он жмётся ближе к Сабо и дважды обхватывает резиновыми руками плечи брата, эффективно стабилизируя себя на спине. “Я так зол на тебя,” Эйс шипит в ту же секунду, как Луффи успокаивается. Он не против, если Луффи услышит их разговор, но это вряд ли, ведь у него не осталось сил подслушивать. “Мы виделись, ты, придурок. И ты соврал прямо мне в лицо.” Сабо знал, что всё шло к этому разговору. Но всё равно имеет совесть выглядеть так, будто был бы рад оказаться где угодно, кроме как быть здесь и сейчас. “Мне - мне жаль, Эйс. Наверное, лучше объяснить это позже, когда мы —” “Нет,” говорит Эйс, весь дым, и пыль, и порох завихряются вокруг него. Всё что им нужно делать — продолжать бежать. Остальное может пойти к чёрту. “Нет, ты расскажешь мне всё прямо сейчас, и обстоятельства должны быть чертовски убедительными, потому что если это будет какая-то херня, то я выбью из тебя всё дерьмо, как только Луффи окажется на земле.” “Я тоже соскучился по тебе, Эйс,” смиренно произносит Сабо.  Разочаровывающий, мучительно облегчительный гнев селится в грудине Эйса. Боже, прошло так много времени с тех пор, как он так пикировал с Сабо. Единственной заменой этому были его братья на Моби, но он не хотел заменять Сабо. Ничто не могло заменить его. В этом весь смысл.  Жёлтый, металлический верх субмарины возникает из пучин прямо у них перед глазами в заливе. На ней смутно знакомые чёрные отметины, а на открытой палубе материализуется мужчина с белой в чёрный горошек шляпой. Сенгоку яростно ревёт команду вдалеке своим оставшимся солдатам, и Белоус смеётся так громко, что эхо разлетается далеко вперёд, и даже Эйс слышит его. Пират на палубе сжимает руку на ножнах своего меча. “Несите Соломенную Шляпу мне. Я доктор! У нас не так много времени.” Эйс моргает. Он не совсем хочет спорить с этим мужчиной, ведь если он предлагает безопасный путь отступления для Луффи — у Эйса нет других вариантов. Только если у Сабо магическим образом нет продуманного плана. “Кто он, чёрт возьми, такой?” Сабо бормочет на грани слышимости, “Трафальгар Ло. Один из Худшего Поколения.” “Ло?” Луффи кряхтит. Эйсу приходится наклониться, чтобы услышать, “Я знаю ‘го.” Сабо встречается глазами с Эйсом. Они должны решаться быстрее. Ло кажется всё более недовольным промедлением. Силы Сенгоку всё ещё наступают им на пятки, и трое не могут сидеть как птицы на жёрдочке, в ожидании когда кот их настигнет. Этот парень Ло — явно их единственный способ выбраться отсюда. Эйс коротко кивает. Сабо делает непроницаемое лицо, и они вместе поднимаются на корабль-субмарину.  ———————————————————————— Не мёртв, как сказал Ло. Сейчас он стабилен. Стабильна задница у Эйса. У Луффи вентилятор на лице и его глаза закрыты. Его кожа так бледна, что видно паутинку вен, расчерченную фиолетовыми и синими линиями. Эйс подпрыгивал каждый раз, когда сердечный монитор менял ритм своего писка, но доктор-медведь успокаивал его, что это в порядке вещей. К сожалению, Эйсу было немного жаль команду этой подводной лодки, им пришлось иметь дело с двумя любопытными и заботливыми братьями, которые начали бы волноваться, если бы они сделали что-то подозрительное. Ло уже заранее разрешил им остаться в комнате, пока он работал. Эйс старался не замыкаться на том, что он бросил свою команду, своих друзей, своего отца. Они пришли ему на помощь, а он прыгнул на корабль при первой же возможности. Наверное, это было то, чего они хотели? Да, теперь Эйс это знает. Но заставляет ли это Эйса чувствовать себя лучше? Чёрт возьми, нет. Но это отличное время, чтобы вытрясти из Сабо ответы на вопросы.  Нет, он не бросал их. Да, он революционер. Нет, я не врал тебе. Атака тенрьюбито попала ему прямо в лицо, переебала ему мозг и заставила забыть кто он такой на десять лет. Объясняемо, почему он слеп на один глаз. Эйс мог сказать только по его выражению лица, что Сабо винит себя практически во всём. Всё то, что с ним случилось, над чем у него буквально не было власти, а Сабо говорит, это моё. Это на мне. Абсолютная херня. Эйс хочет схватить его за его тупую салфетку и сжимать до тех пор, пока он не перестанет быть таким тупым. Эйс понимает, что он плачет, только когда прячет лицо у Сабо на груди. Сабо нежно кладёт руку на его тату. “Прости меня. Мне действительно очень жаль.” “Прекращай извиняться,” влажно шипит Эйс. Он отстраняется, хотя его руки всё ещё сжимают ткань жилета Сабо. “Ничто из этого не твоя чертова вина”. Сабо открывает рот, возможно, чтобы продолжить спорить дальше, но затем закрывает его, когда глаза устремляются на что-то позади. Эйс разворачивается, и это Луффи повернул голову на подушке, чтобы спокойно наблюдать за ними. Скорее всего, он подслушал их разговор, что значительно облегчает работу Сабо, так как ему не придется рассказывать историю дважды. Ему не разрешается говорить, потому что ему запрещено снимать эту машину со рта, но Эйс может сказать, что он думает, только по его глазам. “Луффи,” Эйс ухмыляется, отстраняясь от Сабо полностью, чтобы пододвинуть свой пластиковый стул к краю кровати Луффи. “Ты проснулся!” Эйс хмурится, затем поворачивается к Сабо, “Ух, должен ли я сказать-” “Ло скорее всего уже в курсе,” говорит Сабо отстранённо. Его сердце не на месте, он смотрит на своего младшего брата грустными глазами. “Он сказал, что не пройдёт много времени, прежде чем он проснётся, потому что его метаболизм сжигает антибиотики.” Луффи издаёт звук и тянется хрупкой рукой к вентилятору. Эйс осторожно хватает его за запястье и оттягивает ладонь в сторону почти с нулевой силой. “Эй,” Эйс смотрит на него, когда говорит, просто чтобы Луффи знал, что он серьёзен. “Не трогай это. Ты не можешь дышать самостоятельно”. Эйс почти вздыхает. Луффи явно не слушал. На его глазах блестели свежевыступившие слёзы, а смотрел он на Сабо. Монитор сердцебиения явно ускорился, поэтому Эйс тихо шикнул на брата. Сабо слабо, аккуратно взял руку Луффи в свою. Луффи ответил на это таким крепким пожатием, на какое только был способен в своём состоянии, что на самом деле эквивалентно силе котёнка. “Привет, Луффи.” Искажённый ответ был чем-то между привет и ххпмх. Эйс хихикает, в то время как Сабо беспощадно ругает его: “Твои легкие пытались отказать! Не пытайся говорить.” “Ты заставил его плакать,” ворчит Эйс, вытирая костяшками пальцев бесконечные слёзы, катящиеся по щекам Луффи. “Хорошая работа, Сабо.” Тень улыбки скользнула по его лицу. “Извините,” исправляется он. Очень интересно работала его мимика. Слепой глаз смотрел пустым взглядом, в то время как синий был гораздо более оживлённым. Сабо поворачивается к Луффи, почти забавляясь. «Я слышал, что ты ударил Небесного дракона». “Он что?” Эйс уставился на брата. Затем он обошёл Луффи, лежащего на кровати. “Ты что?” Луффи доблестно игнорирует свои красные щеки или раздувающиеся от гордости крылья носа и счастливо кивает головой. Ему чертовски повезло, что он серьёзно ранен, поэтому Эйс не может вытрясти из него все ответы, пока Луффи хихикает. Сонливость все ещё очевидна на лице Луффи, когда он грохочет сквозь шипение своей кислородной маски что-то подозрительно близкое к Я скучал по тебе — это из того, что Эйс понимает. Сабо сглатывает ком в горле, щиплет перемычку носа и тихо выдавливает, “Я тоже.”