Дерзкая мелочь

Чи Чен старался. Действительно, черт возьми, старался. Каждый раз, когда Суовей упоминал Ван Чжена, Чи Чен кусал щеки изнутри до тех пор, пока не чувствовал вкус металла во рту. Он дышал через нос и изо всех сил притворялся спокойным. Потому что он ценил Суовея. Потому что пообещал себе, что не будет его ограничивать просто потому, что сам парень не осознавал свою собственную ценность. Но эта ценность имеет свои пределы.  У нее есть граница.  И сегодня Суовей перешел черту. Все началось с того, что Чи Чен увидел его и Ван Чжена на тренировке по боксу. Тот прижал Суовея к себе — этот дешевый низкосортный грубиян лапал его парня под предлогом “тренировки”. Было трудно, но Чи Чен решил это проигнорировать. Но сегодня, черт возьми, все было совершенно иначе. Он только что приехал в клинику, терпение заканчивалось, и что он увидел, проходя мимо баскетбольного поля? Суовея. Улыбающегося. Эта чертова улыбка, которую Чи Чен запомнил, та, которая появлялась на лице младшего из-за его прикосновений, когда Суовей притворялся, что их не хочет. Улыбка, которая появлялась между вздохами под дрожащими пальцами, которыми Чи Чен заставлял его молчать. Эта улыбка была его. И сейчас эта самая улыбка была подарена прямо Ван Чжену как завязанный лентой подарок. Чи Чен остановился. Руки сжались в кулаки, а кислород будто перекрыли — он не видел ничего, кроме уголков губ нежного рта его мальчика, которые были подняты в преданности. Суовей прищуривал глаза на солнечном свету как придурок и стоял в позе… открытой и доступной. Ногти вонзались в ладонь, и мужчина не слышал Ван Шуо, который подошел к нему. Голос Ван Шуо звучал в ухе Чи Чена как высокочастотный писк назойливого насекомого. Настойчивый. Жалобный. Скулящий. Он даже не слушал, просто думал о том, что какой-то фоновый шум посмел отвлекать его от наблюдения за тем, как на мир, который он построил, нагло плюют. — Заткнись нахуй, — рявкнул он, не бросив на Ван Шуо и взгляда. Ему было все равно, что тот говорит, что делает и чем дышит. Он оставался неподвижен. Взгляд Чи Чена был прикован к Суовею. К его Суовею. Суовей, глупый и нежный, стоял там, а его дурацкий рот снова изогнулся в улыбке, которая должна быть заперта в их чертовой квартире и никогда не появляться где-либо еще. Она была ярче солнца и очень бесила. И Ван Чжен. Этот идиот с толстой шеей и аурой мясника имел наглость с самодовольной улыбкой на лице залезть в карман и достать оттуда брелок в виде баскетбольного мяча. Зрение Чи Чена поплыло, когда он увидел, как Ван Чжен наклоняется. Вот и все. Это была последняя ебаная капля. Его тело среагировало первым. Локтем он жестоко оттолкнул Ван Шуо в сторону, как будто смахнул мусор со стола, — парень упал на землю с громким стоном, но Чи Чен даже не моргнул. Он уже мчался к Суовею. Руками Суовей обхватил брелок как что-то дорогое, потому что это был подарок от его кумира. Но затем его благодарная улыбка дрогнула, а глаза удивленно округлились, когда он увидел, что его парень быстро направляется к ним. Чи Чен резко выхватил рукой брелок прямо из рук Суовея и своей силой раздавил его ладонью, а затем бросил обломки на землю как мусор. Он схватил Суовея. В глазах младшего мелькнул страх с оттенком счастья, когда Чи Чен поднял руку и обвил пальцами его шею, положив большой палец под челюсть и подняв его лицо вверх так, чтобы их взгляды встретились. — Чи… — Суовей начал говорить, но его слова тут же превратились в испуганный вздох, когда его оторвали от земли и закинули на плечо, как пушинку. Чи Чен, пройдя через парковку, открыл дверцу у пассажирского сиденья. — Садись, — грубым голосом рявкнул он. Парень на мгновение нерешительно замер, а мужчина подошел ближе, прижимая того к машине и нависая сверху, и заглянул в эти сверкающие глаза. Тон, которым Чи Чен приказал младшему сесть в машину, заставил того на некоторое время остаться неподвижным, потому что Суовей не мог выразить то, что его глаза пытались донести. Руки старшего двигались быстро, и он схватил запястья Суовея прежде, чем тот успел среагировать. Чи Чен расстегнул ремень, вытащил через петли и обмотал его вокруг запястий парня. Он туго потянул, связывая их вместе, грубая кожа ремня вонзилась в кожу Суовея, и он крепко затянул ремень, удостоверившись, что младший не сможет вырваться. — Зачем? — спросил тот, глядя на вещь на своих руках и не понимая, за что его так жестко связали. Чи Чен затолкнул его прямо внутрь машины на сиденье и наклонился, чтобы с силой захлопнуть дверь, а затем обошел автомобиль и уселся на водительское сиденье. Он на мгновение сжал руль и сделал вдох. — Чи Чен, что случилось? — спросил Суовей, слыша громкое неровное дыхание и видя то, как костяшки его парня побелели от напряжения, когда тот сжал руль. Чи Чен наклонился ближе и схватил его за челюсть, вонзая пальцы в мягкую кожу. — Если ты произнесешь еще хоть слово, пока мы не доберемся домой, Вейвей, клянусь Богом, я остановлю эту машину на обочине ебаной дороги, вытащу тебя прямо на грязь и трахну так сильно, что ты не сможешь ходить целую неделю. Я сниму с тебя все и заставлю кричать мое имя, пока твое горло не будет саднить и кровоточить, пока каждый, сука, человек в радиусе мили не узнает, кто тебя мучает. Я засуну свой член в тебя так глубоко, что ты будешь чувствовать его в себе несколько дней. Так что держи свой красивый ротик закрытым, или я заставлю тебя пожалеть об этом так, как ты даже не можешь себе представить. Чи Чен смотрел долго, будто бы позволяя каждому жестокому слову проникнуть в сознание Суовея. Парень замер, а затем дернулся, но продолжил молчать после угрожающей сексуальной тирады мужчины. Слова в его горле давили так же, как и рука на его челюсти. Он знал, что достаточно умен для того, чтобы понять, что его парень злится совершенно зря. И, казалось бы, эта мысль должна была его радовать, ведь в таком случае это значит, что Чи Чен его любит, но это не очень радовало — Суовей понимал, что тот действительно изнасилует его на улице, если он осмелится высказать свое мнение. Чи Чен медленно отпустил его, скользнув пальцами по челюсти, а затем перевел взгляд на дорогу. Он больше не смотрел на Суовея. Не мог, потому что хотел добраться до дома и выполнить обещание не трогать его, если парень будет молчать. Суовей слабо захныкал, почувствовав легкий дискомфорт, когда Чи Чен схватил его и вытащил из машины. На мгновение Суовей даже почувствовал себя одной из мышей, которыми он кормил Маленького Ревнивца. Дверь с грохотом распахнулась. Чи Чен не останавливался — тащил Суовея внутрь как добычу, одной рукой крепко держа того за руку, а другой снимая его куртку и отбрасывая ее в сторону. Миновав гостиную, он провел его в одну из их спален.  Огромная водная кровать в центре комнаты мерцала при тусклом свете, нежно колеблясь. Вдоль стен висели “орудия контроля”: кожаные ремни, железные наручники, толстые веревки, свернутые как змеи, кляпы, повязки на глаза, весла для шлепания, зажимы, игрушки из стали и силикона и многое другое. Суовей не видел, как свет, отражающийся от водной кровати, двигался на его напряженном лице, но не мог не смотреть на лежащие вокруг него секс-игрушки, о способах использования которых он до сих пор не знал. Чи Чен еще в коридоре развязал запястья Суовея. Не из доброты, нет, просто ремень был больше не нужен. Затем без слов мужчина бросил парня на кровать. Он стоял у края кровати, расстегивая рубашку. Кровать колыхалась под Суовеем, пока тот наблюдал за своим парнем. — Я долго терпел. Да я, блять, святой, учитывая, сколько раз я должен был тебя наказать и преподать тебе урок. Ты пересек черту, и это проблема.  Терпел? Святой? Я пересек черту? А сам-то?! Эти вопросы возникали в голове Суовея, а сам он чувствовал, как начинает злиться, и пытался понять, почему его парень наезжает на него просто так. — И вот, что сейчас с тобой будет, — наклонился немного Чи Чен, — Я вытрахаю каждую каплю непокорности из твоего маленького испорченного тела, — протянув руку, он схватил Суовея за воротник рубашки и грубо потянул его вверх так, что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, — Так что я советую тебе впредь следить за языком. Суовей не знал, что и думать. Ему было тяжело понять, чего он хочет — поддаться или сопротивляться. Чи Чен снова швырнул его обратно на матрас. — Я вообще-то не пересекал черту. Я же не общаюсь каждый день со своим бывшим! Ты сказал, что я могу видеться со своим кумиром, только не слишком часто! — закричал Суовей. Он выбрал непокорность, но сразу понял, что сказал то, чего не следовало говорить. — Кумир? — прорычал Чи Чен, — Ты планируешь, блять, поклоняться ему? Я сам дам тебе то, что ты ищешь для поклонения, — его руки крепко сжались на плечах Суовея, сильнее вжимая того в матрас. — Ничего я не ищу! — дерзко ответил парень. Чи Чен поморщился и наклонился ближе. — Ты пожалеешь о том, что открыл свой рот, Вейвей, — процедил он, обдав ухо Суовея горячим дыханием, — Я набью свое имя на каждом сантиметре твоего тела, чтобы ты не мог думать ни о ком другом. Чувствуя жар от своего выбора сопротивляться и не слушаться, Суовей мысленно ругал свой член, который пульсировал от возбуждения из-за близости его парня. Чи Чен уже тянулся к ящику, который он тут же резко открыл, и не смог сдержать жестокую усмешку, когда вытащил спрятанные наручники. — Руки вверх, — громко приказал он, не давая Суовею и шанса протестовать. Он схватил парня за запястья, поднимая их над его головой, и с удовлетворительным щелчком надел на них наручники. Кожа Суовея слегка покраснела от натяжения, когда старший потянул цепь, чтобы закрепить на изголовье кровати и убедиться, что Суовей не сможет сдвинуться ни на сантиметр. — Мне больно! — закричал Суовей, потирая свои руки, которые все еще болели от ремня, но Чи Чен его проигнорировал и грубо схватил за лодыжки, раздвигая их и крепко застегивая наручники на ногах. Ремни на них перекрестились в форму буквы Х на бедрах и икрах, из-за чего парень почувствовал себя открытым и уязвимым. Чи Чен потянул за соединительную цепь, таща парня к краю волнующейся кровати; тело того скользило по поверхности, будто он плыл, пока его ягодицы не оказались на краю. И вот Суовей лежал так — с раздвинутыми ногами и вытянутыми над головой руками. Теперь он полностью был во власти Чи Чена, и вид парня в таком положении заставлял его пульс стучать в ушах. — Мне это не нравится… — произнес Суовей. Его голос дрожал от первых признаков нервозности, когда он осознал, насколько был беспомощен с этими связывающими ремнями и цепями, покрывающими его тело от запястьев до лодыжек. Он прохныкал их стоп-слово. Чи Чен на мгновение замер, прекратив движение своей руки по коже своего парня. Безопасное слово было мольбой, которая останавливала все здесь и сейчас. Но не сегодня. Он выпрямился, возвышаясь над Суовеем. — Что-что? — протянул он насмешливым тоном, наклонив голову и оценивая Суовея, как хищник свою добычу, — Ты думаешь, это спасет тебя, маленький мышонок? — он не по-доброму улыбнулся, — Вейвей. Не глупи, будь послушным и не провоцируй меня, эта игра с мольбами только усугубит ситуацию. Старший нависал над Суовеем, его взгляд скользил по дрожащему телу, фиксируя каждую деталь. — Посмотри на себя, — прошептал он, — Ты связан, тебе некуда идти. Ты должен уже знать, кому принадлежишь, но раз ты забыл, я тебе напомню. Я оставлю на тебе такие метки, что ты будешь чувствовать их несколько дней. Чи Чен наклонился, коснувшись зубами шеи Суовея, а затем сильно укусил. На коже выступила кровь, и Чи Чен всосал это место, оставляя темный синяк, который выглядел как клеймо, а затем опустился ниже, проводя зубами по ключице, щипая и кусая до тех пор, пока не образовалась еще одна метка. — Я знаю, что принадлежу тебе! На мне не нужно оставлять метки! — пытаясь добиться пощады, простонал Суовей, чтобы все закончилось до того, как начнется. Он дергал наручники на своих запястьях, но его снова укусили. Чи Чен на мгновение отстранился, схватив небольшой, но тяжелый зажим. Он поднял его, чтобы Суовей увидел, как блестит холодный металл. — Посмотрим, сколько ты сможешь вынести, — сказал он холодным и насмешливым тоном, а затем раскрыл зажим и прикрепил его к левому соску Суовея. Суовей закричал, когда холодный металл сжал его левый сосок. — Чи Чен… Пожалуйста… — умолял он, пока руки его парня скользили по его телу. Он знал, что это бесполезно, но не мог остановить поток слов, вырывающихся изо рта. Силой сжимая бедра Суовея, Чи Чен снова наклонился. Его губы нашли мягкую кожу чуть выше косточки бедра, и он укусил на этот раз сильнее — зубы вонзились достаточно глубоко, чтобы оставить четкий след. — Это мое, — прорычал он, прижимаясь к коже парня, а затем переместился на другую сторону, оставляя там еще одну метку, а потом еще, еще и еще, набивая знаки собственности на его тело. Его пальцы вонзились в бедра Суовея, раздвигая их еще шире и натягивая ограничители, и он провел зубами по внутренней стороне бедра. Каждый укус, каждый синяк был чертовым заявлением о том, что Суовей принадлежит Чи Чену и никто другой не имеет на него прав. Звуки боли, мольбы и противоречивого сексуального влечения вырывались изо рта Суовея, пока он безнадежно боролся с желанием того, что с ним происходило. Потому что именно этого он и хотел, этого он желал с тех пор, как вернулся бывший его парня. Он хотел быть признанным. Отмеченным. Чи Чен схватил небольшую плетку, кожаные хвостики которой были мягкими, и провел ею по груди Суовея, позволяя ожиданию нарастать. Когда хвостики коснулись чувствительного незащищенного соска, он резко опустил ее, и они хлестнули по нежному бугорку. Глаза младшего широко открылись, и он затряс всеми цепями, прикрепленными к его телу. Чи Чен ударил снова, нацелившись на неотмеченную кожу живота, наблюдая, как по поверхности расползаются едва заметные красные полоски. — Каждый твой сантиметр, блять, принадлежит мне, — прорычал он.  Он снова ударил, на этот раз по бедрам Суовея. Он чередовал удары, меняя интенсивность: иногда легкие и дразнящие, а иногда настолько сильные, что парень вскрикивал. Тело Суовея словно превратилось в полотно из меток Чи Чена — красных рубцов, темных синяков и следов укусов, усеивающих торс и ноги. — Тебе! — вскрикнул Суовей, пытаясь быть податливым и хорошим. Чи Чен отбросил плеть в сторону, когда его Дабао закричал, и начал ощупывать нанесенные им раны. — Чувствуешь это, Вейвей? — прошептал он, наклоняясь и проводя языком по особенно темному следу от укуса на груди Суовея. — Я чувствую. Чувствую. Я - твой, — Суовей изо всех сил старался прижаться к мужчине, не уклоняясь от его языка, чтобы показать, что больше не сопротивляется. Но Чи Чен еще с ним не закончил. Не время. Он хотел убедиться, что Суовей все запомнит, что Суовей будет знать, что кроме Чи Чена для него никого нет. Наглость У все еще не утихала в его голове, это проклятое слово “кумир” эхом звучало в его мыслях, словно насмешка, и Чи Чен собирался убедиться, что Суовей прочувствует его гнев. Наказание не закончится, пока он сам не скажет об этом. Он повернулся, чтобы потянуться к тумбочке, схватил небольшую миску со льдом из мини-морозильника и зачерпнул несколько кубиков. Затем он вытащил из ящика свечу и зажигалку, чтобы зажечь. У него были планы на У Суовея, и он собирался использовать каждую секунду. — Лежи смирно, — произнес Чи Чен хриплым от раздражения голосом, находясь между скованными ногами парня, которые наручники держали широко раздвинутыми. Задница Суовея была прямо на краю кровати, упругая и манящая, и это ещё больше разозлило Чи Чена. — Хорошо, — прошептал младший, замирая на кровати. Он переживал о том, что вода под ним могла сдвинуть его против воли. Чи Чен схватил один из кубиков льда. Холод обжигал пальцы, когда он поднял его, позволяя нескольким каплям упасть на бедро У, и мужчина заметил, как тот вздрогнул.  — Твоей заднице нужно остыть после твоего непослушного поведения перед другими людьми, — он усмехнулся и прижал кубик прямо ко входу парня. Не дав тому времени привыкнуть, он втолкнул его, чувствуя сопротивление тугой дырочки, когда лед скользнул внутрь, слегка тая от тепла тела парня. Неожиданное прикосновение льда к коже заставило Суовея вздрогнуть, и он впился ногтями в ладони, чтобы сохранить спокойствие и невозмутимость — когда ему говорят, что он выпендривается перед другими, у него появляется желание быть более дерзким и саркастичным. — Баобей… — прохрипел он, а его проход сжался, сопротивляясь кубику льда. Чи Чен не смог сдержать смешка, вырвавшегося у него после того, как Суовей пискнул, словно мышонок. Мужчина взял ещё один кубик и так же грубо засунул его в дырочку, наблюдая, как напряглось тело парня, как сжались мышцы от холодного вторжения. Суовей издал стон. — Какой чувствительный, — протянул Чи Чен, свободной рукой сжимая бедро Суовея так крепко, что остались свежие следы. Он провел третьим кубиком по внутренней стороне бедра У, позволяя ему растаять на разгоряченной коже, пока вода стекала холодными струйками, прежде чем он втолкнул кубик внутрь, снова наполняя Суовея обжигающим холодом. Чувствительный? — мысленно задался вопросом У Суовей, потому что это слово казалось слишком простым, чтобы описать, как его горячее, возбужденное тело ощущалось под прикосновениями льда. Чи Чен наслаждался тем, что его Дабао был полностью в его власти, не в силах ничего сделать, кроме как принять то, что с ним делают. Он на мгновение отставил чашу, взял свечу и чиркнул зажигалкой, чтобы поджечь фитиль. Пламя заплясало, когда он слегка наклонил её, позволяя воску растечься по краю, и взглянул на Суовея, который выглядел довольно испуганным.  — Давай-ка я тебя снова согрею, — сказал Чи Чен, держа свечу над грудью парня, слегка наклонив ее. У Суовей плакал и хныкал, желая избавиться от контраста между невероятно холодным и невероятно горячим, но не мог, потому что ему нужно было успокоиться, чтобы угодить своему парню, чтобы тот прекратил его наказание. Чи Чен не остановился, он снова наклонил свечу, позволяя воску капать на живот парня, наблюдая, как он образовывал неровные узоры. Он двигался от груди Суовея к бёдрам, избегая самых чувствительных мест. Мужчина хотел, чтобы тот почувствовал этот контраст — лед все еще таял внутри, а воск горел снаружи. — Тебе лучше расслабиться, Вейвей, иначе будет больно, — издевался он.  Отставив свечу, он взял толстый, фактурный дилдо. Когда Суовей увидел, как Чи Чен поставил свечу, он почувствовал ложное облегчение, но затем понял, что на самом деле нихуя нет, когда увидел дилдо больше любого из тех, что в него Чи Чен засовывал раньше. Ствол был ребристым для большей интенсивности, и Чи Чен не стал возиться со смазкой — лед уже сделал У Суовея достаточно скользким, а может, и нет. Сейчас посмотрим. Одной рукой он схватил бедро Суовея, впиваясь пальцами в ссадины и сжимая ножные манжеты, раздвинул ноги У Суовея ещё шире и безжалостно прижал кончик игрушки к его входу.  — Шире! — рявкнул он, грубо вталкивая дилдо и не давая У Суовею возможности привыкнуть. Чи Чен вращал игрушку внутри, прижимая ее ребра к стенкам, чтобы его парень почувствовал каждый сантиметр. — Муж! — закричал Суовей. В его глазах были слезы, блеск которых отражался от светящейся кровати, и он попытался раздвинуть ноги шире, но их сжимали цепи, удерживающие их на месте. Он чувствовал, что вот-вот умрет. Он закрыл глаза и кричал от мучительного удовольствия, когда дилдо скручивалось внутри прежде, чем он успевал привыкнуть. Чи Чен дернул бедра Суовея ближе к краю кровати, грубо сжимая. Цепи звякнули, когда он поменял позу для лучшего доступа к заднице парня. Он удерживал его на месте, трахая игрушкой резкими, наказывающими толчками.  — Вейвей, думаю, ты не сможешь посещать уроки бокса в ближайшее время, — небрежно сказал мужчина, почти полностью вытаскивая дилдо, прежде чем резко всадить его обратно, — Согласен? Он снова взял свечу, балансируя ею в другой руке, и на этот раз капнул воск на бедра У. Сочетание было безжалостным — лед таял глубоко внутри, воск обжигал кожу, а игрушка грубо растягивала его, но Чи Чен не жалел его, чередуя капающий воск и двигая дилдо, чтобы его парень был поглощен ощущениями. — Я не пойду, муж. Я здесь, с тобой, баобей. Не пойду… — повторял У Суовей, постепенно теряя рассудок из-за того, насколько жестоко его заставляют быть чувствительным. Чи Чен отбросил дилдо и взял в руку свой член, уже твердый и пульсирующий от вида того, как парень извивался под ним. Вид его растянутого, измученного входа, дёргающегося ото льда и только что проделанных им грубых движений, заставил Чи Чена закипеть от желания. Колечко Суовея напрягалось и сжималось, а сам он с обожанием повторял слова о своей принадлежности мужчине. — Как думаешь, ты сможешь принять меня после всего этого, Дабао? — прорычал он, устраиваясь между скованными ногами парня. Наручники держали их широко раскрытыми, а задница прижималась к самому краю кровати.  Чи Чен не стал дожидаться ответа. Он сплюнул в ладонь, смазав свой член, хотя дырочка Суовея уже и так была влажной от растаявшего льда и грубой игры. Он приставил набухшую головку члена ко входу Суовея, чувствуя, как жар его тела контрастирует с холодом внутри.  Твою мать, парень был тугим даже после того, как Чи Чен растягивал его огромным дилдо. Мышцы Суовея инстинктивно напряглись, словно сопротивляясь члену Чи Чена, и это лишь усиливало желание мужчины жестко его взять. — Я смогу... — ответил У голосом, говорящим “да, в то время как его тело говорило “нет”. Наказание не бывает нежным. Чи Чен резко подался бедрами вперед, погрузившись наполовину одним резким толчком, чувствуя, как стенки Суовея сжимают его внутри. — Блять, — прошипел мужчина сквозь стиснутые зубы. Губы и дырочка Суовея продолжали противоречить друг другу, он просил большего, но подсознательно сопротивлялся нижней частью тела. Чи Чен чувствовал едва заметные изгибы внутренних стенок Суовея, растянутых, но с трудом вмещающих его обхват. Он не дал ему времени привыкнуть, вытащив лишь немного, чтобы увидеть, как слегка приоткрылась его дырочка, прежде чем снова войти, на этот раз глубже, пока его яйца не ударились о покрытую синяками задницу Суовея. — Чи Чен! — Суовей стонал и что-то бормотал, одновременно моля о большем и милосердии. — Наслаждайся, – прорычал Чи Чен, задавая мучительный темп — каждый толчок был сильнее предыдущего. — ..да… Я наслаждаюсь. Мне очень хорошо, муж, — кричал Суовей, чувствуя, что его тело втрахивают в кровать так сильно, что кровать под ним казалась бурными водами. Член Чи Чена терся о стенки Суовея, и это было даже больно для него самого, но ему было все равно — он хотел, чтобы его парень чувствовал каждый сантиметр, каждую венку, каждый жестокий толчок и осознавал то, что принадлежит Чи Чену. Мужчина наклонил бедра, целясь в ту самую точку внутри Суовея, которая определенно сведет его с ума. — Я твой… — Суовей издавал стоны, которые становились все тише и тише. Удары по простате отправляли его в самый адский рай. На лбу Чи Чена выступили капли пота, пока он безжалостно трахал У Суовея. Он опустил взгляд, наблюдая, как его член исчезает в дырочке. — Смотри, — произнес он, обращаясь скорее к себе, чем к Суовею, — Ты такой хороший мальчик, когда принимаешь меня в себя вот так, — он выделил эти слова особенно резким толчком. У Суовея словно открылось второе дыхание после этой похвалы. Его губы расплылись в улыбке, и он посмотрел на свое отражение в зеркале на потолке. Он, полностью расслабившись, наконец принимал наказание, а не просто терпел его. Он позволил раскрыть свой анус шире, чтобы его парень мог трахать его лучше и хвалить за хорошее поведение. Чи Чен, перехватив его, одной рукой скользнул вниз и шире раздвинул ягодицы Суовея, чтобы лучше видеть, как член входит в него. Зрелище было очень непристойным.  Другая его рука переместилась на бедро Суовея, надавливая на ограничители, чтобы удержать парня на месте. Чи Чен чувствовал каждую деталь внутри своего парня — дрожь, то, как тот его сжимал, как тело одновременно со всем этим боролось и тут же поддавалось. Его яйца напряглись, давление нарастало, но он стиснул зубы, не желая кончать. Он хотел растянуть удовольствие. — Ты будешь чувствовать это несколько дней, Дабао, — прохрипел мужчина. Тело Суовея полностью принадлежало Чи Чену, и мужчина не останавливался, пока не вытрахал из него все остатки непокорности. — Пожалуйста… — умолял Суовей, — Пожалуйста, кончи в меня. Я твой. Муж, я твой, — он повторял это, пока Чи Чен в конце концов не наполнил его спермой. — Наказание закончено, — прорычал Чи Чен.