И снова ты

Спустя полгода в Москве пахло первым настоящим снегом. Они купили квартиру в спальном районе — не огромную и не роскошную, но свою. С большими окнами, за которыми шумели вековые липы, и с рыжим котом по имени Буклик, подобранным ими у подъезда «на счастье». Николас устроился заведующим библиотекой в одном из столичных вузов. Его тихая, упорядоченная душа наконец-то обрела покой среди знакомого запаха старых книг и тихого шепота студентов. То утро было особенным: выходным, снежным и по-настоящему домашним. Первые лучи зимнего солнца робко пробивались сквозь узор на стекле, выхватывая из полумрака танцующие пылинки. В воздухе витал аромат свежесваренного кофе и корицы. Елисей проснулся первым. Он лежал на боку и смотрел, как спит Николас: его чёрные ресницы отбрасывали тени на бледные щёки, а губы были приоткрыты в безмятежном детском сне. Рыжий кот мурлыкал у него в ногах, свернувшись калачиком. Не в силах сдержать улыбку, Елисей нежно провёл пальцем по его щеке. Николас повёл носом, прошептал что-то невнятное и медленно открыл глаза. Его синие, ещё сонные глаза встретились с лучистыми глазами Елисея. В них не было ни тревоги, ни испуга — только глубочайшее, бездонное спокойствие и умиротворение. На его лице расплылась медленная, блаженная улыбка. Он потянулся и проговорил хриплым от сна голосом, полным нежности и лёгкого удивления, как будто видел это чудо — их общую жизнь — впервые: — И снова ты? Елисей рассмеялся тихим, счастливым смехом, притянул его к себе и крепко обнял, чувствуя под ладонью биение его сердца — ровное и спокойное. — Да, — прошептал он ему в губы, целуя его в макушку, в нос, в веки. — Всегда. За окном тихо падал снег, заваривался кофе, а на их общем диване грелся рыжий кот. Они были дома. Они были вместе. И это было самое большое счастье, которое они когда-либо знали. Они прошли через боль и разлуку, чтобы вновь обрести друг друга. И теперь это «снова» было навсегда.