Побег окончен

Нила всегда учили не надеяться. Не верить чужим словам, не ждать помощи, не думать о том, что завтра может быть легче, чем вчера. Он рос в тени страха и ударов, и единственное, что спасало — бег. Он бежал от отца, от правды, от собственной слабости. Но однажды побег закончился. Тот день Нил помнил слишком чётко. Крики. Боль. И тишина после — такая мёртвая, что он сам почти растворился в ней. Когда его нашли, всё уже было кончено: отец в наручниках, полиция, которая выполняла свою роботу и мертвая Мэри, которая больше не существовала. Отец не исчез. Он был рядом, злой и хищный, пока не пришли полицейские, как Нил остался жив он сам не знает. Слишком громкие шаги, слишком много света — и его жизнь раскололась на «до» и «после». Арест, допросы, чужие голоса, равнодушные взгляды. Натана наконец поймали, и все его грязные дела начали по немногу раскрываться, как будто не он убил уйму людей. Нил не плакал. Слёзы были роскошью, которую он давно разучился себе позволять. Он выжил. Но цена была слишком высокой: правая нога, которой лишил отец осталась в его ужасном прошлом, к которому он больше не имел отношение. Его отправили в приют — серое здание с облупившимися стенами. Все было ужасно. Как же ему хотелось убежать, как всегда говорила ему мать: «Беги и не оглядывайся» Приют шумел. Для кого-то это был дом, для кого-то — временное убежище. Для Нила он был клеткой. Он сидел у окна, наблюдая за другими детьми. Они смеялись, ругались, дрались. Жили. А он... он только существовал. Ему было двенадцать, но внутри он чувствовал себя стариком. Каждое движение отдавалось болью, каждое утро начиналось с тяжёлого напоминания: у него нет ноги. У него нет матери. У него нет свободы. — Ты выглядишь, как дохлая рыба, — услышал он вдруг рядом. Нил вздрогнул и повернул голову. Рядом стоял мальчишка. Невысокий, с белокурыми волосами и странным, слишком взрослым взглядом. Взглядом, который будто видел Нила насквозь. — Что? — глухо спросил он. — У тебя лицо такое, будто жизнь закончилась, — безразлично пояснил мальчишка. И, не дожидаясь ответа, добавил: — Это скучно. Нил хотел обидеться, но не смог. Вместо этого впервые за долгое время ощутил... интерес. — А твоё лицо? Оно разве лучше? Мальчишка фыркнул, будто именно этого ответа и ждал. — Моё хотя бы не притворяется, что всё в порядке. Они замолчали. После этого мальчик покинул комнату, так и не сказав своего имени. Но перепалка с ним повторилась и на следующий день, только ситуация была другой. — Ты притворяешься, что читаешь, — раздался голос рядом. Нил вздрогнул, хотя виду не подал. Он поднял глаза — напротив стоял мальчишка, тот самый который не давно приставал к нему. Нил тяжело вздохнул. — А ты притворяешься, что тебе есть до этого дело, — отрезал Нил. Незнакомец чуть усмехнулся уголком губ. Никакого веселья в этом не было, только холодное удовлетворение. — Я не притворяюсь, — сказал он. — Я просто наблюдаю. Нил хотел бы отвернуться, но не смог. В этих глазах было что-то, что напоминало зеркало. Слишком многое в них он узнал. Сломанность. Ненависть к миру. Непоколебимая решимость. — Эндрю, — коротко представился мальчишка. — Нил, — ответил он почти машинально. После этого Нил с Эндрю сблизились. Возможно каждый увидел, то что ему было нужно. Теперь они могли долго размышлять и разговаривать обо всём. Эндрю защищал мальчика от других детей, когда те на него дружно нападали. Нил и сейчас помнит как дети его невзлюбили. В общей комнате было шумно. Старшие мальчишки устроили игру: они делили на команды тех, кто помладше, и заставляли их бегать за мячом, которого на самом деле не существовало. Шум, смех, драки — всё смешалось в один неприятный гул. Нил сидел в углу, стараясь быть невидимым. Он уже понял: чем меньше на тебя смотрят, тем дольше ты останешься целым. Но невидимым он не был. — Эй, хромой, — крикнул один из старших. — Ты что там прячешься? Думаешь, отдохнёшь за нас? Нил сжал зубы, но не ответил. Это всегда только подливало масла в огонь. — Вставай! — мальчишка подбежал и толкнул его в плечо. Нил не удержался и больно ударился костылём о пол. — О, смотрите! Упасть боится! Смех раздался со всех сторон. У Нила горело лицо, внутри всё сжималось. Он знал этот сценарий: сейчас они будут издеваться, пока он не сорвётся. А потом накажут за то, что «сам виноват». — Отстань, — тихо сказал он, поднимая костыль. — Что? Не слышу! — ухмыльнулся тот и снова толкнул его. В этот момент рядом что-то громко упало. Все обернулись. У двери стоял Эндрю. В его руках был стул, который он только что швырнул на пол. — Ещё раз его тронешь, — спокойно сказал он, — я сломаю тебе руку. В комнате воцарилась тишина. Тогда Эндрю посчитали просто странным, но от Нила отстали. Тот лишь кратко улыбнулся и сел на свое место. Нога тревожила парня очень сильно. В некоторые моменты от просыпался от неимоверной боли. Ему прописали снотворное и болеутоляющее, но боль и сны были настолько не выносимыми, что хотелось выть. Ночь снова накрыла приют, но Нил не мог уснуть. Костыль стоял рядом, как единственный рычаг уверенности, а нога пульсировала, будто напоминала о том, что жизнь, которую он знал, больше не вернётся. Каждое движение было пыткой, каждое дыхание — напоминанием о потере. Эндрю же, как будто не замечая боли Нила, сидел в углу комнаты, подперев подбородок рукой. Он не предлагал помощи, не задавал вопросов, просто присутствовал. И именно это присутствие стало для Нила странной опорой. — Ты не спишь? — наконец тихо спросил Нил, хотя голос звучал больше как выдох. — А тебе есть дело до моего сна? — Эндрю фыркнул, не поднимая глаз. — Я смотрю. Просто смотрю. Нил хотел отвернуться, спрятать глаза, но не смог. Слишком много в этих глазах было понимания. Понимания того, что значит быть сломленным и потерянным. — Ты правда думаешь, что у меня есть шанс? — прошептал Нил. Эндрю молчал. Потом медленно сказал: — Шанс есть всегда. Даже у тех, кто считает, что потерял всё. Слова были короткими, но для Нила они звучали громче любого крика. Он впервые за долгое время почувствовал, что не один. И что кто-то рядом готов поддержать, пусть даже молчанием. На следующий день приют снова ожил шумом и криками. Старшие дети пытались вновь задразнить Нила, но теперь он не был один. Эндрю шагал рядом, и хотя он не держал Нила за руку, его присутствие давало уверенность. — Ну что, хромой, — прозвучал знакомый насмешливый голос, — ты снова спрячешься? — Нет, — ответил Нил, поднимая голову и сжимая костыль крепче. — Не спрячусь. Эндрю слегка улыбнулся уголком губ и тихо сказал: — Вот так. Держись. И впервые за долгие месяцы Нил почувствовал, что бороться можно. Что есть смысл вставать, идти дальше, даже если каждый шаг даётся с болью. И хотя впереди было ещё множество трудностей, ночных кошмаров и боли, теперь он знал: не всё потеряно. Пока рядом Эндрю, пока есть хоть кто-то, кто верит в него, жизнь всё ещё может дать шанс.