Заклеймённый её тенью

1997 Комната тонула в мягком полумраке. Через окно просачивался свет, золотыми полосами ложась на тёмное дерево мебели и стопки книг. Джейн распахнула дверь и уверенно вошла внутрь, не оборачиваясь. Айзек, словно её тень, шагнул следом. — Ты, конечно, умеешь устраивать спектакли, — заметил он с натянутой улыбкой. — Она, наверное, теперь будет обходить тебя стороной до конца года. — Так будет лучше, — сухо отозвалась Джейн. — Нужно смотреть куда идёт.  — И поэтому ты влезла в её сознание и буквально пытала её её же болезненными воспоминаниями?  Золотоволосая остановилась рядом со шкафом и открыла его, идеально сложенная по полкам одежда и ровно выглаженные пиджаки, висящие в нём, навевали ощущение что тут живёт робот, а не человек.  Она стянула испачканную кофейным пятном блузку, будто это была простая, механическая необходимость. Айзек резко замолчал, чувствуя, как краска приливает к лицу. — Э-э… — он поспешно отвернулся, уставившись в окно. — Могла бы хотя бы предупредить… — Предупредить? — в её голосе не прозвучало ни капли смущения. — Ты же не ребёнок, Айзек. Хотя ведёшь себя именно так. Он неловко кашлянул, стараясь вернуть себе хотя бы видимость спокойствия. — Я… просто пытался быть вежливым. Она спокойно переодевалась, будто его присутствие не имело никакого значения. Для неё это было так же буднично, как сменить чернильное перо или перелистнуть книгу. Когда тишина стала слишком тяжелой, Айзек рискнул перевести разговор: — Слушай, а почему ты никогда не носишь… ну, обычные вещи? Джинсы, там… толстовки, топы. Всё то, что носят нормальные подростки. Джейн застегнула новые пуговицы на кроенном пиджаке и повернулась к нему, её зелёные лисьи глаза блеснули сдержанным презрением. — Посмешище. Выродки массовой культуры. — Ну, это просто одежда… — неуверенно возразил он. — Это издевательство над одеждой, — отрезала она, словно ставя точку в разговоре. — Я не надену джинсы даже в гроб. Айзек покосился на неё сбоку, потом улыбнулся своей многозначительной, явно флиртующей улыбкой: — Ну… если что, можешь быть уверена, что я лично прослежу за этим. Даже если придётся лечь рядом. Он сам удивился своей смелости и тут же покраснел. Джейн медленно повернула голову и посмотрела прямо на него. В её глазах не мелькнуло ничего — ни смущения, ни насмешки, лишь ледяное равнодушие, от которого у него внутри всё похолодело. — Айзек, — произнесла она ровным голосом, — не утруждай себя. Я прекрасно справлюсь без твоей… компании. Даже в гробу. Она отвернулась, поправляя манжет. Для неё разговор был завершён. Айзек сжал губы, но не удержался — лёгкая ухмылка всё равно пробилась на его лицо. Даже её отточенные иглы он воспринимал как подарок. *** Перед тем как встретиться с Кэролайн и Йоко в вестибюле, Джейн в спешке забежала в свою спальню чтобы переодеть испачканную и потрёпанную после сегодняшней стычки одежду. Она распахнула шкаф и на неё тут же вывалилась целая гора скомканных вещей, которые она распихала по полкам в надежде однажды всё аккуратно разобрать. Тихо выругавшись от досады и спешки, золотоволосая упала на колени и принялась рыться в куче белья в перемешку с разноцветными носками и верхней одеждой, надеясь найти что-то относительно годное и, желательно, чистое.  Спустя минуту она вытянула оттуда самые не мятые джинсы и пастельно-розовую оверсайз толстовку с капюшоном.  Приведя себя в порядок, девушка схватила телефон в руку и выбежала из спальни, оставив весь наведённый ею хаос подождать к лучшим временам. Голоса веселящихся студентов раздались коридором, когда Джейн приблизилась к вестибюлю.  Она заприметила чёрную макушку Йоко и принялась проталкиваться через толпу народу. Тут же её голова врезалась в чей-то лоб. Девушка растерянно сделала шаг назад и потерла ударенное место. Парень в шапке Горгоны, с которым они столкнулись, тоже неловко поморщился.  — Прости, не заметил. Тут столько народу собралось, — сразу искренне извинился он. Блондинка оглядела его с ног до головы и слегка улыбнулась, наклонив голову.  — Всё в порядке. Это же я в тебя врезалась, — она протянула руку в знак примирения. — Я Джейн кстати.  Парень неловко улыбнулся, чуть замявшись. Его глаза скользнули куда-то сквозь неё, в толпу. Но он всё же ответил лёгким рукопожатием.  — Очень приятно. Я Аякс. В голове Джейн пронёсся поток мыслей, воспоминания о разговорах и сплетнях подруг.  — Аааа… тот самый, — блондинка отступила на шаг, в её взгляде появилась нотка разочарования. — Что ж, хорошего тебе вечера. Она удалилась в толпе, спеша к подругам. — «Почему все миленькие парни уже заняты? Неужели я так и останусь без пары на бал?». Мысль об этом затерялась ровно в тот момент, когда Кэролайн повесилась на шею девушке, заключая её в свои объятия(или скорее мёртвый хват).  — Где ты пропадала? Пол дня тебя искали, а ты будто испарилась! — она отдалилась на несколько сантиметров чтобы посмотреть в глаза, взгляд девушки стал серьезным. — Признайся честно, опять ходила на крышу часами пялиться в даль?  Джейн выдала короткий смешок, выпутываясь из объятий подруги. В любой другой свободный день она и правда могла бы заниматься именно этим, но сегодня случился форс-мажор.  — Почти угадала. Я валялась в отключке в Больничном крыле, — отшутилась Джейн, уже готовясь к потоку вопросов. — О боже мой! Ты в порядке? Что случилось? Как себя чувствуешь?   — Кэр, успокойся. Думаю, если бы всё было плохо, миссис Помп не отпустила бы её, — вмешалась Йоко, чувствуя грядущий нервный срыв. Джейн уже не слушала их. Что-то в поведении Аякса напрягло девушку.  Конечно, она не проникала в его сознание, хотя не факт что получилось бы даже если бы она попробовала. Но даже посли сотрясения, потери памяти и частичной утраты способностей и контроля над ними, у Джейн остались навыки наблюдения и отточенная интуиция. Именно она сейчас била тревогу, убеждая что Аякс что-то задумал.  Сканируя пространство и толпу, стало очевидно что Энид и Бруно тоже причастны. Их взволнованные взгляды, переплетенные руки и шёпоты, которыми они обменялись с Аяксом. Для всех было известно, что они прекратили общение после того как Энид порвала с ним не лучшим способом и начала встречаться с Бруно, поэтому единственной причиной их временного перемирия могла стать лишь всеобщая угроза.  Появление Уэнсдей Аддамс всё поставило на свои места. Её холодный властный взгляд и едва заметный кивок, говорящий «Всё готово, следуйте плану.», сделали очевидным тот факт, что этой ночью, во время церемонии ко Дню Мертвых, что-то произойдёт. Не то чтобы Джейн было до этого дело. Но такова она человеческая натура — лезть не в свои дела.  А пока что она лишь наблюдала издалека. Захватывающее чувство. Будто смотришь реалити-шоу. Ровно в девять часов вечера директор Дорт спустился мраморной лестницей в главный холл, сказал пару заумных слов и раздал всем довольно старомодные тёмно-синие мантии. Он назвал это «созданием атмосферы скорби и почтения». Хотя выглядели студенты теперь скорее как секта религиозных фанатиков. Процессия выдвинулась на кладбище Невермора. Самодельные чучела Йети и машины с искусственным гробами полегших изгоев, которые студенты подготовили на проектной работе для высшей оценки, замыкали парад. Директор Дорт не солгал — когда они пришли на кладбище, мрачное и жуткое место было не узнать. В центре некрополя, среди могил, возвели сцену, оснащенную прожекторами и микрофоном. Сбоку стояло несколько фургонов с едой: хот-догами, мороженым, пиццей и даже машиной для приготовления сладкой ваты. На постепенно лысеющих деревьях развесились гирлянды с уютными огоньками, тихая играющая поп-музыка добавляла лёгкой атмосферы празднования. К фургонам с едой тут же выстроилась очередь голодных студентов.  Директор Дорт взобрался на сцену и прокашлялся в микрофон, обращая на себя всеобщее внимание(не особо удачно).  Только после того как музыка затихла, а продавцы хот-догов сделали паузу в продажах, десятки пар подростковых  глаз обратились к директору. Тот опять прокашлялся и начал свою точно-не-заученную-с-листочка величественную речь. Спустя несколько минут, когда его монотонный голос уже начал звучать как колыбельная, Джейн кто-то толкнул в плечо, пробираясь через толпу ближе к сцене.  То-ли это были последствия сегодняшней травмы, то-ли усталость, то-ли стресс от нахождения в столь людном месте, но реакция девушки оказалась резче чем обычно. Джейн резко схватила человека за шиворот и обернула лицом к себе, почти срывая его капюшон.  Парень под мантией резко перехватил её руку и опустил лицо, что показалось девушке странным.  — А где же «Извини Джейн, я тебя не заметил»? Почему все продолжают мотать меня как боксёрскую грушу? — прошипела она, недовольно вырывая собственное предплечье с его хвата. Рука неизвестного была ужасно холодной. Джейн прищурила глаза, пытаясь рассмотреть хотя бы часть лица парня, но было слишком темно.  Он молчал, рассматриваясь вокруг.  — Ало? Я с кем говорю? Немой что-ли? Ты кто вообще? — блондинка несколько раз щелкнула пальцем перед скрытым лицом парня. Вдруг по его плечу что-то прилетело. Маленькой камушек. Парень оглянулся и поднял голову, заметив что-то на столпе сцены. Это был Вещь, знаменитый член семьи Аддамс.  Именно в тот момент, что парень посмотрел на руку над сценой, подающую ему какие-то знаки, луна вышла из-за облаков, откидывая серебристый свет на его лицо. Джейн на секунду замерла. Её рот открылся чтобы сказать что-то неуместное и сразу закрылся обратно. Тайлер Галпин. Вот кто сейчас стоял в нескольких сантиметрах от неё.  Джейн не поняла, почему и каким образом это произошло, — но вдруг чьи-то невидимые двери распахнулись, и сознание Тайлера оказалось перед ней открытым настежь. В одно мгновение она уже бродила по тёмным коридорам его памяти. Они были похожи на бесконечный лабиринт: узкие, пыльные проходы, от которых то и дело отходили двери. Каждая сияла слабым светом, будто звала её к себе. Она толкнула первую. Мягкий свет. Запах ванили и кофе. Над ним склоняется женщина с добрыми глазами, её волосы касаются его щёк. Она целует мальчика в макушку и тихо что-то шепчет. Джейн не слышит слов, но в груди ребёнка разливается уютное, обезоруживающее тепло. Дверь распахивается снова. Тот же мальчик, только мир вокруг стал серым, холодным. Дождь хлещет стеной, чёрные зонты дрожат под ветром. Джейн ощущает, как ледяная вода стекает по её костяшкам, хотя это не её тело, а его. Погребальный марш звучит глухо, будто через толщу воды. Труна поднимается над толпой. И тут её накрывает волна боли — чужой, но безжалостной, как молния, ударившая прямо в сердце. Что-то внутри рвётся с хрустом, обрывается — и остаётся лишь пустота, зияющая бездна. Джейн делает вдох, но воздуха нет. Никогда прежде она не чувствовала такого всеобъемлющего опустошения. Воспоминание рушится, и она падает в следующее. Тусклая гостиная, запах перегара въелся в стены. Мужчина стоит напротив, бутылка сжимается в кулаке, глаза злые, красные, и в этих глазах нет ничего, кроме презрения. Слова срываются с его губ — резкие, как удары плётки: «Разочарование», «бессмысленность», «никчемность». Джейн чувствует, как мальчик сжимается внутри, и жаждет хотя бы крошки тепла, отцовской любви, хоть мимолётной похвалы. Но получает лишь ледяной холод. И это одиночество… Оно липкое, бесконечное, тянет на дно, как болото. Настолько густое, что кажется — стоит вдохнуть глубже, и утонешь. Внезапно пространство дрогнуло. — Прочь… с моей… головы… — голос Тайлера разорвал воспоминание, как нож. Картина рассыпалась осколками, и Джейн увидела его на коленях — в реальности. Он держался за голову, пальцы вцепились в виски, словно могли сдержать чужое вторжение. Слёзы блестели на ресницах, а вокруг всё ещё стоял шум парада с кладбища. Она инстинктивно сделала шаг назад, дыхание сбилось, сердце гулко стучало в груди. Всё, что она только что пережила, пронеслось в ней вихрем — но это был не её мир. Она не знала, имела ли право заглядывать туда. И не знала, что делать теперь. Но решать ей и не пришлось. Зрение Тайлера развиделось и он заметил в толпе Энид, будто издевательски улыбающуюся.  В миг он поднялся на ноги и принялся бежать. Одновременно подальше от сумасшедшей девчонки, лезущей в его сознание, и догоняя подругу Уэнсдей, которую поклялся убить.  Воспоминания, которые Джейн разблокировала, ножами врезались в его сердце, мёртвым узлом завязывались вокруг шеи. Но он не смел останавливаться. Он бежал не преследуя Энид, а убегая от увиденного.  Он задыхался. Воздух раздирал горло, голова раскалывалась. Расплывчатое лицо матери и холодные глаза отца раз за разом возникали перед ним.  Тайлер издал рык. Не человеческий, а звериный, больной, рвущийся из самого дна его сущности. Энид исчезла за проёмом двери в заброшенном здании. Тайлер остановился всего на секунду, чтобы перевести дыхание и сфокусировать рассеянный взгляд.  Затем вошёл следом. Был ли это гул ветра и громкое сердцебиение в ушах, или рассеянность после резкого лабиринта прошлого, а может он и правда начинал слабеть как Хайд без хозяина… но факт остаётся фактом: Золотоволосую девушку, скрывающуюся в чаще леса он не заметил. А она замечала всё, каждую малейшую деталь. Каждый штрих был занесён в её запутанные записи сознания. И возможно совсем скоро они обретут вовсе иное значение в этой истории.