Сказ о том, как я стал нянькой для идиота: том 1.

‎— Кто бы что ни говорил, а всё-таки нет ничего скучнее, чем быть бессмертным духом! ‎ ‎— Да ты просто не умеешь правильно организовать свой досуг! — парировал собеседник. — Вечность — это отличный повод наконец-то выучить все правила «Брёвен». ‎ ‎— Все шесть тысяч семьсот шестьдесят семь? — Скривился первый дух. — И что же с того? Разве это много? — Для такого лудомана, как ты, скорее, слишком мало! ‎ ‎Вот что вы можете услышать, прогуливаясь по узким дорожкам мира славянских богов. ‎ ‎— Хе-хе, просто так играть, конечно, скучища, — юноша в зелёном бросил на стол резную кость. Она качнулась и показала «змейку». — Но что, если на желание? И для верности скрепим это дело Священным Договором. ‎ ‎Повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шепотом листьев. Слишком заманчивое предложение для того, чья жизнь измерялась бесконечными циклами лун. ‎ ‎— А давай! — вдруг воодушевился Серый Волк, — сыграем! ‎ ‎ * * * ‎— Ах ты скотина лесная, жульничал же, а?! Жульничал! — дух замахнулся на Лешего и обнажил когти и клыки, которых секунду назад не было. ‎ ‎— Умерь свой пыл, — Леший не отступил ни на шаг. Лишь приподнял бровь, а ухмылка стала только шире. — Жульничал или нет — какая разница? Я победил, а ты — проиграл, так что теперь исполняй мое маленькое желание. Или что, Серый Волк, Хранитель Лунных Троп, откажется от сказанного? ‎ ‎Волк замер. Его лапа всё ещё была занесена для удара. Но ярость в его голове постепенно уступила место осознанию: он попался. Священный договор нарушить нельзя — треть всей своей духовной силы потеряешь. ‎ ‎Дух медленно опустил руку. — Говори, — прошипел он, — какое твое «маленькое желание», жулик? ‎ ‎Леший потер руки, явно получая от происходящего огромное удовольствие. — О, оно совсем пустяковое!— воскликнул он с притворной легкостью. — В одной деревне на краю моего леса живет смертный. Иваном звать. Совершенно ничем не примечательный. Ну, кроме того что... — здесь он выдержал драматическую паузу, — это самый глупый человек из всех ныне живущих на Земле! ‎ ‎Тут Леший начал хохотать, и все никак не мог остановиться, так что Волку пришлось хорошенько стукнуть его по голове. ‎ ‎— Продолжай уже, — мрачно сказал Серый. ‎ ‎— Ладно, ладно, ха-ха-ха-ха... В общем, спускайся-ка ты, друг, в мир смертных и целый год присматривай за ним. Чтобы живой был и здоровый. А там, глядишь, и желание у него какое появится... исполнишь за компанию. ‎ ‎Тут Волк сделался мрачнее тучи. Нянчиться со смертным. Ему, бессмертному духу, к которому ежедневно взывали тысячи подобных людишек. А Леший все не унимался: ‎ ‎— Ха-ха-ха, вот умора, сам Серый Волк слушается Ваньку-дурачка!.. ‎ ‎ * * * ‎Слово нужно было держать. Хранитель Лунных Троп вскоре действительно отправился в мир смертных на поиски Ивана. Три дня и три ночи он бродил по владениям Лешего, проклиная всё на свете. Как нарочно, на пути не попалось ни одного прихворавшего зайчика, ни одной заблудившейся козочки — наверняка хозяин леса постарался. Окончательно измотанный и оголодавший, Волк уже собрался было бросить эту унизительную затею, но неожиданно в лесу раздались нестройные звуки. ‎ ‎— В тёмном ле-е-се, в тёмном ле-е-се... — разносилось звонкое и ужасно фальшивое пение. Голос принадлежал молодому юноше. Судя по топоту, рядом с человеческом семенила и лошадь. ‎ ‎Волк наплевал на последние остатки гордости, выскочил из леса на дорогу и начал медленно приближаться, облизываясь. Он был голоден, просто до безумия голоден! ‎ ‎Бедное животное забилось, зафыркало и встало на дыбы, а юноша так перепугался, что споткнулся о дорожный камень и свалился прямо в куст репейника. ‎ ‎— Ой, матка родна! Волк! — выпалил он, пытаясь выбраться из колючек, однако куст держал его мертвой хваткой. — Не ешь Лушу, пожалуйста! Она у меня добрая, молодая ещё... Лучше меня съешь! Я, правда, костлявый, и дед говорит — несъедобный, но вдруг понравлюсь? Меня Ваня зовут! ‎ ‎Волк замер с открытой пастью. Он ведь был уже готов вцепиться в глотку скотине. Имя «Ваня» прозвучало в его сознании, как удар колокола. ‎ ‎Он. Это был он. ‎ ‎Вьющиеся льняные волосы, синие глаза, улыбка до ушей — сомнений быть не может! ‎ ‎Волк готов был к крикам, к мольбам, к попыткам ударить его кнутом. Но к такому — к готовности добровольно лечь ему в пасть вместо кобылы — он готов не был. ‎ ‎— Ты... — просипел он. Человеческие слова пока ещё давались ему с трудом. — Ты и есть тот самый... Иван-дурак? ‎ ‎— Ой! Говорящий! — глаза у юноши стали круглыми, как блюдца, — ты откуда меня знаешь? А ты кто такой? Ты волк-оборотень? А можно потрогать? ‎ ‎Волк почувствовал, как у него начинает дымиться шерсть от возмущения. Он сделал шаг вперёд. Попытался вновь принять угрожающий вид, но тут же понял, что вместо благоговейного ужаса во взгляде Ивана читается только умиление и восторг. ‎ ‎— Я... — голос его сорвался. Он не мог солгать. Священный договор связывал его. — Я твоя погибель, смертный! Я пришёл сюда, чтобы... — он сгрёб всю свою волю в кулак и выдохнул самое унизительное, что когда-либо говорил за всю свою долгую жизнь, — ...присматривать за тобой. ‎ ‎Наступила тишина. Иван несколько секунд молча хлопал длинными ресницами. ‎ ‎— Ой... — наконец просиял он. — Так ты, выходит, мой новый помощник? Здорово! Ну что, пойдем тогда ко мне в деревню? Я тебя с дедом познакомлю, у нас щи сегодня вку-усные! ‎ ‎В этот момент Волк понял всю глубину своей катастрофы. Его наказанием за собственную доверчивость был непробиваемый, всепоглощающий идиотизм этого создания. Вся его ярость и отчаяние против этого — бессильны. ‎ ‎Леший, я все тебе припомню! ‎ ‎Он выдохнул, и из его пасти вырвалось облачко пара. Волк был побеждён. Сокрушён. Уничтожен. ‎ ‎Он принял человеческий облик, обернувшись длинноволосым красавцем в красном ханьфу. Янтарные глаза, бледная кожа и уставший вид — истинный аристократ. ‎ ‎— А ты что, девка что-ли?.. — удивлённо спросил Иван. ‎ — Да что ты понимаешь, простолюдин? — сквозь зубы процедил Волк, — В мире духов сейчас все так ходят, у нас в моде азиатский стиль. ‎ — Но в деревню... так нельзя! — запротестовал Иван, — дед засмеет, проходу тебе не даст! ‎ ‎Волк что-то буркнул под нос о "жалких смертных" и сменил облик на типичного богатенького юношу тех времён. Но волосы черные всё-таки себе оставил. И глаза с желтизной тоже. Нужно же покрасоваться! ‎— Доволен, дурак? Зови меня... Ярославом, к примеру. ‎—Ой, какое красивое имя! — искренне восхитился Иван. — Прям как у боярина!